Глава 13 : Немото Шин

После сессии Рикии он полностью присоединился к Раппе на реформированной стороне. В тот вечер Немото не присоединился к ним за ужином. Изуку не видел, чтобы он спустился, пока не наступила поздняя ночь. Немото прокрался вниз по лестнице, чтобы взять несколько вещей из холодильника, прежде чем, не сказав ни слова, вернуться наверх. На следующий день Раппа захотел драться. Рикия взял его первым, так как благодаря предложению Изуку он чувствовал себя менее уставшим. После того, как Рикия закончил, Раппа решил вызвать Изуку на матч-реванш. И терапевт согласился, поскольку было здорово получить доступ к энергии. Это снова была ничья, потому что Изуку успешно нашел точку давления, из-за которой Раппа упал в траву после того, как он много раз попадал в точку во время спарринга. Опять же, как ни странно, Немото в тот день не присутствовал ни на обеде, ни на ужине. Он вышел только поздно вечером, когда внизу остались только реформированные члены. Он взял остатки ужина, которые Изуку оставил для него. Поначалу он выглядел растерянным, пока Изуку не сказал ему, что собирается рассказать ему об этом позже. Выражение лица Немото смягчилось после пустого взгляда, которым он был вынужден смотреть на контейнер в своих руках. Не говоря ни слова, он кивнул ему в ответ, прежде чем отправиться обратно в свою комнату. И только на следующий день Немото спустился, когда все заканчивали обед. Нереформированная группа пристально смотрела на него, пока он шел прямо к Изуку, сидевшему рядом с реформаторской группой. «После долгих раздумий я хотел бы провести с вами сеанс терапии, если это не составит большого труда», — сказал Немото. Чисаки смотрит на него с пустым выражением лица, из-за чего Немото вскинул руку и оттолкнул его, следуя за Изуку в офис. Чисаки поднял бровь в ответ на этот жест, а смех Раппы наполнил комнату. * Изуку щелкнул ручкой: — С Шином все в порядке? Или ты предпочитаешь Немото? «С Немото все в порядке», — тупо ответил Немото. "Хорошо. Начинайте, когда будете готовы». «Мои родители лгали. Все время. Друг другу. Мне. Всем вокруг, — начал Немото. «Сколько я себя помню, они всегда были лжецами, независимо от того, насколько велика или мала их ложь». «Мой отец приходил домой с женщинами, когда моя мать еще была на работе. Он заставил их бежать через заднюю дверь, чтобы соседи не могли их увидеть, когда им придется уйти. Моя мать тоже ему изменяла. Они никогда не скрывали этого друг от друга, но все равно злились друг на друга, хотя все время делали друг другу одно и то же». «Когда у меня появилась моя причуда. Они заставили меня использовать это друг на друге и расстроились, когда я заставил их сказать правду. Если бы мой отец заставил меня использовать мою причуду по отношению к маме, чтобы заставить его признаться, что он напился накануне вечером, она бы расстроилась из-за меня, а не из-за него. Когда она заставляла меня использовать его причуду, чтобы проверить, не изменяет ли он, он давал мне пощечину и отправлял в мою комнату без ужина. Я стал козлом отпущения, несмотря ни на что, — вздохнул Немото. В его темных глазах было расстроенное выражение, он смотрел мимо Изуку на дальнюю стену. «Если я это сделал, меня каким-то образом наказали, что привело к тому, что они начали спорить друг с другом. Если бы я отказался, они продолжили бы спорить друг с другом и ругали бы меня за то, что я не использую свою причуду». На лице Мидории появилось обеспокоенное выражение. Он делает несколько заметок в своих блокнотах, записывая небольшие ключевые слова вместо того, чтобы подробно описывать то, что ему говорил другой. «Они были несчастны вместе, но по отдельности они еще не зарабатывали достаточно денег, чтобы расстаться друг с другом. Я думаю, в какой-то момент они разочаровались друг в друге. Они больше не обращались друг к другу, кроме как по фамилиям. Они стали соседями по комнате, а не счастливой супружеской парой, которую знали все соседи», — объяснил Немото. Он подвинулся на сиденье и подтянул ногу под другую ногу. «Когда они выходили на публику, они выставляли себя напоказ, что мы идеальная маленькая семья. И как только двери закрылись, они снова начали игнорировать друг друга и по большей части игнорировать меня». «Так что я вырос с ними в одном старом доме. Я научился лгать у лучших. Постепенно я начал понимать, как убеждать людей, манипулировать ими, учась на выражениях лиц своих родителей. Я начал учиться на их выражениях, когда они были правдивы. Они никогда не были правдивы, говоря что-то о том, как они меня любят или заботятся обо мне. Они были правдивы только тогда, когда находились под каким-то воздействием, например, от наркотиков, которые привез мой отец. Я всегда был причиной проблем, и что, если бы я никогда не родился, они все равно остались бы той счастливой парой, с которой все любили тусоваться. «Я никогда не чувствовал, что они меня хоть в малейшей степени любят», — спокойно заявил Немото. «Ничто в их действиях или выражениях не давало мне никакой надежды на то, что их заинтересует, если я внезапно исчезну. Когда они брали меня за покупками еды или одежды, это всегда было по необходимости и для того, чтобы сохранить образ счастливой семьи, которой все завидовали». Мидория оторвался от своего блокнота: «Кто-нибудь был на твоей стороне? Кто-нибудь понял, что происходит?» Немото покачал головой: «Нет. Все всегда верили их лжи. Плюс, почему они поверили всему, что я сказал, если они всегда были такими идеальными?» — Ты когда-нибудь пытался кому-нибудь рассказать? — спросил Изуку. «Почему да. Да, я это сделал. По крайней мере, пытался, — признался Немото с напряженным выражением лица. «Я пытался связаться с соседом, который не был так близок с моими родителями. Я пытался рассказать им о том, насколько они несчастны и как это было. Но знаешь, что они сказали?! Немото повысил голос, чтобы имитировать голос соседа: «Что ты имеешь в виду? Они всегда выглядят так идеально. Ах, они, должно быть, перестали тебя баловать, раз ты так жалуешься. Мидория нахмурил брови, а Немото вздохнул, прежде чем продолжить. «Так я понял, что не могу доверять соседям. И что я мог сказать полиции? Они никогда ни перед кем не опускали лица и никогда не оставляли на мне никаких следов. Поэтому, если бы я обвинил их, это бы ни к чему не привело. Большая часть их повреждений не была физической, поэтому я не могу ничего доказать в свою пользу». «Я продолжал вести фарс, который они всегда демонстрировали на публике. Даже в школе мне приходилось играть роль «идеального сына», о котором всегда слышали мои соседи. Я получил высокие оценки, чего мои родители никогда не признавали, но позже сказали, что они так гордились другими, кто приходил в гости. Я был членом студенческого совета, и другие члены всегда полагались на меня», — объяснил Немото далее. «Но в школе я стал печально известен как «искатель истины». Я всегда мог сказать, когда другие лгали и доставляли им неприятности с учителями. Иногда я использовал свою причуду, чтобы заставить их рассказать о себе. Но когда меня попытаются обвинить, я солгу, чтобы снова выставить себя в хорошем свете. Кроме того, учителей никогда особо не заботит использование причуд, если только они не носят физический характер. Мидория кивнул в ответ на его слова. «По крайней мере, его учителя заботились, когда это становилось физическим», — подумал он про себя. «Я старался свести к минимуму использование своих причуд, пока члены школьного совета не захотели, чтобы я использовал их, чтобы помогать им с мелочами. Такие мелочи, как узнать, какой тип людей нравится им, или что-то в этом роде. Маленькие вещи со временем становились все больше и больше. И участники рассказали ученикам, что сделало меня намного более популярным в школе как парня, который мог предоставить вам любую необходимую информацию», — Немото провел рукой по лицу, вспоминая каждый инцидент от средней школы до старшей школы. Насколько натянутыми казались признания после того, как он вмешался, и как легко начинались драки, узнав, что друзья думают о другом. «Постепенно я стал надежным членом студенческого совета и превратился в человека, которым мне не хотелось быть. Я просто постоянно использовал свою причуду. Люди, которых я хотел считать своими друзьями, всегда в детстве использовали мою причуду для чего-то. Я просто стал полезной пешкой, которую мог использовать каждый, человеческой сывороткой правды для публичного использования». * Пока реформированная группа разговаривала между собой с Рикией как с новым членом, другие старые члены якудза находились рядом друг с другом на другой стороне. Они прекрасно знали, что Изуку находится в своем офисе вместе с Немото. То, что он выступит на стороне терапевта, было лишь вопросом времени. «Босс, я уверен, что мы сможем разработать план. Слишком близок к концу, чтобы просто приложить все наши усилия». "Нет. Я думаю, нам следует просто приостановить наши усилия, — просто ответил Тенгай, не отрывая взгляда от книги, которую он читал. Иринака очень обиженно вздохнула: «Тэнгай-кун! На чьей ты стороне?» — Иринака, на данный момент достаточно, — спокойно начал Чисаки одному из своих наиболее преданных людей. «Куроно и я уже довольно давно обсуждаем наш следующий шаг. Каждый из наших планов не сработает не только из-за отсутствия у нас членов, но и из-за того, что принимаются меры, чтобы закрепить нас в этом месте. Отсюда нет выхода, если мы не захотим вместо этого вернуться в Тартар. "Но-," «Единственное, что мы можем сделать, это либо уйти отсюда пораньше, выбрав Тартар, либо затормозить эту программу реформ, насколько это возможно. Прямо сейчас я хочу, чтобы ты выполнил мой приказ. Иринака ухмыльнулась: «Конечно! Что нам делать?» «Посещайте сеансы, которые проводит наш терапевт», — ответила Чисаки. Куроно от удивления расширил глаза и кашлянул в локоть, чтобы скрыть шокированное выражение лица. Он не знал, что именно это собирается сказать его друг. "Но почему? Этот тупой терапевт теперь держит почти всех под своим контролем, — ответила Иринака. Тенгай спокойно перевернул страницу своей книги, прежде чем снова посмотреть на двух других мужчин, стоящих на ногах. Куроно посмотрел на Чисаки с нечитаемым выражением лица. Он снова повернулся к Иринаке: «Помнишь, в начале программы ты сказал, что если мы уйдем, мы проявим неуважение к якудза, доказав, что мы недостаточно сильны. Действуйте с таким мышлением. Якудза не сдается, Иринака-кун. — Понятно, — Иринака снова начал ухмыляться. У него уже был растущий план, стоящий за данным приказом. «Мы можем постепенно заставить его увидеть, как якудза видят мир, и переманить его на нашу сторону», Чисаки кивнул своим людям, и они оба кивнули в ответ. Тенгай кивнул, а Иринака взволнованно кивал, как будто он был рад наконец выполнить приказ. Куроно последовал за ним, когда мужчина сел на лестницу, тщательно вытерев ее тряпкой, которую он украл из уборной под лестницей. — Чисаки, что случилось с твоим предыдущим планом? Фальшивое реформирование разрушает программу и обрушивает всех участников. «Куроно. Мидория, наш терапевт, лишен причуд. В каком-то смысле он меня заинтересовал, — честно сказала Чисаки. Куроно осторожно и пристальным взглядом взглянул на дверь офиса, а затем оглянулся на своего старого друга: «Каким именно образом?» «Он чист в мире причуд. Он, как и все, сталкивался с дискриминацией. Я хочу услышать от него больше и научиться. И как он живет в этом мире. Как он себя чувствует. Чувствует ли он себя пустым в этом мире?» — тихо спросил Чисаки, рассматривая пальцы своей протезной руки. «Судя по всему, у него есть много навыков, которые могли бы сделать его отличным союзником для нас, если бы он был на нашей стороне», — прокомментировал Куроно с обеспокоенным выражением лица, когда он понял, что Чисаки больше не смотрит на него. когда он начал говорить. Взгляд Чисаки был зафиксирован на его фальшивых руках, а затем он посмотрел мимо Куроно и уставился на закрытую дверь офиса. Куроно не знал, что чувствовать, когда его старый друг игнорирует его. Похоже, Чисаки сосредоточил свой взгляд на Мидории Изуку вместо того, чтобы сосредоточиться на Ши Хассаикае. Группа, частью которой они оба были с тех пор, как знали друг друга. * «Это никогда не прекращалось даже после окончания школы», — вздохнул Немото. Он провел рукой по волосам и поправил очки на носу. «Я постепенно начал возмущаться ложью с тех пор, как переехал из родительского дома на деньги, которые я накопил на подработках, которые у меня были во время учебы. Я спрятал деньги и держал работу в секрете от родителей неизвестно сколько времени». Немото продолжил: «Я увлекся более подпольной деятельностью, такой как ставки и азартные игры, поскольку мог определить, когда люди блефуют. В тот момент я приобрел репутацию во многих захудалых клубах. Но там меня по-прежнему использовали как объект, пока я просто не принял это. Я просто смирился с тем, что меня всегда будут использовать и что никто не будет заботиться обо мне, кроме моей причуды. Потому что не было никого, кто показал бы мне, что хочет проводить со мной время». «И там меня нашел Капитальный ремонт и предложил работу. Он сказал мне, что я стану частью новой якудза и с нетерпением жду нового будущего, которое он запланировал. Я не хотел, чтобы меня использовали, но он рассказал мне, что я им нужен не только из-за моей причуды. Я согласился пойти. И по ходу дела я честно убедил себя, что это не то же самое, что быть использованным, поскольку Капитальный ремонт в основном просил меня использовать мою причуду, а не вынуждать меня ее использовать. Для разнообразия я чувствовал себя своим человеком под его началом. Я думал, что это другое. Что он был другим. Что у меня наконец-то появилось место среди остальных участников». Немото стиснул зубы: «Честно говоря, я думал, что он заботится о нас. Я хотел представить, что Чисаки увидел в нас что-то, что отличало нас от остальных участников, которые были там, поскольку старый руководитель был лидером. Но теперь я знаю правду. Он хотел замести это дерьмо под ковер, чтобы его верные участники снова оказались под ним, как и раньше. Но я знаю, что он рассказывает лучше, чем кто-либо другой. Я знаю, что он все еще что-то скрывает. «Думаю, Шигараки был лучшим другом для своей группы, чем Оверфул для нас», — шутит Немото. Немото на несколько мгновений замолчал, что привело к нескольким минутам. Изуку ждал, пока он успокоится. — Когда я спросил тебя... с моей причудой, ты сказал, что заботишься о нас, — сказал Немото, привлекая внимание Изуку. «Как ты хотел помочь. И с тех пор это звучит в моей голове. Так почему?» Изуку спросил: «Почему что?» «Почему тебя это волнует? Никто никогда этого не делал, — ответил Немото. «Я знаю, что никто обо мне не заботился. А дело в том, что ты понятия не имеешь, кто я, но все равно хочешь помочь. С тех пор, как я приехал, я питаю только ненависть к тебе и к тому, что ты делаешь. Но ты признался, что заботишься обо всех нас, даже обо мне. Так почему ты заботишься обо мне? Почему ты хочешь помочь?» «Я всегда хотел помогать другим. Я хотел быть героем, который мог бы заставить людей улыбаться. Но я заметил, что могу быть рядом с другими, которым нужна другая помощь, не физическая. Я начал заботиться о каждом человеке, с которым я сталкивался, — ответил Изуку. «Я хочу помочь всем вам, потому что я забочусь о вашем будущем больше, чем вы думаете». «Я знаю, что ты говоришь правду», — ответил Немото. «Мне, как и тебе, надоело лгать. Я устал лгать себе и другим, что со мной все в порядке. Я преодолел свои проблемы с некоторой поддержкой», — сказал Мидория. «И я окажу любую необходимую вам поддержку». Немото кивнул, выдохнул изо рта и посмотрел на свои колени. Мидория спокойно подошел к нему, а Немото коснулся его теплого лица холодными руками. — Могу я тебя обнять? Немото на мгновение выглядел озадаченным, прежде чем нерешительно развести руки. "Хорошо." Изуку кивнул, прежде чем обнять высокого мужчину. Немото поколебался, прежде чем обнять терапевта в ответ. Он так и не вспомнил, когда его в последний раз так обнимали или так трогали. Это было приятно. Было ощущение, что он в безопасности. Прежде чем он это осознал, Немото начал тихо плакать, когда осознание этого внезапно ударило его. Немото посмотрел вниз, по его щекам текли слезы: «Почему ты плачешь?» — Я ничего не могу с собой поделать, — мягко ответил Мидория, когда слезы начали течь по его лицу, словно маленькая река. «По этой причине у меня всегда с собой есть салфетки». Немото нюхал слезы, наблюдая, как терапевт вытирает слезы рукавом рубашки. Даже без своей причуды он мог сказать, что Мидория не лгал. — Хэй , Мидория? — Да, Немото? Немото немного смягчился: «Если хочешь, можешь звать меня Шин».