Часть 1

      Провинциальный город Затонск встретил столичного следователя Якова Платоновича Штольмана тяжелыми свинцовыми тучами и грязным талым снегом под ногами. Разноцветные одноэтажные фасады деревянных домов казались выцветшими и полинявшими под косыми струями холодного весеннего дождя. Штольман огляделся по сторонам и удивился беспросветной унылой серости, в которой не нашлось места ни одному яркому пятну, и горько усмехнулся - не зря выбрал для поездки темные пальто и костюм, в таком виде он как нельзя лучше подходит этому захолустью.       Сыщика из Ленинграда официально прислали в Затонск повышать эффективность и раскрываемость, по факту – отправили в бессрочную ссылку, и Яков до сих пор не решил, как к этому относиться. Радоваться, что остался цел, или печалиться из-за вынужденного отъезда? Так ли много он оставил в северной столице? Ни жены, ни детей, лишь старые друзья, которых в любой момент можно навестить. Если по чему Штольман и будет скучать, так это по работе. Вряд ли здесь случаются любопытные происшествия, но, возможно, это и к лучшему. После войны, которую он начал в сорок первом, и закончил через два года в военном госпитале прошло почти десять лет, а Яков так и не пришел в себя. И дело было не только в серьезном ранении в грудь, изводившем по ночам мучительным кашлем, а в хронической, годами копившейся усталости. Верность долгу обеспечивала успех в карьере, но не способствовала полноценному отдыху.       Штольман завез вещи на служебную квартиру, равнодушно оглядел казенную мебель, стены с бумажными неброскими обоями, высокие потолки с незамысловатой лепниной и отправился на место службы.       Здание милиции расположилось в центре города. Деревянное двухэтажное строение с железными решетками на окнах скромно спряталось на узкой улочке среди могучих раскидистых сосен.       Яков ожидал встретить тишину и безмятежность, но в участке оказалось на удивление шумно. Сотрудники сновали взад – вперед, и украдкой бросали заинтересованные взгляды в сторону неизвестного. Остановив рослого молодого человека в синей форме, Штольман вежливо поинтересовался, как пройти к начальству. Следуя подробным указаниям, добрался до приемной Николая Васильевича Трегубова. После короткого знакомства Яков получил в распоряжение маленький кабинет и неожиданного помощника - оперуполномоченного лейтенанта Коробейникова. Юный, вихрастый, румяный юноша не старше двадцати пяти лет смотрел на Штольмана снизу вверх со смесью страха и восхищения, а тот грустно думал о том, как долго предстоит обучать Антона Андреевича, чтобы из него вышел хоть какой-то толк.       Стоило Якову обустроиться, как в дверь требовательно постучали. В комнату зашел круглолицый дежурный и доложил о происшествии, на расследование которого поручили отправить новоприбывшего сыщика. Штольман мысленно усмехнулся. Не успел помечтать о покое, как появилось дело.       - Убийства в городе и округе случаются не часто, - рассказывал Коробейников, на ходу натягивая темно-синюю форменную шинель, пока мужчины шли к служебной машине, - а если и происходит, то ссоры, как правило, на бытовой почве.       Автомобиль требовался для солидности, дорога заняла не больше пяти минут. В провинциальном городишке с немногочисленным населением здания находились близко друг к другу, и Штольман, привыкший и любивший широкие проспекты и улицы Ленинграда, с тоской понял, что к новым обстоятельствам придется долго привыкать.       На месте преступления милицию встретили любопытные зеваки. Люди шумно переговаривались, но оживленные беседы с появлением людей в форме притихли. Штольман подошел поближе, и увидел лежащую на грязном снегу молодую рыжеволосую женщину. Мертвые руки в теплых вязаных перчатках в последнем защитном жесте прижимались к ранам на груди. На прохладном воздухе кровь быстро засохла, и смотрелась темными кляксами на зеленом драповом пальто.       - Узнали, как зовут потерпевшую?       - При ней имелись документы. Анастасия Ивановна Яблокова, тридцать шесть лет. Замужем, числилась в бухгалтерии на заводе, - бойко отрапортовал дежуривший у тела рослый участковый.       - Время смерти?       - Обед у нее начинается в двенадцать, а нашли в три часа дня.       - Она беременна была, Яков Платонович, - понизив голос сказал Коробейников.       - Ваша знакомая? – настороженно спросил Штольман. Не хватает еще личной заинтересованности!       - Видел в городе.       Штольман коротко кивнул, присел на корточки и принялся изучать входные отверстия. Жертву ударили несколько раз, вероятно, ножом – края у дырок ровные. Яков выпрямился и осмотрелся. Труп лежал рядом с одноэтажными деревянными сараями, вокруг – жилые дома. Тихий закоулок, мало прохожих - напали ради наживы? Следователь наклонился, поднял с земли маленькую сумочку и аккуратно раскрыл. Кошелек с мелочью и десятью рублями оказался внутри. Значит, не грабеж.       - Что тут поблизости?       - Парк и завод, где она работала, - Антон показал за спину Штольмана, впереди магазин, слева сад и школа, где преподает ее сестра, Ольга Ивановна.       - Совсем рядом, получается?       - Да, но если идти к Ольге Ивановне, то надо пойти правее. А квартира, где она прописана, находится в другой стороне, - и в доказательство протянул паспорт Штольману. Яков документ взял, но проверять не стал – все равно пока ни в названиях, ни в расположениях улиц не разбирается.       - В другой стороне, - задумчиво повторил сыщик, - тогда что потерпевшая здесь делала?       Коробейников растерянно пожал плечами, и вопрос остался без ответа.         Тело отправили в морг, а за ним Коробейников отвез туда Штольмана – знакомиться с местным врачом, совмещающим медицинскую практику и работу в милиции.       Александр Францевич Милц произвел приятное впечатление на Якова. Плотный, коренастый мужчина средних лет с проницательным умным взглядом. Говорил кратко и по существу. Не в последнюю очередь Штольман почувствовал к нему симпатию из-за немецкой фамилии. За свою Якову часто доставалось во время и после войны.       Обсудив с Александром Францевичем предварительные выводы, Штольман попрощался и направился к выходу, где застал романтическую сцену. Пока Яков договаривался о времени вскрытия, Коробейников в коридоре любезничал с молодым доктором. Юноша широко улыбался и держал невысокую стройную барышню за руку, а та совершенно не возражала против интимного жеста. Яков приблизился к парочке, и девица, услышав торопливые шаги, выдернула ладонь и резко обернулась. Симпатичная незнакомка с правильными чертами лица быстро оглядела Якова, отвела взор и отошла в сторону. Штольман пожалел, что она потупила глаза – они у нее были голубые, словно кусочки ясного неба вставили в оправу-радужку, и казались тем самым ярким пятном, которого так не хватало серому Затонску.       - Не мешаю, Антон Андреевич? – холодно поинтересовался сыщик у коллеги.       - Нет, Яков Платонович! – немедленно отозвался подчиненный, - вот, у Анны Викторовны интересовался, когда Милц освободится.       - График работы патологоанатомического отделения я узнал у Александра Францевича лично, - не удержался от едкого комментария Штольман, и повернулся к молчавшей девушке, - Штольман Яков Платонович. Новый следователь.       - Миронова Анна Викторовна, - сдержанно ответила барышня, но кончики пухлых губ приподнялись в легкой улыбке, - начинающий врач.       Штольман заметил, как Анна Викторовна кинула беспокойный взгляд на Коробейникова, и приподняла красивые брови, а тот в ответ слегка пожал плечами и горестно вздохнул. Молчаливое интимное переглядывание разозлило мужчину. Не в меру смешливая Анна Викторовна небрежно его проанализировала и выставила нелестную оценку, а преданный поклонник угодливо согласился.       - Не смеем отвлекать от дежурства, - сухо бросил Яков, и направился к выходу, уверенный, что Коробейников не мешкая последут за ним.