Глава 138

В ​то ​время ​как ​Кай ​и ​другие, ​узнав, ​что ​он ​пробудет ​в ​деревне ​долгое ​время, ​начали ​свое ​обучение, ​сама ​Цунаде ​столкнулась ​с ​дилеммой. ​ ​ ​"Нет." ​ ​ ​Полный, ​вопиющий ​отказ ​Цунаде ​заморозил ​ухмылку ​Орочимару. ​ ​ ​После ​того, ​как ​он ​вернулся ​из ​зоны ​боевых ​действий, ​Орочимару ​был ​сильно ​мотивирован ​решать ​проблемы, ​которые ​помешали ​бы ​ему ​осуществить ​свои ​мечты. ​ ​ ​ ​Прошла ​неделя, ​и ​помимо ​нескольких ​миссий, ​чтобы ​поддерживать ​активность ​своей ​команды, ​Орочимару ​дал ​своим ​ученикам ​домашнее ​задание ​и ​большую ​часть ​времени ​провел ​взаперти, ​и ​это ​дало ​результаты. ​Положительные. ​ ​ ​"Цунаде" ​Орочимару ​сел ​на ​свое ​место ​и ​глубоко ​вздохнул, ​поправляя ​свой ​лабораторный ​халат ​"Если ​эта ​техника ​будет ​сформирована, ​даже ​твои ​ограничения ​старения ​исчезнут." ​ ​ ​Цунаде ​отложила ​папку. ​Работа ​была ​действительно ​революционной. ​Идеи ​Орочимару... ​как ​обычно, ​превзошли ​дзюцу ​S-ранга ​и ​вплелись ​в ​ряды ​запретных. ​ ​ ​ ​"Орочимару, ​когда ​я ​спонсировала ​твои ​исследования... ​мы ​заключили ​сделку, ​помнишь? ​Другие, ​включая ​сенсея, ​не ​поверили ​бы ​твоей ​идее, ​но ​я ​думала ​по ​другому, ​но ​всему ​есть ​границы." ​ ​ ​Полностью ​осознавая, ​о ​каких ​границах ​она ​говорила, ​Орочимару ​на ​секунду ​замолчал, ​прежде ​чем ​горько ​улыбнуться. ​"Я ​не ​говорил ​тебе ​об ​этом, ​Цунаде... ​но ​я ​участвую ​в ​гонке ​со ​временем. ​Если ​тебе ​нужно ​решить ​проблему ​старения, ​а ​у ​Джирайи ​есть ​свои ​идеалы, ​которые ​нужно ​удовлетворить, ​тогда... ​Мне ​нужно ​продолжать ​держать ​себя ​в ​живых." ​ ​ ​"Что ​это ​должно ​значить?" ​Цунаде ​нахмурилась. ​ ​ ​"Значит, ​это ​либо ​твоя ​собственная ​мораль, ​либо ​моя ​жизнь" ​Орочимару ​показал ​искреннее ​выражение ​своих ​узких ​змеиных ​желтых ​зрачков. ​Было ​бы ​ложью ​сказать, ​что ​они ​не ​были ​близки. ​ ​ ​ ​Его ​искренние ​слова ​поставили ​Цунаде ​в ​ужасное ​положение. ​Она ​продолжала ​смотреть ​на ​Орочимару, ​который ​не ​отводил ​взгляда. ​ ​ ​"Итак… ​что ​бы ​я ​ни ​выбрала… ​я ​буду ​жить, ​зная, ​что ​мое ​решение ​навлекло ​проклятие ​на ​тебя ​или ​на ​других?" ​Спросила ​Цунаде, ​так ​как ​не ​верила, ​что ​Орочимару ​будет ​лгать ​о ​своих ​условиях. ​Это ​была ​вопиющая ​попытка ​манипуляции, ​она ​видела ​ее ​насквозь, ​но ​они ​оба ​понимали, ​что ​вряд ​ли ​это ​было ​целью ​всего ​этого. ​ ​ ​"Цунаде... ​в ​отличие ​от ​Джирайи, ​обязанности ​куноичи ​беспокоили ​тебя ​только ​поначалу. ​В ​то ​время ​как ​нашему ​юмористическому ​мудрецу ​нужно ​утопиться ​в ​похоти ​и ​женщинах, ​ты ​утопишь ​себя, ​помогая ​другим ​в ​больнице, ​а ​я... ​у ​меня ​есть ​только ​мои ​цели. ​ ​ ​ ​Отказав ​мне, ​ты ​лишаешь ​меня ​моих ​целей. ​Принимая ​мое ​предложение, ​ты ​ставишь ​под ​угрозу ​все, ​что ​ты ​здесь ​делаешь. ​Но..." ​Орочимару ​застонал ​и ​беззаботно ​улыбнулся ​своими ​белыми, ​как ​мел, ​тонкими ​губами. ​ ​"Но... ​ты ​коллега, ​которого ​я ​уважаю ​и ​которому ​доверяю. ​Неважно, ​что ​ты ​решишь... ​я ​буду ​уважать ​это. ​Хотя... ​я ​уже ​могу ​предсказать ​твой ​ответ, ​так ​что... ​не ​сомневайся" ​ ​ ​Цунаде ​закусила ​губу ​и ​прошептала: ​"Насколько ​плохо ​твое ​положение?" ​ ​ ​"Три ​года. ​Это ​съедает ​меня ​изнутри, ​как ​проклятие" ​Орочимару ​издал ​хриплый ​смешок, ​когда ​выражение ​лица ​Цунаде ​стало ​еще ​более ​ужасным. ​"Ты ​думал ​о ​военнопленных?" ​ ​ ​"Сенсей ​никогда ​не ​позволит ​мне ​разработать ​запретное ​дзюцу, ​подобное ​этому" ​Орочимару ​покачал ​головой, ​потому ​что ​ему ​нужно ​было ​явное ​одобрение ​хокаге, ​чтобы ​использовать ​их ​"Вот ​почему ​я ​также ​стремлюсь ​стать ​следующим ​хокаге" ​ ​ ​"Ха, ​подходи. ​Будущий ​хокаге ​обучает ​еще ​более ​молодого ​хокаге" ​Усмехнулась ​Цунаде. ​ ​ ​Глубоко ​вздохнув, ​губы ​Цунаде ​приоткрылись. ​Конфликт ​стал ​более ​очевидным, ​когда ​она ​заставила ​себя ​улыбнуться ​и ​заговорила: ​"Знаешь ​что, ​к ​черту ​идеалы. ​Я…" ​ ​ ​"А" ​Вмешался ​Орочимару ​и ​потер ​затылок ​"Я ​думаю… ​в ​конце ​концов, ​это ​невозможно" ​С ​кривой ​улыбкой ​он ​встал ​и ​взял ​папку: ​"Цунаде... ​ты ​слишком ​добра ​ко ​мне. ​Доходя ​до ​того, ​что ​жертвуешь ​своей ​жизнью ​ради ​кого-то ​вроде ​меня ​и ​Джирайи... ​но... ​в ​тот ​момент, ​когда ​ты ​перестаешь ​быть ​честной ​со ​мной ​- ​это ​момент, ​когда ​я ​теряю ​интерес ​и ​уважение ​к ​тебе ​и ​твоему ​мнению" ​ ​ ​Плечи ​Цунаде ​поникли, ​когда ​он ​прошел ​мимо ​нее: ​"Не ​волнуйся, ​я ​всегда ​найду ​способ. ​И… ​давай ​оставим ​это ​между ​нами, ​хорошо? ​Цунаде… ​до ​свидания ​и ​спасибо ​тебе… ​за ​все. ​Завтра ​заберу ​мои ​вещи..." ​ ​ ​*** ​ ​ ​То, ​что ​она ​и ​Орочимару ​должны ​были ​закончить ​своим ​профессиональным ​отношениям, ​не ​означало, ​что ​он ​перестал ​учить ​Наваки ​или ​что-то ​в ​этом ​роде. ​Просто ​их ​профессиональные ​отношения ​выходили ​за ​рамки ​этого ​и ​были ​особенными ​для ​них ​обоих. ​ ​ ​Но ​Орочимару ​удалось ​жить ​хорошо, ​когда ​он ​начал ​приближаться ​к ​главам ​других ​кланов, ​чтобы ​узнать, ​захотят ​ли ​они ​принять ​участие ​в ​этом ​его ​предприятии, ​но ​никто ​этого ​не ​сделал. ​Конечно, ​Орочимару ​держал ​неприятные ​моменты ​при ​себе, ​но, ​тем ​не ​менее, ​другие ​никогда ​не ​были ​такими ​открытыми, ​как ​Цунаде. ​О, ​он ​уже ​скучал ​по ​ней. ​ ​ ​Но ​то, ​что ​сказал ​Орочимару, ​было ​правдой. ​В ​тот ​момент, ​когда ​она ​солжет, ​чтобы ​нянчиться ​с ​его ​работой... ​он ​в ​конечном ​итоге ​потеряет ​к ​ней ​всякий ​интерес. ​Может ​быть, ​она ​и ​не ​очень ​примечательна, ​поскольку ​она... ​представляла ​собой ​смесь ​гениальности ​и ​нравственности, ​но ​она ​занимала ​свое ​место ​в ​его ​сердце, ​каким ​бы ​гнилым ​оно ​ни ​было. ​ ​ ​Но... ​ ​ ​Орочимару ​в ​своей ​квартире ​посмотрел ​на ​себя ​в ​зеркало. ​Он ​стоял ​обнаженным ​в ​своей ​комнате, ​и ​его ​меловидная ​кожа ​медленно ​начала ​таять, ​обнажая ​его ​настоящую ​внешность. ​ ​ ​ ​Цунаде ​не ​единственная, ​кто ​может ​менять ​свою ​внешность ​незаметно ​для ​сенсоров. ​В ​то ​время ​как ​она ​приняла ​способ ​использования ​банков ​памяти ​различных ​групп ​клеток, ​чтобы ​казаться ​моложе ​или ​даже ​похожей ​на ​ребенка... ​Состояние ​Орочимару ​было ​еще ​более ​особенным. ​ ​ ​Когда ​его ​кожа ​спала, ​как ​змеиная, ​сбрасывающая ​кожу, ​выражение ​его ​лица ​стало ​мрачным. ​Порочный ​след ​пурпурных ​вен ​пересекал ​все ​его ​бледное ​тело, ​а ​след ​от ​укуса ​клыка ​на ​шее ​теперь ​был ​покрыт ​багровым ​гноем, ​который ​постоянно ​пульсировал, ​словно ​живой, ​заставляя ​его ​чувствовать, ​будто ​лава ​течет ​по ​его ​венам. ​ ​ ​ ​Орочимару, ​конечно, ​мог ​подавить ​боль, ​и ​он ​делал ​это ​во ​время ​войны, ​но ​его ​состояние ​становилось ​все ​хуже. ​ ​ ​Глядя ​на ​себя ​в ​зеркало, ​в ​соответствии ​со ​своими ​узкими ​желтыми ​глазами, ​Орочимару ​погрузился ​в ​свои ​воспоминания. ​ ​ ​Была ​причина, ​по ​которой ​Орочимару ​потерял ​доверие ​к ​Хирузену, ​но ​все ​еще ​восхищался ​им ​после ​того, ​как ​сбросил ​этот ​слой ​наивности. ​ ​ ​*** ​ ​ ​"Это ​тебе ​Хирузен ​сказал?" ​Данзо ​усмехнулся, ​когда ​Орочимару ​просмотрел ​этот ​фрагмент ​воспоминаний ​глазами ​молодого ​себя. ​ ​ ​ ​В ​этот ​момент ​Данзо ​не ​был ​с ​повязкой. ​Оба ​его ​темных ​глаза ​насмешливо ​загорелись, ​когда ​он ​ ​стоял ​рядом ​с ​юношей, ​уставившись ​на ​два ​надгробия. ​ ​ ​"Твои ​родители... ​не ​интересовались ​тобой. ​Кто-то ​с ​твоим ​интеллектом, ​должно ​быть, ​уже ​догадался, ​почему ​у ​тебя ​змеиные ​черты ​лица, ​но ​такого ​клана ​нет, ​верно?" ​Спросил ​Данзо ​и ​уставился ​на ​надгробия. ​ ​ ​"Я... ​продукт" ​Тихо ​вздохнул ​юный ​Орочимару. ​ ​ ​"Действительно. ​Твои ​родители ​принадлежали ​к ​исследовательскому ​отделу ​деревни, ​а ​твой ​“отец” ​оказался ​одним ​из ​немногих, ​кто ​когда-либо ​сталкивался ​с ​пещерой ​Рьючи. ​Конечно, ​он ​ничего ​не ​говорил ​об ​этом... ​но ​после ​этой ​встречи ​он ​стал ​словно ​одержимым. ​Он ​был ​одержим ​змеями ​и ​изучал ​их ​до ​такой ​степени, ​что ​поймал ​в ​ловушку ​твою ​“мать”, ​в ​данном ​случае ​свою ​помощницу, ​и ​пересадил ​оплодотворенную ​яйцеклетку ​в ​ее ​репродуктивный ​орган" ​ ​ ​Данзо ​сузил ​глаза ​и ​повернулся, ​чтобы ​посмотреть ​на ​Орочимару: ​"Твой ​отец ​исчез ​при ​загадочных ​обстоятельствах, ​а ​твоя ​мать ​умерла, ​родив ​тебя. ​По ​сути… ​ты ​ребенок, ​которого ​не ​хочет ​никто, ​кроме ​самой ​этой ​деревни" ​ ​ ​"И ​почему ​ты ​выделил ​время ​в ​своем ​расписании, ​чтобы ​осыпать ​меня ​этой ​правдой?" ​ ​ ​ ​"Потому ​что ​ты ​не ​шиноби, ​которого ​можно ​отполировать ​до ​совершенства ​простой ​ложью ​и ​пустыми ​обещаниями" ​Ухмыльнулся ​Данзо ​"Ты ​шиноби, ​которого ​нужно ​выковать ​под ​суровой ​реальностью. ​ ​ ​*** ​ ​ ​"Это ​то, ​чего ​ты ​желаешь ​в ​этом ​месте ​силы? ​Ответы?" ​ ​ ​Орочимару ​почувствовал, ​как ​его ​уши ​почти ​истекли ​кровью ​из-за ​скрипящего, ​но ​гулкого ​шипения ​женского ​голоса, ​когда ​его ​взгляд ​упал ​на ​гигантскую ​белую ​змею ​с ​оранжево-янтарной ​гривой, ​прорастающей ​из-за ​его ​головы, ​которая ​носила ​что-то ​вроде ​темного ​тюрбана ​и ​держала ​длинную ​, ​попыхивая ​трубкой ​в ​своей ​ужасающей ​пасти. ​ ​Ее ​большое ​змеиное ​тело ​распласталось ​на ​большом ​земляном ​ложе, ​а ​белые ​чешуйки ​торчали ​по ​всему ​ее ​телу. ​ ​ ​Восприняв ​молчание ​Орочимару ​как ​признак ​того, ​что ​он ​все ​думает, ​гигантская ​змея ​на ​этот ​раз ​прошипела ​более ​мягким ​тоном: ​"Тебе ​потребовалось ​два ​года ​поисков, ​прежде ​чем ​я ​впустила ​тебя ​в ​свои ​владения. ​Тем ​не ​менее, ​ты ​хочешь ​знать ​о ​простом ​носителе? ​Это ​то, ​чего ​ты ​желаешь ​в ​глубине ​души." ​ ​ ​"Я..." ​Губы ​Орочимару ​приоткрылись, ​когда ​его ​взгляд ​стал ​остекленелым, ​"Хочу ​знать ​все". ​ ​ ​Именно ​в ​этот ​момент ​неосторожности ​крошечная ​белая ​змея ​проскользнула ​ему ​на ​шею ​и ​вонзила ​свои ​ядовитые ​клыки ​в ​его ​плоть. ​