Punishment

Вечер был в самом разгаре. Гул голосов, звон бокалов, мягкий свет люстр создавали атмосферу элитного клуба, где алкоголь тек рекой, а улыбки были такими же фальшивыми, как намерения присутствующих. Чимин сидел в углу, чуть откинувшись на спинку дивана, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Он не пил, но был в явном расслабленном состоянии — позволял себе не держать маску полного безразличия, хотя бы на этот вечер. Он лениво наблюдал за людьми, пока лёгкий голос не вырвал его из раздумий. Она села рядом, её движения были плавными, выверенными. Девушка чуть придвинулась ближе, но не настолько, чтобы это выглядело очевидно. Чимин лишь наблюдал. — А ты всегда такой подозрительный? — её голос был мягким, но в глазах мелькнул вызов. — С теми, кто этого заслуживает, да. Чеён рассмеялась, но её пальцы, едва заметно сжавшиеся на подоле платья, выдавали лёгкое напряжение. Она не могла позволить себе ошибку. Темин ждал результатов. Она должна была заполучить Чимина. Хоть каким-то способом. Но этот парень был чертовски сложной мишенью. — Как скажешь, — легко ответила она. — Но знаешь, иногда правила в игре создают только скуку. Он поднял на неё взгляд. — И что же? Ты предпочитаешь игру без правил? Она улыбнулась, словно он только что попался в её ловушку. В шумном зале, наполненном звонким смехом и звуками бокалов, Чимин чувствовал себя удивительно расслабленным. Он не часто позволял себе такие моменты, но сегодня алкоголь и приятная атмосфера сделали своё дело. Его губы тронула ленивая улыбка, когда кто-то хлопнул его по плечу. — Тебя ищут, — негромко сообщил один из помощников его семьи. Чимин приподнял бровь, но не придал этому значения. Однако, когда он обернулся и увидел знакомую фигуру у выхода, его лёгкость тут же улетучилась. Его отец. Фигура в идеально сидящем костюме, взгляд — тяжёлый, выражение лица — безмятежно-холодное. Это был не просто вызов, это был приказ. Чимин ощутил, как по спине пробежал лёгкий холодок. Они вышли в уединённую комнату за кулисами вечеринки. Как только дверь закрылась, напряжение в воздухе стало почти осязаемым. — Ты, кажется, хорошо проводишь время, — ровным, но едва заметно презрительным голосом произнёс отец, скрестив руки на груди. Чимин не ответил сразу. Он посмотрел в сторону, сдерживая раздражение. — А в чём проблема? — спокойно спросил он, хотя прекрасно знал ответ. Отец чуть склонил голову, внимательно изучая его лицо. — В том, что ты забываешь своё место. Губы Чимина дрогнули в усмешке, но глаза оставались холодными. — Моё место? — переспросил он. — И где же оно, по-твоему? Отец приблизился, не меняя выражения лица. — Там, где я скажу. Чимин почувствовал, как внутри него поднимается ярость, но он заставил себя сохранять хладнокровие. Отец всегда знал, как надавить на него, но сейчас… — Я больше не ребёнок, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Ты никогда им и не был, Чимин, — усмехнулся отец. — Именно поэтому мне так жаль, что ты ведёшь себя, словно можешь себе позволить быть свободным. Тяжёлая тишина повисла между ними. — Наслаждайся вечером, — наконец произнёс отец, делая шаг назад. — Пока можешь. Он развернулся и вышел, оставляя Чимина одного в приглушённом свете комнаты. Чимин сжал кулаки, чувствуя, как в нём нарастает напряжение. Наслаждайся… пока можешь. Эти слова застряли у него в голове, и внезапно вечер уже не казался таким лёгким. Ёджон сидела у окна, кусая губу. Телефон в её руке слабо вибрировал, но она не сразу поняла, что это звонок. Когда подняла трубку, услышала знакомый голос: — Где ты? Чимин. Голос был напряжённым, глухим. Что-то было не так. — Дома… — она запнулась. — Чимин, что случилось? — Встретимся. Там, где раньше. Ёджон почувствовала, как по спине пробежал холодок. Чимин никогда не говорил так серьёзно без причины. Проблема была в другом: охрана Темина. В последнее время он стал ещё более параноидальным, и просто выйти за дверь было невозможно. Она откинула телефон на кровать и глубоко вдохнула. Единственный вариант — окно. Выбраться было сложнее, чем раньше. Окно было высоко, но не настолько, чтобы она не смогла выбраться. Она осторожно спустилась вниз, цепляясь за выступы, и, едва коснувшись земли, бросилась к старому участку. Когда она добралась до крыши, Чимин уже ждал. Он стоял, прислонившись к перилам, с сигаретой в руке. Свет города отражался в его глазах. — Ты сумасшедшая, — сказал он вместо приветствия. — Как и ты, если зовёшь меня вот так. Что случилось? Чимин медленно выдохнул дым и посмотрел на неё. — Отец. Он был там. Он представил меня людям. Ёджон нахмурилась. — Это плохо? — Очень. Это значит, что у него есть планы на меня. А когда у него есть планы… — Чимин стиснул зубы. — Они мне не понравятся. Ёджон почувствовала, как сжимается живот. — Ты собираешься…? — Я ещё не решил. Но теперь это всё серьёзно. И, если что, я хочу, чтобы ты знала. Она сделала шаг ближе. Ветер с крыши трепал её волосы, но она не отводила взгляда. — Я не брошу тебя. Чимин горько усмехнулся. — Я знаю. Вот это меня и пугает больше всего. На крыше было прохладно, но ни один из них не спешил уходить. Чимин сел на край, свесив ноги вниз, а Ёджон скрестила руки на груди и нахмурилась. — Ты опять сюда залезла через окно? — прищурился он. — А у меня других вариантов было? — она наигранно обиделась. — Если бы ты не звонил как потерянный ребёнок, я бы сейчас спокойно пила чай. Чимин фыркнул, покачав головой: — Потерянный ребёнок? Это ты здесь как вор в законе! — Да-да, ну конечно, — она закатила глаза и села рядом, натянув рукава свитера на замёрзшие пальцы. — Ну, и что случилось? Ты же не просто так позвал меня сюда? Он молчал. Подул ветер, взъерошив его волосы. Казалось, он подбирал слова, но так и не решался их сказать. — Чимин? — осторожно спросила она. — Просто… — он вздохнул, подперев подбородок рукой. — Иногда мне кажется, что я устал. От всего. От людей. От этой чёртовой жизни. Но потом я вспоминаю, что ты где-то рядом, и становится легче. Ёджон замерла, растерянно моргая. Он редко говорил что-то подобное. — Оу, — выдавила она, прочищая горло. — Это ты мне только что в любви признался? Чимин скорчил такую гримасу, что она расхохоталась. — Фу, нет, — он передёрнулся, будто его передёрнуло от одной мысли. — Забудь, что я это сказал. — Слишком поздно, — она самодовольно улыбнулась. — Я запомню это навсегда! — Ёджон, я серьёзно! — А я нет! — она толкнула его плечом. — Эй, не будь таким угрюмым, ты же знаешь, как это раздражает! Чимин вздохнул, но тоже слабо улыбнулся. — Ладно… может, и правда не всё так плохо. — Конечно! — она потянулась и хлопнула его по плечу. — Ты же со мной! А со мной всегда только веселье и неприятности! — Ну вот с последним я полностью согласен, — он хмыкнул. Они ещё долго сидели на крыше, болтая обо всём и ни о чём, пока ночь не начала накрывать город своим тёплым, звёздным одеялом. Чеён ворвалась в дом, её сердце билось в такт с гневом, который кипел внутри. Мероприятие, на котором она так надеялась поймать Чимина, закончилось провалом. Он был так близок, почти в её руках, но исчез, оставив её с чувством горькой неудовлетворённости. Её мысли были заняты только одним — наказанием, которое ждало её дома. Темин не прощал провалов, и она знала, что сегодня ночь будет долгой и болезненной. Дверь в спальню была приоткрыта, и Чеён увидела его силуэт, стоящий у окна. Темин, холодный и непреклонный, как всегда. Его серые глаза, казалось, просвечивали её насквозь, когда она вошла. — Ты опоздала, — его голос был спокойным, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Я знаю, — ответила Чеён, пытаясь сохранить достоинство, хотя её руки дрожали. — Месяц. Целый месяц ты не выполнила задание. Думаешь, я не замечаю, как ты уклоняешься? — его слова были как ножи, резальные и точные. Чеён почувствовала, как её лицо покраснело от стыда. Она знала, что он прав. Задание, которое он дал ей, было простым, но она позволила себе отвлечься, позволила себе думать, что может играть по своим правилам. Теперь она расплачивалась за свою гордыню. — Я... я попробую снова, — её голос дрожал, но Темин лишь усмехнулся. — Попробуешь? Нет, Чеён. Ты выполнишь. И начнёшь прямо сейчас. Он приблизился к ней, его присутствие было подавляющим. Его руки обхватили её талию, и она почувствовала, как её тело реагирует на его близость, несмотря на страх. — Ты думаешь, можешь играть со мной? Думаешь, можешь диктовать свои условия? — его дыхание было горячим на её шее, и она почувствовала, как её кожа покрылась мурашками. — Нет... я не думала... — её слова были прерывистыми, но Темин уже вёл её к кухне, его хватка была твёрда. Кухня была холодная и безжизненная, но Темин превратил её в арену для их игры. Он толкнул её на стол, и она почувствовала, как холодная поверхность коснулась её кожи через тонкое платье. — Сегодня ты узнаешь, что значит не выполнять мои приказы, — его голос был низким и угрожающим. Он начал с её платья, медленно и намеренно снимая его, обнажая её тело. Чеён почувствовала, как её сердце бьётся чаще, когда его глаза скользили по её коже. — Ты такая красивая, когда боишься, — его слова были как яд, но она не могла отрицать, что её тело реагировало на его слова. Он взял деревянную палочку для еды, которую она недавно использовала, и провёл ею по её коже, от плеча до бедра. Чеён вздрогнула, её тело напряглось от ожидания. — Ты же любишь анальный секс, Чеён? Давно не было, правда? — его голос был насмешливым, и она почувствовала, как её лицо покраснело от стыда. — Да... давно не было, — её голос был еле слышным. Темин усмехнулся и приблизился к ней, его руки обхватили её бедра. Он начал целовать её шею, его губы были горячими и требовательными. Чеён почувствовала, как её тело реагирует на его прикосновения, как её желания пробуждаются. — Ты готова? — его голос был низким и угрожающим. — Да... я готова, — её голос дрожал, но она знала, что не может отступить. Темин взял бутылку оливкового масла с полки и вылил немного на её бедра. Чеён почувствовала, как масло стекает по её коже, и её тело напряглось от ожидания. Он вошёл в неё медленно, его пальцы были твёрды и уверены. Чеён вздрогнула, её тело напряглось от удовольствия и боли. — Ты любишь это, правда? — его голос был насмешливым, и она почувствовала, как её лицо покраснело от стыда. — Да... я люблю,  — её голос был еле слышным, но Темин уже начал двигаться, его движения были медленными и намеренными. Чеён почувствовала, как её тело реагирует на его прикосновения, как её желания пробуждаются. Она начала стонать, её голос был громким и требовательным. — Тихо, Чеён. Ты не хочешь, чтобы соседи услышали? — его голос был низким и угрожающим, и она попыталась сдержать свои стоны. Но Темин не позволил ей кончить. Он остановился, когда она была на грани, и посмотрел на неё, его глаза были холодными и непреклонными. — Ты не заслуживаешь оргазма, Чеён. Не пока не выполнишь мое задание. Чеён почувствовала, как её тело напряглось от разочарования, но она знала, что он прав. Она не выполнила его приказ, и теперь расплачивалась за свою гордыню. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — её голос был еле слышным. Темин усмехнулся и взял деревянную палочку для еды. Он подал её ей и посмотрел на неё, его глаза были холодными и непреклонными. — Доведи себя до оргазма. Я хочу посмотреть, как ты сходит с ума от удовольствия. Чеён взяла палочку, её руки дрожали. Она знала, что он наблюдает за ней, и это только усиливало её возбуждение. Она начала двигать палочкой, её движения были медленными и намеренными. Чеён почувствовала, как её тело реагирует на её прикосновения, как её желания пробуждаются. — Быстрее, Чеён. Я хочу видит, как ты кончаешь, — его голос был низким и угрожающим, и она ускорила движения. Чеён почувствовала, как её тело напряглось, как её оргазм приближается. Она стонала, её голос был громким и требовательным. — Да... я кончаю... — её голос был прерывистым, и она почувствовала, как её тело дрожит от удовольствия. Темин наблюдал за ней, его глаза были холодными и непреклонными. Он наслаждался её страданием, её удовольствием. — Хорошо, Чеён. Теперь на колени. Чеён сползла на пол, её тело дрожало от удовольствия. Она стала на колени рядом с ним и посмотрела на него, её глаза были полны желания. — Чеён, покажи, как ты можешь доставить мне удовольствие. Чеён взяла его член в рот, её движения были медленными и намеренными. Она начала двигать головой, её язык был тёплым и требовательным. Темин вздрогнул, его тело напряглось от удовольствия. Он начал говорить грязные слова, его голос был низким и угрожающим. — Ты такая хорошая, Чеён. Ты знаешь, как доставить мне удовольствие. Чеён почувствовала, как её тело реагирует на его слова, как её желания пробуждаются. Она начала двигаться быстрее, её рот был тёплым и требовательным. — Да... я кончаю... — его голос был прерывистым, и Чеён почувствовала, как его член кончил в её рот. Она кончила ещё раз, слушая его слова, которые доводили её до предела. Его сперма была тёплой и солёной, и она проглотила её, наслаждаясь его вкусом. Темин посмотрел на неё, его глаза были холодными и непреклонными. — Хорошо, Чеён. Ты выполнила мое задание. Но помни, это только начало. Наша игра только начинается. Чеён посмотрела на него, её глаза были полны желания и страха. Она знала, что он прав. Их игра была опасной, но она не могла отступить. Она была втянута в сеть подпольных сексуальных игр, где ставки были высоки, а правила жестоки. И она была готова играть по его правилам, чтобы испытать удовольствие и боль, которые он мог ей дать. Ёджон замерла в дверном проёме, едва дыша. Темин сидел в кресле, его поза была расслабленной, но эта расслабленность была обманчивой. В комнате царила пугающая тишина, только мерное тиканье часов напоминало, что время всё ещё движется. — Ты вернулась, — его голос был низким, ровным, но в этом спокойствии скрывалась угроза. Она сглотнула, не отвечая. Её пальцы вцепились в край платья, сердце билось так громко, что, казалось, он мог его услышать. — Закрой дверь, — мягко, почти заботливо произнёс он. Ёджон подчинилась. Сделала шаг вперёд, и тут же почувствовала, как воздух в комнате стал тяжелее. Он не кричал, не обвинял — это было бы слишком просто. Вместо этого он смотрел на неё так, будто уже знал каждую её мысль, каждую ложь. — Где ты была? — снова ровно, бесстрастно. — Гуляла, — ответила она, стараясь говорить спокойно, но в её голосе было слишком много напряжения. Темин медленно кивнул, встал с кресла. Его движения были неторопливыми, словно он смаковал момент. Подошёл ближе, и Ёджон инстинктивно отступила, но наткнулась на стену. — Гуляла, значит? — он склонил голову на бок. — Интересно, что это за прогулка, после которой ты лезешь в окно, как воришка? Она хотела что-то сказать, но он резко прижал её к стене, заставляя застыть. Его пальцы обхватили её подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Ты считаешь меня идиотом? — его голос был всё таким же ровным, но теперь в нём было что-то опасное, что-то холодное. — Думаешь, я не знаю, где ты была? С кем ты была? Она открыла рот, но не нашла слов. Темин провёл пальцем по её щеке, движение было почти нежным, но в этом прикосновении было столько власти, что её бросило в дрожь. — Ты предсказуема, Ёджон, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли тепла. — И глупа. Его рука скользнула к её шее, лёгкое нажатие — не удушающее, но достаточно ощутимое, чтобы она поняла: он контролирует всё. Каждый её вздох, каждую секунду её жизни. — Тебе нравится испытывать моё терпение? — тихо спросил он. — Думаешь, можешь делать, что хочешь, и это останется без последствий? Ёджон хотела сказать, что это не так, но он наклонился ближе, его губы почти касались её уха. — Твоя свобода — иллюзия, дорогая, — прошептал он. — Ты принадлежишь мне. И я покажу тебе, что это значит. В следующий момент он отступил, но только для того, чтобы взять её за руку и резко потянуть к кровати. Её запястье сжалось в его пальцах, а страх превратился в холодную волну, пробежавшую по всему телу. — Наказания бывают разными, — спокойно сказал он, усаживая её на кровать. — Сегодня ты почувствуешь, что значит ослушаться меня. Она знала, что сейчас будет. Знала, что ему не нужно кричать или устраивать сцены. Темин предпочитал другое — долгие, мучительные часы, когда её воля ломалась под его тяжестью, когда он показывал, что её мир строится только по его правилам. И она не могла сбежать. В комнате царила пугающая тишина. Темин не кричал, не угрожал, не демонстрировал открытой злости. Он просто смотрел на неё, оценивающе, словно изучал её реакцию. Эта хладнокровность пугала больше, чем если бы он бушевал в ярости. — Ты даже не пытаешься оправдаться, — спокойно заметил он, склонив голову на бок. Ёджон молчала. Что бы она ни сказала, это только усугубило бы ситуацию. Внутри всё сжалось в предвкушении неизбежного. — Хорошо, — наконец сказал он, подходя ближе. Его пальцы мягко скользнули по её щеке, затем грубо сжали подбородок. — Раз ты не можешь говорить, значит, будешь просто слушаться. Он развернул её к спинке кровати, ловко завязал её запястья тонким, но прочным шёлковым галстуком. Узел был достаточно тугим, но причинял боли — ещё. Его руки двигались уверенно, методично, не оставляя ей возможности освободиться. Он наклонился к самому уху и выдохнул: — Ты ведь знаешь, что я наказываю только за дело. Ёджон закрыла глаза. Она знала. И знала, что ему не нужно поднимать голос, чтобы заставить её чувствовать себя беспомощной. Темин провёл пальцами по её плечам, затем мягко прижал к кровати. — Хорошая девочка, — усмехнулся он, чувствуя, как она затаила дыхание. — Ты ведь знаешь, что быть послушной — это единственный способ не сделать хуже. Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Её тело подчинялось без сопротивления, хотя внутри бушевал ураган из страха и бессилия. Темин наклонился ниже, позволив своим губам коснуться её шеи. Лёгкий поцелуй, а затем резкий укус. — Ты моя. И я не позволю тебе забыть об этом. Ни на секунду. Тугая ткань не резала кожу, но не оставляла ни единого шанса вырваться. — Ты принадлежишь мне, Ёджон, — его голос был бархатным, но холодным. — Я должен напоминать тебе об этом, не так ли? Она кивнула. Тихо. Почти незаметно. Он знал, что победил. Темин наклонился и провёл пальцами по её губам, улыбаясь своей идеальной, пугающей улыбкой. Потом резко схватил её за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Запомни это, моя дорогая. У тебя есть только я. Больше — никто. Стук каблуков удалялся по коридору. Дверь закрылась. А она осталась сидеть в темноте, связанная и погружённая в бесконечную пустоту внутри себя. Утренний свет пробивался сквозь тяжёлые шторы, но комната оставалась наполненной удушающей тишиной. Ёджон открыла глаза, но тут же зажмурилась — тело отзывалось тупой болью на каждое движение. Она попыталась перевернуться, но почувствовала, как что-то холодное сковывает её запястья. Место ткани металл наручников неприятно давил на кожу. Запах дорогого парфюма и виски всё ещё витал в воздухе. — Ты ведь знаешь, что мне не нравится, когда ты убегаешь, — голос Темина был низким, лишённым эмоций. Он сидел в кресле напротив, накинутый халат небрежно распахнут, а взгляд пристально следил за ней, как за пойманной в ловушку птицей. — Прости… — её голос прозвучал слишком тихо, слишком хрипло. Он не ответил сразу. Просто поднялся с кресла и медленно подошёл к кровати. Его пальцы скользнули по её запястью, нежно, но с явным напоминанием о его власти. — Вчерашнего недостаточно? — вопрос был задан спокойно, но от этого становилось только страшнее. Она молчала. Не было смысла оправдываться. Темин наклонился ближе, его дыхание коснулось её шеи. — Ты ведь знаешь, что я делаю это, потому что ты моя, — прошептал он, а затем легко, почти заботливо убрал прядь волос с её лица. — А мои вещи должны оставаться там, где я их оставил. Рывком он сорвал одеяло, обнажая её дрожащее тело. Он видел каждый след, каждый синяк, оставленный накануне. Удовлетворённо усмехнулся. — Сегодня я напомню тебе ещё раз, почему тебе не стоит делать глупостей. Она закрыла глаза, зная, что этот день будет долгим.