Экстра по Вафлям (спустя полгода...)

      Кирилл сидел в своём кабинете. Тихо и спокойно. Ничто не нарушает эту идиллию. Флинс сидит в телефоне и при этом, как обычно, ест солёные мармеладки. В школе уже все давно знали его манию к этому продукту и от этого давали свои взятки с помощью еды. Иллуги в чате его, как обычно ругал за что-то, так как он не читал его сообщения, но уже догадывался. Кирилл — мерзлявый человек. Ему даже летом было холодно, но не так сильно, как зимой или осенью. По этой причине Флинс сидел в чёрном излюбленном худи, на котором принт железной утки. Принт появился такой из-за дочки известного человека, ну а ему просто понравилось, как это выглядит, вот и заказал. Сидел в тёплых штанах, которые, ебу, были большеваты. Его не волновало, как он выглядит, главное, что ему комфортно! На остальное болт фиолетовый. Волосы он в этот раз, кстати, собрал в крабик. Намучился сильно, но ходит теперь красивый.       Тишина и спокойствие могло и дальше идти, если бы не один человек. Этот человек — Варка. Каждый ученик в школе знает, что Варка — громкий и весёлый человек. Всегда найдёт шутку в неудобной ситуации или будет весь на оптимизме. Варка и Кирилл слишком разные! Блондину вечно жарко, оптимист, поржёт в любой ситуации, громкий, да и до небес дружелюбный. Ну а сам Флинс вообще не такой. Всё, что описывает того — антонимы к могильному. Варка прошёл быстро и смело. Был он в футболке и шортах. Посмотрев на своего возлюбленного, блондин поморщился от этого. — Как ты летом ходишь так? Я аж от одного взгляда к тебе уже вспотею, — Варка ворчит на Кирилла, когда тот пожимает руками. Не первый раз слышит такие слова. — Потому что я мерзляк, а не печка, — ответил Флинс. Неудивительно, что он всегда тянется к блондину. Зима или лето — неважно, он всегда как печка, отчего хорошо согревает.       Варка закатил глаза на такой ответ, но промолчал. Что правда, то правда. Блондин долго не унывал и сразу стал громко говорить о чём-то. Кирилл одним ухом слушал, другим сидел в телефоне. Для него главное, чтобы магистра успокоил быстрее, а то расскажет ему «Войну и Мир» раз 10, и то это будет минимум.       Прошло где-то 2-3 часа. Блондин ещё разговаривал, не умолкая. Кирилл уже знатно устал от этой болтовни, да и энергия уже кончается. Как ему ни было бы приятно с Варкой, но в тишине хочется побыть побольше, чтобы отдохнуть. Флинс встал из-за стола и подошёл к своему мужу. Подойдя, могильщик наклонился и поцеловал блондина в губы. Медот рабочий, всегда помогает. Но, видимо, у рыцаря Бореалиса были другие планы. Он резко захватил инициативу и сразу начал углубляться в поцелуй. Кирилл аж опешил от такого. Варка положил руку на талию старшего и потянул на себя, отчего тому пришлось сесть ему на колени. Свободная рука в это время забралась под худи, исследуя тело Флинса. Могильный положил руки на плечи мужа, чтобы хоть как-то удержаться, ведь уже валился от удивления. Рука же в это время добралась до груди, и пальцы сжали горошину. Чудомирович от этого тихо простонал.       Когда те оторвались друг от друга, то Варке представился краснющий Кирилл. Блондин от этого усмехнулся, а после чуть потянул сосок. От этого Флинс сильнее покраснел и прикусил губу до крови. Этот чёрт прекрасно знает, что у старшего грудь чувствительная, отчего и использует в радость. Варка, пока был одной рукой занят соском любимого, другой, которой обнимал за талию, резко снял худи. От достаточно резкой смены температуры соски Флинса затвердели сильнее. Рыцарь Бореалис сразу прильнул к другому соску своим ртом. Проводил по горошинке то языком, то чуть покусывал. Кирилл не знал, куда деть свои руки. Хотелось закрыть рот двумя руками, но понимал, что если это сделает, то спровоцирует блондина быстрее. Именно поэтому и выбрал оставить руки на плечах, сильнее сжимая их. Варка лишь ухмыльнулся на это и отстранился от соска. Когда тот отстранился, Чудомирович уже думал, что его пытка окончена, но магистр начал покрывать его грудь поцелуями, а в некоторых местах прикусывал. Кирилл уже не мог сдерживать стоны, отчего начал тихо постанывать, по мере того, кусает ли блондин или нет. Если целует — то стонет тихо, если кусает — громче.       Варка перешёл уже на шею и переместил Флинса на стол, а сам встал. От такого старший ахнул от удивления, и из-за этого сильнее сжал пальцы на плечах, обнимая своими ногами талию блондина. Рыцарь усмехнулся с этого, отрываясь от шеи и прижимаясь губами к губам могильщика. Кирилл простонал, но всё ещё тихо в губы. Пока Варка целовал учителя английского, то одна из его рук запустилась под штаны. Когда влюблённые оторвались, Чудомирович спрятал своё лицо в плече своей личной печки. Голубоглазый улыбнулся на это и приостановил свои действия, давая тому чуть отдышаться и прийти в себя. — Возьми масло у меня из первого ящичка, — резко заговорил старший. Варка от такого чуть копыта не откинул. — Откуда у тебя масло?.. — магистр явно подумал про сливочное масло и поэтому спросил очень глупый (?) вопрос. — Для губ надо, а то вечно обветренные, — Кирилл уже готов был ударить любимого и нехило так, а то много вопросов, а действий мало.       Блондин скептически посмотрел на Флинса, который быстро пришёл в себя. Неудивительно, ему за несколько секунд приходилось приходить в себя, чтоб Иллуги что-то не заподозрил. Не, мелкий умеет заботиться и хорошо это делает, но чаще использует режим мамочки. Наготовит еды, а после из-за стола не выпускает, пока не доешь, ну или за шиворот выливает. Варка отошёл от Кирилла. По пути к ящичку тот успел футболку снять и кинул куда-то в Казахстан. Вообще ему похуй на свою футболку, потому найдёт и фиолетово, что вся в пыли будет.       Подойдя к ящичку, рыцарь Бореалис его открыл. Там было не только то самое масло, но и разные другие вещи: конфеты, ручки, карандаши, листы тетрадные, а особенно вдалеке от всех лежал огромный ежедневник, где и были записаны: расписание уроков, оценки, которые будут перенесены в журнал, да и планы на некоторые дни. Варке было интересно там всё прочитать, но лучше жёнушку свою не оставлять долго, а то как начнёт истерить не по-детски. Быстро взяв это чудо-юдо, магистр поспешил подойти к Кириллу, который уже и ногами болтал, и в телефоне успел посидеть.        — Снимай штаны и трусы. А то пока разберусь, как эту шайтан машину открывать, уже вспотеешь раз 10, — странно это говорить любви всей своей жизни. Тот и так полуголый сидит на своём столе, чуть не подыхая от холода, а этот гений только додумался футболку снять. — Первый должен оголяться актив. Давай сюда баночку, открою, — Флинс уже протянул руку, чтобы взять масло, но Варка замотал головой. Тогда старший зарядил по его ляшке своей ногой, и тот, как послушный пёсик, отдал.       Когда Кирилл открыл баночку, магистр резко положил свою руку на его грудь, надавливая, чтобы тот лёг. Чудомирович посмотрел на него как не пойми на что, но всё же лёг. Блондин не стал долго возиться и одним махом полностью раздел возлюбленного, а тот чуть ли не вскрикнул от удивления, но после быстро успокоился. Варка взял небольшую горку и, взглянув на лицо Кирилла, понял, что лучше всего его разогреть, чтобы бы и тому лучше, и ему. Он начал растирать в своих ладонях, а чтобы хоть чем-то занять, резко начал рассказывать историю, как он, будучи воспитателем в детсаде, ёбнулся в лужу, где было говно собачье. Могильщик же, слушая эту историю, начал думать, за какого же он идиота вышел. Гениальный обжшник незаметно для Флинса ввёл один палец в дырочку. Старший аж оторопел, резко ощутив в себе пальцы, до такой степени, что чуть не зарядил своей ногой Варке по лицу.       Мучительные минуты для блондина длились очень долго. Синеволосому было по барабану, ведь не он же себя или кого-то растягивает. Лучше уж так и понять, что у тебя зад болеть будет, чем быть наверху. Когда эти минуты прошли, Варка чуть ли не заплакал от радости. Для него было всё долго, медленно, и чуть не умер от ожиданий. Кирилл, который был в своих мыслях от этого недокайфа, громко простонал, ощутив наполовину зашедший орган в анал. Голубоглазый чуть ли не рассмеялся от этого, наклоняясь к шее любимого, утыкаясь в неё. Старший его обнял за шею, тяжело дыша. Дав Флинсу привыкнуть, магистр окончательно вошёл, получив средний по громкости стон. Варке даже похуй, что они в школе, у них и так некоторые вовремя работы успевали и потрахаться, и потешиться другим видом интимной близости. Чудомирович чуть сильнее обнял за шею, ему становилось тяжелее дышать при таких обстоятельствах.       Кирилл чуть хлопнул ладонью по шее рыцаря. Младший же понял, что тот привык, стал медленно делать маленькие толчки. Он прекрасно знал, что его дорогой сделает, если актив пойдёт на сильные и резкие толчки. Могильщик несильно стонал, но понимал уже, что будет стонать во всю глотку, когда перейдут из нежных толчков на более грубые и резкие.       Время между этой близостью тянулось медленно, сладко. По мере этого времени Варка увеличивал скорость и силу толчков. Кирилл уже не мог сдерживать стоны из-за этого. Для него весь мир сузился до них двоих. Ему было приятно, из-за чего блондина обнимал сильнее.       Флинс начал слабо подрагивать. Оба поняли, что скоро произойдёт кульминация. Варка стал сильнее и резче делать толчки, доводя до эйфории их обоих. Кирилл резко выгнулся, закрыв глаза. Он последний раз простонал, изливаясь себе на живот, почкая не только себя, но и магистра. Младший же, почувствовав, как тот сжался вокруг члена, с рыком, как у дикого зверя, вбился в плечо, кончая во внутрь Кирилла.