Глава 24

«В конце концов, шантаж — дело интимное.»

Утро выдалось на редкость не жаркое и солнечное, ему было даже не привычно. Климат в Шевионе всегда был тропическим и теплым, за счет моря под боком. Это лето ничем не отличалось от предыдущих, оставляя шевионцев изнывать от зноя. От неприкрытого кухонного окна веяло приятным освежающим бризом. Испытывая, такое редкое для его жизни, безмятежное спокойствие, Марвин вдохнул полной грудью. Нос уловил аромат цветущего жасмина в парке снизу, который высадила его знакомая с нижнего этажа, также в воздухе витал сладкий запах выпечки из лавки неподалеку. «Как давно он выезжал на природу просто так, для души?» «Когда в последний раз он со своим другом ходил на пляж или в любой бар, до которых здесь рукой подать?» «Прогуливался ли он вообще хоть один раз по ближайшему парку со стаканом любимого кофе?» «Когда настанет момент, который он действительно посвятит самому себе, а не злополучной работе?» С каждой возникающей мыслью его лицо приобретало все более ледяное выражение. Правда пугала и огорчала одновременно, но Марвин сам выбрал такой образ жизни. Почему же он жалеет? Коди ведь давно решил, что это и есть его удел. Вслед за этими размышлениями он почувствовал отвращение к себе. Раньше Марвин умел отдыхать, более того, всегда знал, когда ему требуется перерыв, а когда следует поднажать и вкалывать до изнеможения. Но после одного события все его устои пошатнулись, а вина заставила превратить собственную жизнь в каторгу. Марвину удавалось жить с этим, вероятно, потому что иного выбора он не видел. Можно было покончить с собой? Ха, в прошлый раз у него почти получилось. Но и тут звезды улучили момент надавить на его совесть, истязать его, унизить ещё больше. Все же, можно было сделать одно единственное умозаключение — он самый настоящий слабак. Куча убийц по всему миру уже много раз отнимала жизни совершенно невинных людей, при этом не испытывая ни капли вины или сожаления. А он? Уже несколько лет подряд Марвин мучался от этого, неподъемного для него, груза, забрав лишь одну единственную такую жизнь. Вероятно, у остальных были проблемы с психикой, скорее всего они были серьезно больны, потому и не испытывали подобного. Но от этого ему было не легче, совершенно не легче. Телефон зажужжал на столешнице, оповещая его о том, что он резко кому-то понадобился. На экране высвечивалось имя его друга, по совместительству начальника, потому Марвин не мог сбросить вызов, даже если очень хотелось. — Здравствуй. — небрежно поздоровался с ним Марсель и от чего-то Коди сразу показалось, что голос его друга слегка недовольный. Хотя причин для этого было и так предостаточно: его собственное начальство, беременная жена или еще что-нибудь в духе его бывшего сокурсника. — Привет. — с вопросительной интонацией ответил ему Марвин. — Чудесное утро, не так ли? Оно стало еще чудеснее, когда одна знакомая птичка напела мне о некой зеленоволосой особе, которую видели в твоем доме. Расскажешь чем ты думал? Уж прости занят, чтобы лично приехать и вправить тебе мозги на место! — Последние слова Марсель чуть ли не прорычал в трубку, но Марвин не спешил объясняться. — Общаешься с моими соседями? — Почему-то он точно знал, что это не случайное знакомство и был уверен, что его друг частенько справлялся о нем. Такая форма заботы ничуть его не умиляла, даже для Марселя это было слишком и Марвин собирался доходчиво ему это объяснить, потому что до дрожи ненавидел, когда люди, даже близкие, лезут в его личные дела. «И когда это Эстер Декко успела стать личным делом, а?» — глумливо интересовался внутренний голос, но холодная ярость затмевала его. — Не переводи тему. — сурово произнес он. — Что она делала или делает у тебя в квартире? Ты в своем уме? — В каком порядке отвечать на вопросы? — Марвин также был из того разряда людей, которые не очень то любили следовать чей-то указке. Гремучая смесь своенравности и непреклонности часто заставляла людей называть его характер тяжелым, возможно именно по этим причинам у него почти и не было действительно близких его душе людей. — Да мне без разницы! Что, черт возьми, ты творишь?! Якшаешься с преступницей? С каких это пор? — Марсель разразился длинной тирадой, в которой воспевал его глупость и другие особенности его поведения, хотя еще даже не услышал его версию истории. В то время Марвин раздумывал что же ответить. Раздражать его дальше? Может кончиться плохо и его отстранят от дела, тем более друг может придумать кое-что в духе «профилактики» и зашлет его на какое-нибудь повышение квалификации, понятное дело, ради его же блага. Вот только это не будет на руку никому. Соврать? А что делать с соседями, в таком случае? Заставлять Эстер выходить через окно? Марвин почти услышал ее заливистый смех в ответ на его просьбу. О, она бы подумала, что это до невозможного остроумная шутка и долго хохотала бы над этим. Но перспектива отобрать у нее ключи от входной двери была привлекательной. Вариант поведать ему правду Коди отмел с самого начала. При всей его благодарности, уважении и любви к своему другу, он не мог этого сделать. По слишком уж тонкому лезвию Марвин ходил уже сейчас, в тайне наслаждаясь этим, но на больший риск пойти бы не сумел. Скрытность, в данном случае — вынужденная мера, иначе Марсель передаст информацию выше. Таков был его друг и раньше, предан своему разуму больше, чем своему делу. Даже если он и слышал печально известную историю о том, как же Коди заработал свое нынешнее звание — осудил невиновного. Даже если Бенар понимал насколько их начальство погрязло в коррупции, лжи и кровавых деньгах. Марвин не осуждал его, ведь Марсель изначально куда более скептически относился к справедливости, чем он сам. Тем более сейчас у него была семья, скоро должен был родиться ребенок. Подставлять своего друга Коди хотелось меньше всего, а если он поделиться своей занимательной историей — так и получиться, Бенару придется выбирать между своими близкими, карьерой и дружбой с ним. И Марвин был готов к тому, что Марсель, не моргнув и глазом, выберет первое. Потому и его выбор был очевиден — скрывать то, чем он занимается до конца. Коди даже не задумывался над тем, что в чем-то покрывает Эстер. Ведь именно из-за нее все это и происходило, именно из-за нее это могло иметь прискорбный конец для них обоих. Хотя, судя по тому, что он узнал вчера от самой Декко, Марвин точно утаивал много чего полезного для следствия. И насчёт их дела, и насчёт Диких волков. А что с конкретно этой информацией делать, он тоже пока не разобрался. — Ее алиби пару дней назад подтвердилось, именно тогда она ко мне и заходила. Не знаю откуда, но она раздобыла мой адрес. В общем, получилось так, что она откуда-то узнала, каким примерно делом я занимаюсь и предложила помощь. Понятное дело, я отказался. — Ложь с нотками правды слетела с языка так легко, словно Марвин ее репетировал. Он знал, что вероятней всего получит выговор за свою оплошность — во многом за выдуманную хитрость бывшей подозреваемой, но это было куда лучше другого возможного развития событий. — Ты не заметил как она за тобой следила?! — Его обвинительная и на этот раз обоснованная речь только начинала набирать обороты, но заставляла Марвина концентрироваться на дыхании, чтоб вытерпеть шквал возмущения и упреков. Возникал один простой вопрос: чего ради он все это делает? — Да что с тобой твориться? Как эта девчонка вообще узнала о подробностях дела? Не мне тебе говорить о том, насколько конфиденциальными должны оставаться такие вещи! — Марсель резко умолк, словно только сейчас понял, что перешел на крик. — Прости, черт, не стоило мне нападать на тебя сразу. Просто пойми, что это все не шутки. Эта девушка… она замешана в чем-то очень серьезном и встала кому-то очень влиятельному поперек горла, раз на меня и других оказывают такое давление. — тихо произнес его друг, будто боялся, что кто-то может услышать его. — И что прикажешь мне делать, твою мать? Целенаправленно подставить ее, чтобы угодить непонятно кому? — ледяным, но громким тоном произнес Марвин. Бенар, право, издевался, если думал, что его слова возымеют какой-то особый эффект над ним. Видимо, так оно и было, потому что Марсель с минуту просто молчал. — В таком случае ты сильно ошибся адресом! Поверить не могу, ты серьезно думал, что после всего, что было я осознанно совершу ту же ошибку вновь? Другом еще называешься. — Марвин еле сдерживался, чтобы не сказать то, о чем он потом может пожалеть. Однако Марсель в этот раз превзошел себя. Поручить ему дело, которое обязывает его засадить невиновную за решетку до конца ее дней, если прошлое такое поручение сломало ему жизнь? Да, пожалуй, Бенар действительно долго думал, прежде чем отдать дело именно ему. — Если ты думаешь, что у меня был выбор, ты ошибаешься… — полушепотом произнес Марсель и спешно попрощался, сбросив вызов. И как это воспринимать? В голову закралось довольно разумное предположение: возможно, Бенара заставили отдать дело именно ему, потому что в прошлый раз Марвин успешно провернул нечто похожее. Но в данный момент Коди чувствовал себя слишком преданным и уязвимым, чтобы думать об этом и, более того, сочувствовать Марселю. Злость, клокочущая внутри не нашла естественного выхода и заставляла Марвина что есть силы сжимать телефон в руке. Почувствовав нарастающий жар в руках, он бессильно отложил аппарат в сторону. Испорченный мобильник ему ничем не поможет. Мысли упорно возвращались к словам Бенара об Эстер. Кому же она перешла дорогу? Неужто напакостила отцу перед своим побегом? Или знала что-то крайне важное, что до этого держали в тайне? А может она и вовсе была этой самой тайной, которую ее родственник не хотел являть миру? Теорий было слишком много, а его знаний оказалось слишком мало, чтобы логически выстроить хотя бы некое подобие ситуации Декко. Виновница всего произошедшего — эта девушка, окутанная тенью подозрений и загадок очень часто посещала его разум в последние дни. Каждое сказанное ею слово почему-то удивительно сильно врезалось ему в память, а перед сном вошло в привычку думать о ней, разбираться в ее жестах и поведении, пытаться понять ее и разгадать ее план. Порой ему казалось, что она попросту играет с ним. Возможно, для нее это все — диковинное развлечение, а он — лишь источник, игрок, занимательный противник. А эта история? Может Эстер и вовсе все выдумала? А ведь она бы смогла, почему-то Марвин точно это знал. Ноги сами перевели его к необходимой двери и он постучал. Коди сам не знал зачем это делает — спонтанный порыв был вызван чем-то, что его мозг был не способен распознать. Он услышал звонкий девичий крик «я не раздета, входи» и усмехнувшись с непривычки, дёрнул ручку. Первым, что он увидел была передвинуться кровать, которая вместо середины комнаты оказалось в ее углу. И когда она успела это провернуть? Зато следом все стало ясно. В центре Эстер расстелила однотонный бежевый каремат, над которым склонилась, медленно поднимая одну ногу вверх. Руками она удерживала равновесие, упирая их в пол, а носок поднятой ноги натягивала, поднимая корпус вверх. — Чем заслужила столь неожиданный визит с вашей стороны? — ехидно промолвила Декко, поворачивая голову в его сторону. Видимо, она проделывала это упражнение не один раз, так как не раскачивались и уверенно удерживала положение, убирая руки от каремата. Теперь ее ноги были полностью разведены в стороны, создавая подобие поперечного шпагата. — Да так, решил поинтересоваться. Как продвигаются поиски нового жилища? — Предвкушая ее заминку, которая подтвердила бы его подозрения, спокойно ответил Марвин. Его глаза так и норовили пройтись по напряжённым мышцам ее ягодиц, обтянутых в эластичный черный материал и выгибающейся спине, видом которых она любезно одарила его, но он держал себя руках, вместо этого разглядывая преобразившуюся комнату. Какого хрена он вообще на нее засматривается? Видимо секса действительно не было давно. Теперь все помещение было заставлено пробирками и колбами разных размеров, делая ее похожей на ее прежнюю квартиру. На столе в ряд были разложены разноцветные маленькие камешки, которые мерцали под лучами солнца, струящегося из окна напротив. Как минимум четыре горшка с разнообразными растениями стояли в разных углах комнаты (и где она только успела их взять?), а под мебель Эстер уже успела загнать пару предметов своей одежды. По поверхности прикроватной тумбочки были разбросаны скомканные и исписанные листы бумаги, словно Декко недавно отчаянно пыталась сочинять стихи или что-то вдохновленно писала. Видимо, получалось скверно. — Весьма успешно, сегодня как раз иду смотреть два варианта квартиры. — не моргнув и глазом, вымолвила Эстер, словно ожидала вопроса. Она не рискнула усмехнуться, но Марвин кожей чувствовал, что его водят за нос. Однако на этом обвинения построить было нельзя. — Кто тебя так вывел из себя? Хочу посмотреть на этого бессмертного. — умело перевела тему Декко, насмешливо поглядывая на него. Коди порой забывался, что даже в собственном жилище повышать тон теперь было чревато подслушиванием. И зачем он согласился на этот терроризм? — Брюнет синеглазый, ты его видела. — Марвин не горел желанием отвечать, но эта информация никакой угрозы для него не представляла. Вроде бы. Эстер резко выпрямилась, опустив поднятую ногу и слегка поморщилась от своей скорости. На ее лице отразилось еле заметное удивление, но она тут же взяла себя в руки и пытливо выгнула бровь. — Марсель? — А ты его откуда знаешь? — медленно и настороженно протянул он. Теперь была очередь Марвина хлопать глазами. Эстер удалось довольно убедительно нахмурить брови, словно она что-то вспоминает и пожать плечами. Но Коди был слишком проницателен, под стать ей и злорадно усмехнулся, тоже ей подражая. Все же они в чем-то были схожи, явно любили добиваться своего. А в ее серебристых глазах тем временем загорелась опаска, что придало ему уверенности. «А вот и ниточка, которую я искал.» — Даю пять секунд на правильный ответ. Если я тебе не верю, все твои вещи тот час же оказываются на лестничной площадке или я делаю необходимый звонок и тебя выводят отсюда с красивыми металлическими браслетиками на запястьях. Что тебе больше по душе? — строгим и непреклонным тоном произнес Марвин, наблюдая как минутная растерянность Эстер сменяться глубокой неприязнью во взгляде. Покачав головой, она прошептала одними губами нечто очень похожее на «сволочь» в его направлении и неожиданно зло улыбнулась своим мыслям. Коди обратил внимание, что впервые видит ее улыбку, но она оказалась такой же странной как и ее обладательница — уголками губ вниз. — Мы… играли пару раз вместе, когда я была еще совсем маленькой. — в ответ на его недоверчивый взгляд, Декко закатила глаза и пояснила. — У меня фотографическая память, сразу его узнала. Он меня вряд-ли, ну и слава звездам. — последние слова были сказаны так тихо, что Маврин еле сумел их различить. Однако смысл от него не скрылся и он почти моментально отыскал в своей памяти обрывок старого разговора со своим другом. Марсель тогда упоминал, что его отец был участником верхней палаты этуальдского парламента, по совместительству хорошим приятелем парочки депутатов из нижней и поэтому он некоторое время проживал со своей семьей в столице, а особенно часто посещал дворец, где и проводились заседания парламента и другие мероприятия государственной важности. Что же там делала Эстер будучи ребенком? Неужто горячо любимый ею отец тоже является участником парламента? В момент осознания Марвин взглянул на Декко совершенно по-другому, он сам имел печальную историю связанную с жестоким правительством и отчасти понимал под каким давлением находится эта девушка. Он не мог рассудить почему столь упорно пытается добиться правды, но внезапно понял, что если бы Эстер не захотела этого рассказывать — Коди бы не получил желаемую информацию, а она бы действительно молча собрала свои вещи и ушла, лишь бы сохранить свою тайну. Но почему же Декко поделилась? Хотя, вероятно, ответ был довольно прост. Если не ставить под вопрос ее утверждение о побеге, длинною в десять лет — очевидно, что ей подсознательно бы захотелось, чтобы кто-то знал. Марвин не знал считать ему, что он удостоился чести или скоро попадется в капкан своей же любопытности. Эстер все это время стояла неподвижно, словно ждала какой-то его реакции, которую так и не получила. Коди медленно кивнул и задумчиво уставился в одну точку на стене. А она шумно выдохнула, то ли недовольно, то ли с облегчением и медленно опустилась на мостик, привлекая внимание к своему впалому животу и напряженным мышцам рук. — Мог придумать угрозы и получше. К твоему сведенью, есть куда более занимательное применение этим металлическим браслетикам. Имей ты в виду это, быть может я бы рассказала больше. — Несмотря на то, что Декко смотрела на него сверху вниз да еще и в такой неординарной позе, ей все равно удавалось выводить его из равновесия буквально двумя своими искрометными фразочками и этой треклятой усмешкой. Наверное это и зовут настоящим талантом. — Даже слышать не хочу. — пробормотал Марвин, помотав головой и прогоняя непрошенный образ, который возник в его голове следом за ее словами. Нет, неудовлетворенность уж точно не повод прислушиваться к ее сумасбродным бредням. Правильно говорят, когда давно не было — партнерша привидеться даже там, где ее прежде и не планировал искать. Видимо миловидные убийцы теперь тоже были потенциальным… «Так не пойдет.» — подумал Марвин, усилием воли отводя взгляд от стройного и гибкого тела Эстер, когда она, напрягая пресс, подтянула нижнюю часть тела в воздух и опираясь на один лишь руки, снова развела ноги в шпагате, на этот раз в продольном. — Вчера смогла узнать у той девушки со стойки администрации что-нибудь? И что ты ей там наплела, что она тебе улыбалась, будто вы дружите уже лет десять? — Голос Коди от чего-то стал хриплым и пришлось прокашляться. Пока он находился дома, что было роскошью с количеством дел, порученных его следственной группе и окончательно не обезумел в ее присутствии, требовалось извлекать какую-то пользу. — Она явно положила на тебя глаз, ты не мог этого не заметить. — усмехнулась Эстер, пружинисто вставая на обе ноги. Она подвигала плечами, разминая мышцы и встряхнув руками, потянулась вперед. — Я этим умело воспользовалась. Соблюдая женскую солидарность, как женщина женщине сказала ей, что у вас ничего, к нашему обоюдному сожалению, не сможет получиться, потому что ты… — Декко слегка запнулась, наблюдая заинтригованное выражение лица Маврина и глубоко вдохнула, чтобы сдержать рвущийся наружу смех. — Потому что ты, кхм, гей. — едва закончив предложение, она прыснула в кулак и почему-то покраснела. Неужто это создание умеет испытывать стыд? Коди закусил щеку изнутри, чтобы не поддаться на ее, все же довольно забавную, выходку, но уголки его губ предательски поползли вверх, выдавая его и Эстер только глупо ухмыльнулась в ответ. — На самом деле, она пока ничего мне не рассказала, но я посеяла семя сомнений. Которое, я уверенна, совсем скоро даст плоды. — произнесла Декко, расставляя ноги по ширине плеч и медленно прогибаясь в спине, пока ее локти полностью не коснулись пола. — Кстати, помнишь про записи с камер наблюдения из загородного поселка? Я их на днях просмотрела, видела лишь одну подозрительную машину. Остальных пропускали безо всяких вопросов, а к этой охранник подошел, что-то взял из рук водителя, которого, кстати говоря, разглядеть совсем не получается и пропустил!.. Эстер говорила что-то еще, увлеченно рассуждая вслух, но Марвин не мог сконцентрироваться на приятном звуке ее голоса. Взгляд его безостановочно кружил по ее оголенной спине, на которой сейчас можно было пересчитать хрупкие позвонки и капельки пота, выступившие от напряжения. Если раньше он был уверен, что этот спектакль она устроила, чтобы раздразнить его, то сейчас уже было понятно, что это всего лишь ее обыденная тренировка. А значит один только Марвин сейчас глазел на ее задранный к верху зад и… — Ты меня вообще слушаешь? — недовольно крикнула Декко, привлекая к себе внимание и возвратила корпус в вертикальное положение. Коди едва успел очнуться от этого странного транса и перевел свой туманный взгляд на ближайшую стену. Звезды, что за чертовщина с ним сегодня твориться? С чем с чем, а с проблемой излишне повышенного либидо Марвин в своей жизни еще не сталкивался. — Водитель передал что-то охраннику. — покорно повторил он за ней, доказывая, что все же слушал. — Смею заподозрить, что на смене тогда был тот второй парень. Мне давали его контакты, сегодня же пробью по базам. — как ни в чем не бывало, своим обыденным спокойным тоном проговорил Марвин, словно только что не пускал слюни на стоящую перед ним девушку. Эстер в ответ лишь хмыкнула и скрестила руки на груди, одарив его скептическим взглядом. — А я думала ты начнешь спорить, пересмотришь запись и поймешь как тебе повезло с такой честной и добросовестной напарницей как я. — Вновь кристально-голубые, глаза ее самодовольно сверкнули и Декко потянулась к телефону, который зажужжал на столе. Марвин даже позволил себе усмехнуться на это изречение, пока она стояла к нему спиной. — Да уж, вот оно — истинное везение. — пробормотал он сам себе, наблюдая как Эстер зажала мобильник между плечом и ухом. Она в спешке подлетела к шкафу, из которого ей на голову свалилась стопка одежды стоило ей его распахнуть. Девушка яростно стряхнула ее и пнула подальше от себя, умудряясь активно поддерживать разговор с собеседником. Перерыв весь свой многочисленный гардероб, Декко наконец разыскала какую-то необходимую ей вещь и резко развернулась к нему, сделав быстрый жест рукой, очевидно значащий «отвернись». Марвин мог бы и вовсе уйти, но все же ему показалось, что она не договорила, когда их прервал телефонный звонок. Через секунду послышалось спешное прощание, сказанное удивительно милым голоском и шорох одежды. Через секунду Эстер снова обратилась к нему: — Угадай кто звонил. — Звучала она так, словно была кошкой, которая только что поймала и разорвала в клочья плоть желанной мышки. Марвин счел это позволением развернуться и обнаружил Декко, заряжающую пистолет. Встретив крайне настороженный и неодобрительный взгляд, она воскликнула. — Что? Это всего лишь мера предосторожности! Вдруг на меня нападет какой-нибудь маньяк! — Без комментариев. — Марвин не нашел другого выхода, кроме как оставить свое мнение при себе. Все же он не мог не признать, что у этой девушки были все причины ходить с оружием, но поверить ей все еще оставалось крайне сложной задачей. — И нет, я не знаю кто тебе звонил, просвети же меня. — Твоя бывшая поклонница, которая сообщила мне, что кое-что вспомнила. — довольная собой, Эстер ловко спрятала пистолет за пояс и протянула ему неприметную записную книжку со своего стола. Марвин по началу не признал в ней свою, но как только понял, он перевел на Декко укоризненный взгляд, от чего та поморщилась. — Одалживала для реалистичности сценического образа, больше не буду. — она вздохнула с ноткой досады и добавила. — Все равно там ничего нет. Выхватив из ее рук свою вещицу, Коди не удержался — выгнул бровь и вымолвил. — Кто ищет — тот всегда найдет, если правильно ищет. — Он уже знал какая реакция последует за этим, и зачем было ее дразнить? Ему доставляло какое-то изощренное удовольствие использовать ее методы против нее же самой. Эстер на сказанное им медленно усмехнулась, но Марвин не упустил момент, когда в ее глазах засверкал этот хищный блеск — она определенно приняла вызов, который он по своей неосторожности ей бросил. Однако Декко не понимала зачем он это делает и это давало возможность, которая ему и требовалась. Пока она будет увлечена раскрытием его тайн, Эстер не заметит как сама предоставит ему ключ от своих. Вопрос заключался в том, кто же выйдет из этой игры победителем, а кто проигравшим? Марвину показалось, что она напоследок одарит его каким-нибудь едким или загадочным комментарием, но вместо этого Декко юрко проскочила между ним и проемом двери за долю секунды и стремительно покинула квартиру. Все чудесатее и чудесатее.

***

Прогулки на свежем воздухе всегда ей нравились, помимо прочих видов времяпровождения в одиночестве. С детства у Эстер не оставалось иного выбора, кроме как искать любые источники позитивных эмоций, которые были вокруг нее. Это было способом абстрагироваться от боли, глоток спасительного кислорода для ее измученного разума, ведь на крики о помощи никто не отзывался. А те, кто пытались ее спасти или расплачивались за это кровью, или отступали от задуманного в страхе перед последствиями. Так Декко обучилась диковинному виду самостоятельности. Мало того, что единственным человеком, которому она могла всецело доверять — была лишь она сама, так и радовать ее мог никто другой, кроме нее. Эстер старалась наслаждаться всем, что ее окружало, пользоваться всеми шансами и открывать все новые двери, которые ей встречались. Она изо всех сил старалась жить, каждый день вдыхая свободу, вместо воздуха и открывая себя миру, который завтра могут у нее отнять. Первые года своего побега Декко помнила смутно, отчасти потому что тогда она была неопытной, разбитой, испуганной и слишком потерянной. Зато как только ее чуть не поймали на границе, мировоззрение девушки стало в разы ярче и шире, мозг наполнился воспоминаниями того, от чего Эстер так хотела убежать, а перед глазами только и стояли картины будущего, которые она была способна воплотить в реальность. Тогда то Эстер и сделала выбор. Она не сумела отречься от страха, который навсегда поселился в ее душе, который, казалось, преследовал ее с рождения. Однако ей удалось найти причину жить дальше — ради себя, ради мечты двух сестер, которую те долгое время прятали в своих душах, ради ее Джин, которая отдала свою жизнь за это. Декко не могла позволить себе такую роскошь — сделать ее жертву напрасной, а потому твердо шла по жизненному пути дальше. Порой ей казалось, что вот-вот и все рухнет, вот-вот и она оступится, вот-вот и все поймут какая же она на самом деле — до ужаса напуганная маленькая девочка, которая зависима от жизни, как от самого сильнодействующего наркотика. Эта девочка не может отпустить прошлое, потому что оно держит ее на коротком поводке, а ее трусливые пальцы цепляются за него так, будто ребенок жить без этого лоскута ткани не может, но и спокойно умереть ей не позволяют. Эстер не знала зачем пришла сюда, но вот она была здесь — на берегу Моря Жизни. Она любила море всем своим сердцем, но после того, как Эстер утратила все, вернее — сама оставила все позади, оно лишь пробуждало в ней все самые ужасающие воспоминания, стоило ей на него взглянуть. Потому она так редко приходила к набережной, но морские просторы не переставали взывать к себе. Мягкий бриз обдувал ее лицо, нежно приветствуя, словно старого друга и окутывал одеялом родных акватических ароматов. На самом деле, был и маленький компромисс — море на несколько блаженных секунд давало ей почувствовать себя полностью собой, не обремененной ничем — полностью свободной. Зачастую Эстер отказывалась от этой медвежьей услуги, ведь слишком быстро она ощущала привкус горечи на языке и на нее все разом обрушивались призраки прошлого, от которых Декко отчаянно скрывалась. Но сейчас ноги сами привели ее на берег. Людей на набережной было немного, в основном гуляющие пожилые люди и семьи в отпуске. Насыщенно лазурные волны неспешно бились о белый, сверкающий на солнце песок с неспешностью, о которой человечество могло лишь мечтать. По округе разносились крики ярких маленьких птичек, которые сидели на пальмах или беззаботно ловили рыбу ближе к скалам в километре отсюда. — Привет! Ой, ты пришла раньше или это я опоздала. — За ее спиной послышался хруст песка и скрипение построенного из дерева островка. Эстер очнулась от громкого приветствия знакомой девушки и поспешила слезть с насиженного места — широкого заборчика, который не давал людям возможности свалиться или прыгать со скалы, на которой был построен. — Привет! Все нормально, просто воспользовалась возможностью на минутку больше побыть наедине. — Декко натянула на лицо приветливую улыбку, глядя на администраторшу из главного офиса компании Эдвардса — Селин, как она успела узнать от Марвина. Также Коди сообщил ей, что от Мартина он не услышал ничего интересного, лишь подтверждение своего алиби и лапшу на уши о том, что Эдвардс якобы имел чуть ли не дружеские отношения с погибшей Ферн. Впервые за все сотрудничество Эстер и Марвин сходились во мнениях насчет этого вопроса — Мартин нагло лгал. — А, тогда я спокойна. Ненавижу опаздывать. — Селин поморщилась и убрала непослушные ореховые локоны от своего лица. — У меня сейчас обеденный перерыв, не хочешь пообедать со мной в той кафешке? Там очень вкусно готовят. — заверила девушка, указав пальцем на здание неподалеку и дождавшись кивка, развернулась по направлению к заведению, а Эстер догнала ее на тротуаре. Через несколько минут они уже сидели за дальним столиком с видом на цветочные кустарники, которые переплетались между собой, образовывая живую изгородь. — Ты говорила, что что-то вспомнила. Это так? — произнесла Декко, отвлекая Селин, высматривавшую свободного официанта. Эстер не имела не малейшего желания засиживаться с этой девицей, а тем более обедать с ней. Ей хотелось подтвердить свою догадку, получить необходимую информацию и свалить ко всем чертям. Девушка моментально стушевалась и медленно закрыла меню, которое до этого увлеченно изучала. — Да, но можно сначала один вопрос? — робко спросила Селин, сминая ткань алого платья на коленях. Получив любезное подтверждение от Декко она еще пару секунд колебалась, но потом не выдержала. — Кто именно хочет купить нашу компанию? Эстер еле сдержала довольную ухмылку. Как же ей чертовски нравилось это ощущение — когда ее стратегия, ее ложь, ее план воплощается в жизнь как по маслу, дает ожидаемый полезный результат. Селин, как она и предполагала, захватила наживку, которую Декко расчетливо ей подсунула в их прошлых разговор. Ее, как и любого другого человека волновало, в первую очередь, свое собственно благополучие, поэтому девушка сейчас задавала это вопрос. Именно поэтому Эстер подготовилась и провела вчерашний вечер, читая в интернете о перспективных бизнесменах, интересующихся покупкой подобных предприятий. — Даниэль Ришар. Знаешь такого? — спокойно ответила Декко, зная, что если она изобразит небольшую растерянность будет перебор, ведь девушка напротив может заподозрить, что Эстер совсем уж дура. — Конечно знаю, как же не знать. — Селин в миг оживилась и ее карие глаза засветились радостью. Видимо, Декко все же не зря так долго шерстила всемирную паутину. — Теперь то ты расскажешь мне о Эдвардсе? — нетерпеливо выпалила Эстер и была вознаграждена весьма и при весьма увлекательным рассказом.