Bring Me to Life

      Луке ничего не оставалось, кроме как последовать за Хлоей – слишком он беспокоился за неё, – ведь прекрасно знал о её взрывном характере. И даже если Буржуа просто пытается добиться справедливости, в порыве эмоций и она может натворить бед. Брюнету бы не хотелось видеть этого.       Два плюс два сложить было несложно: в связи с последними проишествиями по имени Маринетт Дюпен-Чен было понятно, куда могла направиться подруга.       Лука знал, что Маринетт слишком мягка, чтобы провернуть всё это, ведь она, как-никак, была его подругой, но Алья совершенно другая. Они с Хлоей даже были в чём-то похожи: Сезер также могла вспыхнуть от любой новости, и после стычек Буржуа и Дюпен-Чен явно захотела подгадить первой.       Алья не плохая, нет...Просто она также пытается защитить своё, пусть и не самым правильным способом.       Куффен выдохнул и побежал следом за Хлоей, минуя парк и аллею. Лука ускорился, стараясь не потерять Буржуа из виду. Звуки аллеи постепенно отступали, уступая место шуму оживлённой улицы. Сердце колотилось быстрее с каждой секундой – он чувствовал, что за этим порывом скрывается что-то серьёзное.       Когда он оказался внутри корпуса, где училась Алья, решил, что не стоит вмешиваться – Хлое нужно попытаться разобраться самой и наконец расставить все точки над i с девочками.       Гитарист решил наблюдать со стороны, но оставаться рядом, чтобы в случае чего пресечь недопустимое.       Так и получилось. Очередная стычка с Маринетт чуть не довела Буржуа дочки невозврата, поэтому Лука вмешался, словесно останавливая замах.

***

      Все взгляды моментально переключились на него. Маринетт и Алья выглядели ошарашенными, а ладонь Хлои замерла в замахе, словно время остановилось в этот критический момент. Лука всегда был той ниточкой, которая связывала их, и сейчас его присутствие было как струна, натянутая между сердцами настроение разгорячённых подруг.       — Лука, ты чего? — попыталась возразить Маринетт, её голос замер, а ссора ещё свирепствовала, словно дикий ураган. — Как ты можешь так просто это сказать? Алья не виновата в том, что произошло!       — Но и Хлоя не виновата в том, что Алья выкрала нашу анкету, — терпеливо ответил Куффен. Его глаза проницательно смотрели на каждую из девушек. — Мы все ошибаемся. И это нормально. Главное — научиться на своих ошибках и извиниться, когда это нужно.       — Верно. — медленно моргнула блондинка, опуская руку. — Только вот Сезер не учла одного: подставляя меня, она подставила и Луку тоже. Он ваш друг. Неужели нельзя было придумать что-то другое? — Хлоя постепенно успокаивалась, сходя на обычный тон. — Маринетт, пора признать, что твоя подруга облажалась.       Алья, всё ещё сжимающая кулаки, потихоньку ослабила хватку. Слова Луки вдруг начали настигать её: поняла, что обвинять Хлою — просто избежать ответственности за свои действия.       — Прости меня, Хлоя. — тихо извинилась кареглазая, и Буржуа повернулась к ней, совсем не ожидая такого от Альи. — И ты, Лука, тоже прости. Я не думала, что всё настолько далеко зайдёт...— она смотрела в пол, не поднимая взгляда. Точно стыдно было.       — Хорошо, я прощаю тебя. — с добродушной улыбкой ответил Куффен и взглянул на Хлою.       И извинения Маринетт не заставили себя долго ждать. Она скуля под нос объяснила, что не хотела таких больших последствий, но всё вышло так, как получилось. Буржуа ничего не оставалось, кроме как ответить «Прощаю» обоим и как можно скорее попытаться ретироваться. Эта ситуация выжала из неё все соки.       На крыльце корпуса Лука нагнал Хлою под ручку с Адрианом.       — Хлоя. — остановил Куффен девушку ладонью на плече. Блондинка молча повернулась, скользя взглядом по явно растерявшемуся Агресту. — Я думаю, самое время вам двоём поговорить. Я вас оставлю! — и, прошмыгнув между блондинами, убежал в зелёные заросли аллеи.       Девушка вздохнула:       — Говори здесь.       Адриан, прочистив горло, заговорил:       — Можешь ничего не отвечать мне. Просто выслушай, ладно? — попросил парень, на что получил лишь немой взгляд собеседницы. — В общем: я слишком поздно понял, что произошло в тот день. Когда все начали обвинять тебя в краже подарка, я сначала им не поверил. Но ты же знаешь, я был влюблён в Маринетт и поверил во всё то, что она мне тогда сказала. Она так правдиво объяснила всё, что я и сам не понял, как переобулся. — Адриан шумно перевёл дыхание. — Я был очень зол и не мог, – нет, – не хотел простить тебя за это, поэтому пресёк наше общение...Но через неделю выяснилось, что подарок просто выпал из сумки и закатился за шкаф. Но тогда уже было поздно: ты сама отреклась от меня на тот момент. Нам с Маринетт было очень стыдно, потому мы не нашли смелости извиниться перед тобой тогда и поговорить. Прости, Хлоя. Я придурок. И очень виноват перед тобой...

***

      — Ммм, хорошо... — простонала Буржуа, лёжа на животе в своей кровати. Её голос был тихим, почти нежным, словно усталость накапливалась за последние недели и брала своё.       Сабрина и Хлоя толком и не общались последний месяц — плотно забитый график Буржуа, постоянные дела и обязательства оставляли мало времени даже на короткие разговоры. Потому вечером того же дня Ренкомпри благополучно поселилась в номере Хлои, чтобы провести ночь вместе до следующего утра.       — Ой-ой, вот здесь полегче! — зашипела Хлоя, когда рыжая, массируя блондинке спину, надавила чуть сильнее, чем следовало. В комнате повисла теплая, домашняя атмосфера — редкая передышка от суеты.       — Извини, — мяукнула Сабрина, слегка смутившись. — Так что ты там ответила Адриану? — она слезла с дочки мэра и перевернулась на спину, укладываясь рядом с подругой.       — Ну, после его извинений я поняла, что конфликт был высосан из пальца, — ответила Хлоя, поднимаясь на локтях и глядя в потолок. — Так что нет смысла строить из себя гордую. Я простила его, и мы снова общаемся. В воскресенье пойдем навёрстывать упущенное в хоррор-квест.       — Капец, — констатировала Ренкомпри, слегка усмехаясь. — Всё это – и за один день! Не представляю, как ты устала сегодня... Кстати, ты ещё не рассказала Луке, что это ты Пчела?       Хлоя демонстративно сунула Сабрине под нос горящий экран смартфона, где была открыта переписка Луки и Пчелы.       Несмотря на забитые дни, общались они ежедневно. И с Хлоей, и с Пчелой. Эта двойственность, словно тонкая ниточка, связывала её с Лукой, но оставалась загадкой.       — Судя по тому, что он пересказал мне весь сегодняшний день, то нет, он ещё не знает, что это я, — пожала Буржуа плечами, улыбаясь чуть грустно.       — Почему не расскажешь? — не отступала Сабрина, заинтересованно смотря на подругу.       — Не хочу сейчас. Возможно, после фестиваля скажу. Но это всё равно опасно, — фыркнула она, отстраняясь и переводя взгляд в окно, где медленно темнел вечер. В её словах проскальзывала осторожность, скрывающая больше, чем просто секрет.       Тишина заполнила комнату, лишь лёгкий шум вечернего города проникал сквозь оконные рамы, напоминая, что несмотря на всю загадочность и тайны, жизнь всё же идёт своим чередом.

***

      Зал окутывался полумраком, но сцена, словно маяк в ночи, светилась мягким, теплым светом. Каждый луч прожектора плавно скользил по лицам, делая их чуть ярче, чуть живее. Вокруг – ряды деревянных кресел, будто ряды молчаливых зрителей, тихо дышащих в ожидании.       Тяжёлый бархатный занавес за спинами девушек висел, словно тёмное море, готовое затянуть в свою глубину. Он казался бескрайним, чёрным и тихим, удерживая в себе все тайны и эмоции предстоящего выступления.       Сквозь приглушённый свет сцены пробивались крохотные огоньки – небольшие светящиеся точки, словно звёздочки, рассыпанные по бархатной ткани. Такие загадочные, делая сцену похожей на портал между мирами, где реальность смешивается с мечтой.       Прожекторы играли с цветом – холодные синие переходили в тёплое золото, освещая каждое движение, каждую эмоцию. Свет словно подчёркивал их хрупкость и силу одновременно, заставляя время замедлиться.       В зале сотни глаз были устремлены на сцену – кто-то с закрытыми глазами, растворяясь в музыке, кто-то слёзно улыбался, а кто-то просто затаил дыхание, не желая пропустить ни одного мгновения.       Мурашки бегали по коже, дыхание становилось острее, и казалось, что сам зал живёт, дышит и дышит вместе с ними.       Очередная мелодия стихла, и ведущий вновь оказался на сцене, апплодируя выступавшим:       — Апплодисменты выступавшим! — громко проговорил ведущий, и зал мгновенно залился какофонией хлопков. — Следующей на сцену приглашается пара под номером 13, поприветствуем же их!       Студенты перешёптывались в ожидании начала. Тусклый свет мягко игрался на стенах, создавая тёплую, почти интимную атмосферу. В воздухе витало напряжение – как перед чьим-то важным признанием.       Кто-то нервно сглотнул, дрожь прошла по плечам слушающих. Сцена была небольшая, но именно в этом и заключалась её прелесть – здесь всё смотрелось ближе, живее, настоящей.       Хлоя стояла за кулисами, прислонившись к холодной стене, ощущая, как сердце громко стучит в груди. Вдруг в голове закрутились мысли – «смогу ли я отдать всю себя этой песне? Сделаю ли я это достаточно искренне? Не упадёт ли мой голос?» Она глубоко вдохнула, стараясь прогнать страх, ощущая, как ладони вспотели. Рядом тихо шуршала куртка Луки – и это было напоминанием, что она не одна.       Когда их номер прозвучал из динамиков, Хлоя сделала шаг вперёд. В элегантном черном платье, её волосы были затянуты в плотный хвост, на веках – голубые смоки, идеально в тему песни, а взгляду не было отбиться от её решимости. Лука же в слегка поношенной, но любимой взгляду Хлои, куртке, с гитарой на плече, казался самой сущностью музыки: сосредоточенным, уверенным, готовым создать волшебство. Их взгляды встретились, и между ними промелькнуло молчаливое обещание – они сделают это вместе.       Лёгкий свет прожектора осветил лицо блондинки, и мир мгновенно сузился до одной лишь сцены. Лука уже сидел на табурете с гитарой, взгляд сосредоточен на струнах, пальцы касались их с уверенностью и нежностью. Брюнет бросил ей короткий, понимающий взгляд.       Первый аккорд эхом подчёркивал пустоту вокруг, пробуждая в зале предвкушение. Лука пел первые строчки — его голос был тихим, словно доверительной беседой с самим собой:       «How can you see into my eyes like open doors?»       Каждая нота проникала внутрь, словно невидимая рука касалась самых потаённых уголков души. Хлоя чувствовала, как мелодия проникает в её тело, заставляя кровь быстрее бежать по венам. С трепетом она слушала, как Лука отдаёт себя песне, насколько честно и искренне звучат его слова.       С наступлением её партии всё изменилось – Хлоя шагнула вперёд, подставила лицо свету и выпустила из себя мощный, насыщенный голос:       «Wake me up inside, call my name and save me from the dark.»       Её голос взлетел выше, наполняя пространство энергией. Казалось, каждый слушатель мог прочувствовать её внутреннюю борьбу – ту боль и отчаяние, которую она вкладывала в эти слова. В этот момент Хлоя будто отошла от себя, растворившись в музыке. Её дыхание стало ровным и глубоким, губы проговаривали строчку за строчкой, а сердце билось в такт.       Лука продолжал играть, следуя за её голосом, наполняя песню динамикой и глубиной. Иногда их взгляды пересекались – в них читалась полная концентрация и поддержка, отсутствие слов, но абсолютное понимание.       Во время кульминации Хлоя закрыла глаза. Она представляла себе, что все страхи и сомнения исходят из неё – растворяются в звуках и эмоциях. Её тело чуть дрожало от напряжения, голос становился всё сильнее, словно сияющий факел в тёмной пещере.       «Save me from the nothing I've become.»       Зал погружался в магию момента. Кто-то в первом ряду сжал кулаки, кто-то уронил взгляд в пол, позволяя музыке тронуть самые сокровенные струны души.       Лука притих, его гитара соткала мягкий аккомпанемент к её голосу, словно поддерживая её после мощной волны эмоций. Они обоим казалось, что время остановилось – только звук и дыхание, только пульс музыки.       Когда песня закончилась, тишина длилась всего секунду, и после зал взорвался аплодисментами и восторженными криками. Это был момент, когда каждый почувствовал, что стал свидетелем чего-то очень важного, искреннего и настоящего.       Буржуа открыла глаза, встретившись с взглядом Куффена. Улыбка, полная облегчения и гордости, вспыхнула на её лице. Они сделали это. Вместе.       Гитарист поднялся со стула и сделал шаг вперёд, его глаза искрились мягким светом, отражая те самые чувства, которые долгое время скрывались за фамильярной улыбкой. Хлоя ощущала, как сердце стучит всё громче и громче, словно пытаясь вырваться наружу. Её ладонь невольно потянулась вперёд и мягко опустилась на затылок Луки, словно ища опору и одновременно даря тепло.       В этом мгновении вокруг словно замерло время – весь шум и свет залихватски исчезли за пределами их маленького мира. Она повернулась к нему, не задумываясь ни на секунду, и потянулась к брюнету, чтобы поцеловать его. Поцелуй был нежным и одновременно страстным – словно двух родственных душ, наконец-то обретших друг друга. В нём было столько обещаний и надежд, что казалось: сейчас они смогут преодолеть всё.       Куффен ответил с такой же теплотой, легко прижимая блонди к себе, словно защищая от всего мира. Их губы слились в поцелуе, уже не просто эмоциях с сцены, а в живом, настоящем чувстве, которое переполняло обоих.       Аплодисменты стали громче. К ним постепенно добавились восторженные возгласы и одобрительные выкрики. Кто-то даже свистел, выражая неподдельный восторг и радость за происходящее. Это был не просто аплодисмент — это была буря эмоций, которая словно подхватила эту искреннюю и нежную сцену, окутала её теплом и поддержкой.       О большем Хлоя мечтать не могла.

***

      — Мне не верится, — сказала Хлоя, слегка нервно покручивая в руках увесистую статуэтку в форме ноты. Она была изящной, с прозрачным синим оттенком, словно сделанной из хрусталя. — Мы серьёзно выиграли? Разве это не сон?       — А как могло быть по-другому? — улыбнулся Лука, пододвигаясь к ней ближе на сцене и слегка наклонившись, чтобы они могли говорить чуть тише, словно разделяя эту радость только между собой. Буржуа аккуратно передала ему статуэтку, и он поднял её к свету, играющего в отблесках прожекторов. — Это ведь твоя идея была: поцеловать меня на глазах у всей публики, — он чуть усмехнулся, заглядывая в её светлые глаза, полные искренних эмоций.       Хлоя ощутила, как краска поднимается к её щекам, и она почти превратилась в помидор. Девушка сама не ожидала, что решится на такой поступок: эмоции и чувства захлестнули её с головой в тот самый момент, и она просто не смогла сдержаться. Но в этом был и другой, приятный итог — их пара заняла первое место на фестивале, тогда как Адриан и его команда довольствовались вторым. Голубоглазая мягко улыбнулась, чувствуя тепло внутри.       — Кстати, — неожиданно прервал её беглые мысли гитарист, — загляни в телефон.       Хлоя, немного удивлённая, достала смартфон из кармана и включила его. В среднем ряду уведомлений сразу же выделялось одно единственное — сообщение из приложения MM.       «Что?»       Открывая сообщение, она увидела фото, которое прислал Лука на аккаунт Пчелы. На снимке была сама Хлоя: красивая, уверенная, стоящая на сцене и поющая, а Лука в тени сидел рядом, держа гитару в руках, словно поддерживая её тихо и незримо.       — Что?.. Это не может быть правдой... Как ты вообще узнал?! — с лёгкой растерянностью подняла взгляд на Луку блондинка, пытаясь понять, каким образом он догадался об этом.       Лука же просто ехидно улыбнулся, озорно сверкнув глазами и пожал плечами.       — Ты спалилась ещё в первый же день, когда зашла в аудиторию, а я рассказывал о фестивале. Видно, ты совсем забыла про татуировку, и когда сняла кожанку – я сразу всё понял, — спокойно объяснил он, будто это было самой обычной вещью в мире.       — Почему ты сразу не сказал? — удивлённо спросила Хлоя.       — Хотел посмотреть, сколько продержишься, — ответил Лука с игривой улыбкой, при этом его глаза светились доброй насмешкой. — Ты же знаешь, как я люблю маленькие тайны.       Буржуа залилась смехом, хватаясь за живот.        Она так тщательно пыталась скрыть правду, совершенно не замечая, как на самом деле она плавала на поверхности. Узнай об этом Сабрина – точно бы подкалывала до конца жизни.       — Я люблю тебя, Лука Куффен.       — Я тоже люблю тебя, Хлоя. Или, может, пчёлка? — усмехнулся гитарист, на что получил удар в бок. — Только не вздумай жалить!       Хлоя засмеялась в ответ, отступив на шаг, но в её глазах горели огоньки.  — Никогда, — тихо ответила Буржуа, кладя ладонь ему на щёку. — Только обнимать.       И в тот момент, забыв о толпе и свете прожекторов, они снова оказались вместе – вдвоём в своём маленьком мире, где музыка звучала только для них.