Детство

Сколько себя помню, отец никогда и ни во что меня не ставил. Для него я был всего лишь ошибкой, которую он когда-то совершил. "Дети не виноваты в проделках своих родителей". Мой отец не жил по таким понятиям, я был той самой "проделкой". Удобно скинуть всю вину на того, кто был лишь результатом твоих действий. К сожеланию моего отца, он жил в те времена, где мнение детей не учитывалось. Если родитель сказал тебе сделать что то—ты должен был выполнить это. Это касалось абсолютно всего. Конечно, иногда тебе могло повезти, и твои родители прислушивалтсь к тебе, твоим занятиям и предпочтениям. Но мой отец был страной, а страной быть куда хуже, чем человеком. Нужно жить по определённым правилам, иначе твой статус рескует быть пониженным. В то время, ты должен был женится на том, на ком скажет тебе отец с матерью. Нет, никаких мечтаний о любви, только суровая реальность. А страна должна была женится на том, кто ей выгоден. Поэтому моего отца женили на той, кого он не любил и даже не знал. Франция. Какая же ужасная женщина. Её воспитывал только отец, растил её как редкий цветок, из-за чего она была высокомерной тварью, которой все что-то были должны. Конечно мой отец был против этого, но этот брак нужен был миру. Их объявили мужем и женой, и с тех пор они оба стали не счастливы, особенной мой дорогой отец, который любил другую девушку. До всей этой истории с Францией, он сбегал из дома к другой девушке, Испании. О как он сильно её любил, как часто он говорил ей что в будущем женится на ней, а она как наивная дура верила ему. Когда он узнал что женится на Франции, он старался как можно лучше скрыть это, все ещё продолжая плести ей сладкую лож о том, что их ждёт счастливое будущее. И даже после свадьбы, он продолжил бегать к ней и врать. А она, полностью заглушенная его сладкими словами и собственной любовью, наивно верила ему. Он пытался усидется на двух стульях, с одной стороны жил с ненавистной женой, а с другой с любимой девушкой. Хотя я слабо верю что он действительно любил её, скорее всего он видел в ней очередную выгоду... Иначе я не могу объяснить то, что он даже не удосужился сказать ей о том, что женат, продолжая врать о том, что их ждёт счастливое будущее. На какое-то время им пришлось расстаться, Испании он сказал что у него очень много дел и забот, королевской чести. Наглый врун. На самом деле от их брака с Францией требовалось кое что—ребёнок. Наследник, который в будущем мог бы унаследовать их земли. Наследников нужно было рожать как можно быстрее, так как смерть могла настигнуть в самый неподходящий момент. А без наследника, твоя территория рискует остаться твоим врагам. Не сказать бы, что моего отца это волновало. Я вообще не уверен что его волновало в то время. Все то время пока он "усердно работал", Испания ждала его. Писала ему письма, а Великобритания прятал их, только бы Франция не усзнала о их романе. Ему было плевать на чувства Франции, самое главное для него—чтобы о нем не пошли слухи после этого. Еслибы кто то узнал, что он изменяет своей жене, это была бы котастрофа. Унижение и стыд на многие года и поколения. Все это время Франция отказывалась от наследников, не желая портить себя во время беременности, но это было и к лучшему для него. Он начал говорить ей о том, что если она не готова, он не станет на неё давить, и будет только рад если она захочет оставаться красивой и здоровой. "Я сделаю для тебя все что захочешь любимая, ты получишь все, что только пожелаешь, я низачто не стану давить на тебя, любовь моя". Ага, конечно, еслибы твои слова были бы такими же красивыми, как и твоя душа. Снова врал ей в лицо, хотя, проще назвать кому он не врал. На этот раз он наврал Франции, сказав что у него серьёзная работа, ну да, как-же. На самом деле он в очередной раз сбежал к Испании. Ох сколько же любви между ними было, он наверное почуствовал себя живым на эти несколько дней. Но именно за эти несколько дней, с ним случилось то, что вскоре изменило его жизнь. Я стал его кармой. Так как мой отец был не слишком осторожен, Испания забеременела. И после того как он узнал об этом, он сбежал. Сбежал как трус. Испания слишком боялась рассказать что с ней случилось, и не осмелилась рассказать обо всем хоть кому-то. И только потом она узнала что у него, оказывается, есть жена. Любовь зла полюбишь и козла. Она решила что скроет настоящего отца ребёнка. Чтож, во всяком случае она может быть уверена, что у нее будет наследник. После этого, отец все время проводил с Францией, стыдясь того, что он сделал. Иногда он присылал деньги Испании, но она не взяла ни гроша. Сжигала все, что пренодлежало ему. Как жаль что она никому ничего не сказала, на её месте я бы не то, что рассказал, я бы ещё и обвинил его во всём. Но она слишком сильно боялась осуждения общества. Через некоторое время Франция забеременела, мой отец сдувал с неё пылинки, заботясь о ней. Но как раз в это время родился я. Это было самое неподходящее время. Испания не могла содержать меня и одновременно скрывать от всех. Тогда она пошла на отчаянный шаг, её действия мне непонятны до сих пор, но я не был в её положении и не смогу понять её. Она решила вернуть меня отцу. Наверное она знала что он ни в чем не сможет её обвинить. Поэтому в один день она собрала мои вещи, вместе со мной и повезла меня к моему отцу. Как жаль что я был совсем маленьким и не знал куда меня везут. Ночью, она буквально оставила меня на пороге дворца и сбежала, она принесла меня словно "подарок" в корзине. Если честно, я бы предпочёл умереть от холода в тот день. Днем отец услышал плачь, всё таки я был маленьким ребёнком и хотел есть, я никак не смог бы это контролировать. Они вместе с Францией вышли на порог и заметили корзинку с одеялами. Отец в недоумении поднял её и посмотрел на меня, и только после того, как он заметил свой флаг на моем лице—он все понял. Франция так же поняла все сразу, сколько криков там было... А с учётом того, что сама она была беременна, она была в двойной ярости. Франция была умной женщиной и прекрасно понимала, что если кто-то об этом узнает, это будет конец их репутации. Слухи разлется всего за пару часов, поэтому она поставила его в такое положение: она сказала, что ребёнок, которого она родит—будет её наследником, и Великобритания не будет иметь права претендовать на него как на своего. Она сказала раз уж у него есть я, то пусть я и буду его наследником. Конечно моего отца не обрадовала эта новость, но у него попросту не было выбора. Он согласился, но было кое что ещё. В голову моего отца пришла идея, он подумал, если он испортит мне жизнь, и покажет что он любит только её и своего сына, то Франция сможет его простить. Тупее идеи я никогда не слышал. Конечно Франции было бы плевать на то, что со мной сделает мой отец. Будет он меня любить или нет, от этого её мнение не изменится. Она знает как держать свой авторитет и не пойдёт на уступки. Вот так появился я. Американская колония. Хотя для своего отца я был выродком, уродом и так далее. Я не помню свои первые года жизни, но я надеюсь что у моего отца было сердце и он не поднимал руку на меня. Я росс с пониманием того, что меня не любят. Ни мать, ни отец. Меня не было ни на одном семейном портрете, был отец, мать, мой младший брат Канада. Но меня никогда не было. Я сразу понял что мне здесь не рады и старался не появляться на глаза родителям. Чаще всего я просто находился у себя в комнате или в библиотеке. У нас была большая библиотека с множеством книг, это место было святым во всем этот гнилом дворце. Мой отец не выделил ни гроша, чтобы научить меня хоть чему-то. Писать, читать, нет, я этого не умел. Более того, всему этому меня учил мой младший брат. Я не знаю как, но он не перенял ужасный характер своих родителей. Он был добр ко мне и помогал мне. Именно он проводил со мной время в библиотеке и учил меня читать. Я довольно быстро научился писать, у меня был очень красивый почерк, за что меня хвалил мой брат. Когда уже становилось поздно, я в своей комнате разглядывал звезды на небе. Они были очень красивыми, я всегда мечтал увидеть их поближе, или хотя-бы выйти на улицу чтобы рассмотреть их чуть лучше. Но я знал что отец никогда не выпустит меня, точно не для такого глупого занятия. Именно тогда я начал думать над тем, что мне нужно сделать, чтобы отец увидел во мне нечто большее. Я начал практиковаться в нескольких занятиях, я подговаривал своего брата, чтобы тот просил родителей приобрести ему различные музыкальные инструменты и краски для рисования. Это было дорого, на тот момент, но я знал что Великобритания ему не откажет. Под давлением Франции. Вместе с ним мы изучали музыку и рисование. Я научился хорошо играть на скрипке, мне очень нравилось это занятие. А так же я учился рисовать, очень долго и усердно я тренировался. Я подумал что я бы смог нарисовать семейный портрет, где наконец буду и я. Уже в 12 лет я рисовал очень даже не плохо, ну, для своего возраста. И тогда я наконец сделал это. Я нарисовал портрет где была моя мать, отец и брат. Там, я наконец нарисовал себя. Я наконец почуствовал себя членом семьи. Брат тоже одобрил мою картину. Я показал портрет своему отцу, но он лишь накричал на меня. Сказал что я не имею права рисовать себя рядом с ними. После чего он разрезал холст. Ему всегда было плевать на мои чувства. В тот день Канада очень долго успокаивал меня, а я пытался понять что со мной не так. Я пытался найти в себе недостатки, пытался понять что же я сделал не так. Может я сделал что-то в детстве? Из-за чего отец начал меня призерать? Я искал в себе недостатки и тогда я начал что-то подозревать. В очередной раз я проходил мимо семейного портрета и кое что заметил. У всех у них были красные глаза, у Франции, Великобритании, Канады. А я? У меня были фиолетовые глаза. Тогда я подумал что меня не изображают на портретах потому что фиолетовая краска была очень дорогой, но я очень сильно ошибался. В какой-то момент отец заметил как я пишу стихи и заинтересовался ими. Я подумал что он наконец принял меня, но оказалось что он лишь обратил внимание на пой почерк. Он был очень красивым, в отличии от его собственного. Его почерк был отвратителен и его почти никто не мог разобрать. И тогда мой отец заставил переписывать все его документы, которые он писал от руки. Каждый день я то и делал, что переписывал его каракули. Я не мог понять что он писал, и когда я делал ошибки в словах он бил меня пледью. Ребёнка, которому было 13 лет (по физическому) он бил пледью, оставляя на мне розовые полосы. Он совершенно не стеснялся применять полную силу, и говорил никому об этом не рассказывать. Я был очень напуган и никому об этом не рассказывал, даже брату, а в мыслях у меня была только одна фраза:"что я сделал не так". Годы шли, а отец становился только жёстче. В один день он решил, что меня нужно научить фехтованию. Он выдал мне саблю и приказал драться с ним, я абсолютно ничего не знал об этом. Я даже не щнал как правильно держать саблю в руках. Он был слабаком, и мог отыгрыватся на мне, зная что я не смогу дать отпор по двум причинам: я слишком слабый, и я слишком пугливый. Пропустив один его удар, я лешился глаза. Я до сих пор помню сколько крови там было, помню как больно мне было, а отец стоял и смотрел на меня с чувством превосходства. Будто он победил своего самого злейшего врага. Мой брат обо всем узнал и пожаловался Франции на это, та накричала на него, но не потому что ей было меня жаль, а потомучто об этом просил Канада. На какое время это прекратилось, я продолжал писать его чёртовы документы, которые мне уже хотелось разорвать, но я бы не посмел. Когда-то даже доставалось Канаде, но не так сильно как мне. Я пытался его защищать, ведь как никак я его старший брат. Вот кто-кто, а он этого не заслужил. Не смотря на все я продолжал заниматься рисованием, продолжал играть на скрипке, и даже продолжал заниматься фехтованием. И все это взрастило во мне не поддельный гнев. Я ненавидел своего отца, ненавидел свою мать. И с каждым разом я становился все лучше и лучше и моего отца это напрягало, из-за этого он совершенно не стеснялся бить меня всеми возможными способами. Пытался делать из себя интелегента, хотя отрывался на мне... Апогеей его жестокости, стал случай когда вместо алых роз, ему привезли белые. Он ненавидел белые розы и именно тогда я попался под его руку. Как я говорил, краски стоили довольно дорого, не только фиолетовые, но и все краски в целом. Когда розы расцвели он приказал покрасить их в алый цвет. Он не собирался тратить деньги на это, он просто приказал выкачать из меня кровь и покрасить ей розы. Конечно никто из его подчинённых не желал делать этого, еслибы я умер это бы повесили на них. Тогда отец взял все в свои руки. Я почти ничего не помню из того, что случилось. Не знаю выкачивали ли из меня кровь, но если я этого не помню, значит это все же случилось. Я был очень зол, я ненавидел своего отца, я не мог терпеть его, высокомерный ублюдок. Я ненавидел его каждой клеточкой своего тела. Я понял что так жить я не собираюсь, я не станут плясать под его дудку. Я стал активно изучать фехтование, я стал грубить ему, отбиваться от него, делать то, что ему не нравилось. Я знал что моего отца очень просто запугать. Стоило мне один раз дать ему отпор, так он как трусливый пес переставал лезть ко мне на несколько дней. В этом и была его ошибка. Я вызвал его "на дуэль", раз уж он лешил меня глаза, то я был готов лешить его головы. Я не оставил ему выбора, я буквально приказал ему драться, и конечно же он не смог выстоять против моей уверенности. Я прижал саблю к его шее и хотел было вспороть ему глотку, но меня остановило то, что я не хотел оставлять Францию без мужа, а Канаду без отца. Сам я давно перестал считать его своим отцом, он и сам то часто не позволял называть его "папа" или "отец". Только по имени. Я видел страх в его глазах и только тогда я убрал саблю. Я приказал ему сделать меня независимой страной, к слову это не плохое достижение, жаль что только рука так и не дрогнула в тот момент. Стать независимой страной, при живых родителях, это было очень сильно. И отец послушался. Долго я пировал. Видел его стыдливое лицо, но при этом сама Франция была довольна. Не знаю чем конкретно, возможно мной, или тем, что кто-то наконец поставил моего отца на место. —Ладно, я понял, дальше можешь мне не объяснять. Я прекрасно учил историю. Так значит до того момента ты не знал, что Франция не твоя мать?, —спросил Германия. США повернул голову и посмотрел на немца. —Нет я не знал, но догадывался. С Канадой она всегда была ближе, я никогда не чувствовал от неё чего-то материнского. Я узнал что моя мать Испания, только когда она сама приехала и рассказала мне об этом. Германия все записывал в блокнот. —Хорошо, но прямо сейчас ты находишься в хороших, прости, нейтральных отношениях с отцом. Не так ли? —Я не воспринимаю его как своего отца, я воспринимаю его как страну, с которой у меня нейтральные отношения. Германия дописал что-то в своём блакноте и отложил его в сторону. —Хорошо, я тебя понял. Теперь ты можешь быть свободен. США кивнул и пошёл к выходу, как бы он не хотел рассказывать об этом кому-то, ему пришлось. Ведь очень важно знать психологическое состояние страны, особенно с такой историей.