Глава 3. Чертежи.

Мы не успели продолжить разговор с Валентино, так как у Ришелье неожиданно зазвонил телефон. Кардинал жестом попросила разрешения отойти и сделала несколько шагов по коридору. – Да, Вин, что ты хотела? – взяв трубку, спросила Арман. Выслушав ответ миледи, она нахмурилась. – Что ты имеешь в виду, говоря, что у Бекингэма будет такой-же корабль, как у нас? Несколько секунд длилось молчание – кардинал слушала ответ Винтер и с каждым мгновением хмурилась всё больше и больше. – Я свяжусь с тобой по видео-звонку так скоро, как только смогу, - наконец сказала Ришелье. – Скажи, ты сообщила Рошфору об этом? Через секунду, выслушав ответ миледи, кардинал убрала телефон обратно в карман брюк. – Мистер Литорель, мне срочно нужно к ближайшему компьютеру, - обратилась Арман к Валентино. Он кивнул и повёл нас по коридору дальше. Пока мы шли, я обеспокоенно взглянула на Ришу. Она, хмурясь, покачала головой. Через пару минут мы вошли в кабинет с оборудованием, и Валентино молча указал на стоящие здесь компьютеры. Ришелье быстро включила один из них и через пять минут связалась с миледи. – Говори, что случилось? – взволнованно заговорила кардинал. – Как только ты и королева отлучились, я попросила у Рошфора разрешение ехать в Англию для проверки дел Бекингэма, - начала рассказывать Винтер, нервно меряя шагами комнату, в которой находилась. – Там я с ещё несколькими шпионами проникла в лондонский Тауэр и пробралась в хранилище личных задумок или разработок герцога. Именно там среди самых недавних дел мне удалось найти чертежи точно такого-же корабля, как наш проект. Единственное отличие этих чертежей в том, что «Кровавый герцог» в три раза больше. Едва миледи закончила рассказ, мы с Ришей переглянулись. Я заметила во взгляде кардинала беспокойство, хоть и не сильное. – Хорошо, - наконец Арман снова повернулась к экрану компьютера и взглянула на Винтер. – Скажи, тебе удалось украсть чертежи? – Нет, - покачала головой миледи. – Я и сама едва выбралась из Тауэра живой. – Ладно, - кардинал ненадолго задумалась. – Теперь так: мы знаем о планах герцога, и поэтому нам нужно быть готовыми к тому, что при войне Франции и Англии у Бекингэма будет такой-же флот, как и у нас. – Нет, Арман, - покачала головой Вин, наконец остановившись перед экраном. Я впервые слышала, чтобы кто-то называл Ришу по имени. – По этому чертежу будет построен только один корабль. – Тем лучше, - заметила Ришелье, качнув головой. – Однако герцог далеко не сам придумал этот проект и набросал чертежи. Кто-то помогает ему в этом. – Причём кто-то, кто имеет не менее блистательный ум, чем ты, - хмурясь, подметила миледи. – Уж не подозревать ли нам в этом кого-то, кто хорошо осведомлён о твоём проекте? – Рошфора? – кардинал покачала головой. – Нет, Вин, это не он. Во первых, он и в глаза чертежи «Кровавого герцога» не видел. А во-вторых, Рошфор телом и душой предан мне, королеве и Франции. И в-третьих, он терпеть не может Бекингэма. – Значит, у Англии есть кто-то, кто способен на подобные тебе проекты, - заключила Винтер. – Но с первого взгляда так и не найдёшь этого гения. – Мне нужно время на раздумья, - сказала Арман. – Как только мы вернёмся, я попробую раскрыть эту тайну. Однако и вы с Рошфором будьте начеку – вдруг предатель среди наших. Но теперь, во всяком случае, мы будем знать, что у Бекингэма есть защитный флагман. Миледи кивнула и, распрощавшись, отключилась. Я посмотрела на Ришелье, которая в задумчивости потёрла переносицу. – Валентино, теперь, как вы видите, нам ещё больше нужны те сведения, за которыми мы сюда прибыли, - обратилась наконец кардинал к Литорелю. – Я понимаю это, миледи, - кивнул Валентино. – Я приложу все усилия для того, чтобы достать всю нужную Вам информацию. – Заранее благодарю вас, - Ришелье даже слегка улыбнулась. – Но помните, что то, о чём вы сейчас слышали, не должен узнать никто. Ни слово из сказанного мной или миледи Винтер! – Как скажете, Ваше Высокопреосвященство, - смиренно кивнул Валентино. Я ещё раз взглянула на Ришелье. Она задумчиво смотрела в даль, однако я заметила кое-что в её задумчивом взгляде. Это была та самая дьявольская хитрость, которая мелькала в глазах кардинала только тогда, когда исход обе щал быть смертельным.