Счастливый знак

Когда Кларк сидела в своей камере в тюремном отсеке Ковчега, от пола до потолка покрытой её собственными рисунками, сделанными углём на холодном металле, она редко всерьёз думала о метке на своём запястье. Земной цветок на короткой ветке с парой листочков, который давно вымер на планете далеко внизу, сгорел в ядерном огне давней войны и сохранился только на выцветших страницах оцифрованных учебников, лежащих на полках в библиотеке. Жасмин. В старых книгах любили описывать его нежный и сладковатый запах. Кларк не надеялась его ощутить. Её отец называл эту метку счастливым знаком. Он верил в старые легенды и считал, что как только Кларк встретит человека с таким же рисунком, как только коснётся его или её, чёрные контуры заполнятся цветом, а его дочь найдёт свою истинную половинку. Её мать была настроена куда более прагматично. Как врач она считала метку чем-то вроде атавизма, что было распространено во времена до бомб, но совершенно не имело смысла в космосе. С мединской точки зрения Эбби, конечно была права: население Ковчега не доходило и трёх тысяч человек, и метки душ им не нужны. Юная Кларк хотела верить отцу, но после его ареста и смерти всё это потеряло смысл. И вообще, совсем скоро ей исполнится восемнадцать, тогда её казнят, и наличие или отсутствие метки ничего не изменит. Но сегодня что-то однозначно изменилось, её метка словно пульсировала. Кларк, привычно руководствовуясь логикой, убеждала свой разум, что это просто нервы и тоска по отцу, увлекавшемуся древней земной романтикой. Однако на краю сознания всё ещё билась слабая мысль, что это не просто так. Кларк едва успела подавить это ощущение, когда дверь в её камеру открылась. Дальнейшие события пронеслись, как один миг: слова матери об отправке на Землю, выстрел транквилизатора, пробуждение в челноке, удар при посадке и короткий спор с неуместно красивым и одновременно раздражающим парнем перед открытием двери. Буйство красок и свежий воздух помогли её разуму вновь ускориться, наполняя его новыми чувствами и ощущениями. А потом пропал Джаспер, и она была вынуждена бросить вызов этому парню, Беллами Блейку, проникшему в челнок вслед за сестрой, чтобы собрать поисковую команду. Он был горяч, безрассуден и чрезвычайно дерзок, что не делало путь через лес легче. Кларк стралась не замечать его долгие и непонятные взгляды, которые ловила на себе всю дорогу. Метка снова забилась электричеством, когда Беллами поймал её над ямой, полной заточенных кольев. Да, её пульс стучал в ушах, эхом отдаваясь во всём теле, но это ощущалось совсем иначе. Это был не просто адреналин или необъяснимое влечение к какому-то парню. Нечто похожее на предчувствие, от которого Кларк поспешила отмахнуться, как и от озадаченного вида Блейка. Через три весьма загруженных дня (и благодаря помощи Уэллса, Финна и Октавии) Джаспер, наконец, очнулся, и Кларк вздохнула с облегчением. Одной проблемой на Земле стало меньше. Если бы ещё Беллами перестал так задумчиво на неё смотреть... Она взяла флягу с водой, вышла на улицу и, обойдя челнок, прислонилась к его задней стене. Лес был прекрасен в дневном свете, ветки слегка покачивались на ветру, отбрасывая лёгкие тени, листья трепетали, окрашенные десятками оттенков зелени, вдалеке щебетали птицы, а по ближайшему стволу сновали крошечные муравьи. У Кларк чесались руки нарисовать всё это, как только (и если) появится возможность. — Вот ты где, — спокойный голос Беллами вывел её из раздумий, заставляя почти подпрыгнуть. — Я искал тебя. — И зачем же? — она медленно моргнула, всё ещё осматривая пейзаж. — Хотел поговорить, — непривычно мягкий тон парня заставил её перевести взгляд в его сторону. — Что-то случилось? — Нет, — он прислонился боком рядом с ней. — Не совсем. — Тогда о чём? — она встретилась с его тёплыми карими глазами, приказывая себе не отвлекаться на бесконечные созвездия веснушек, украшающие его лицо. Она не собиралась признаваться, что лучше бы рисовала их, а не этот замечательный лес. — Вот об этом, — он осторожно, но крепко взял её руку и поднял обнажённое закатанным рукавом запястье. — О твоей метке. — Это тебя не... — гневная тирада прервалась, стоило ей заметить рисунок. То, что не менялось без малого восемнадцать лет, преобразилось за секунду. Белеющие лепестки с едва заметными прожилками, жёлтый центр и несколько оттенков зелёного, заполняющие листья и веточку теперь украшали руку Кларк. — Чёрт возьми, — вместо ответа Беллами отпустил её руку и оттянул ворот своей футболки в сторону, открывая собственный знак между плечом и ключицей. Белый цветок будто сиял на его бронзовой коже. Кларк непроизвольно развернулась, делая шаг к нему, чтобы лучше рассмотреть открывшуюся картину. — Всё это время это был ты, — выдохнула она, поворачивая голову и остро осознавая, как близко они стояли. Спустя мгновение губы Беллами оказались на её губах, она ахнула, но не отстранилась, позволяя ему углубить поцелуй. Пальцы Кларк запутались в его волосах, пока его ладони мягко, но надёжно держали её спину. Когда поцелуй прервался, они смотрели друг на друга, почти соприкасаясь носами. Она была уверена, что улыбка Беллами отражает её собственную. — Не думала, что когда-то это увижу, — голос Октавии ворвался в их счастливый пузырь, заставляя обоих вздрогнуть и обернуться к его источнику, не разрывая объятий. — Это круто, ребята, поздравляю, — она весело подмигнула и исчезла из поля зрения. — Мне нужно догнать её и остановить от распространения этой новости по всему лагерю, — вздохнул Беллами. — Ты не хочешь, чтобы кто-то узнал о нас? — от этой мысли у неё внутри похолодело. — Я просто хочу насладиться этим ещё немного наедине. Хотя бы один день, — он мягко поцеловал её в щёку. — Как только остальные узнают, они не оставят нас в покое. — Ты прав, — она притянула его для короткого, но грязного поцелуя, а затем ласково толкнула в плечо. — Теперь иди, укрощай ураган. Беллами рассмеялся, но поднял её запястье, чтобы коснуться губами метки, после чего подмигнул ей и отправился на поиски своей неугомонной и непредсказуемой сестры. Тем же вечером ей было плевать, видел ли кто-нибудь в лагере, как она зашла в его палатку. Не тогда, когда мягкие губы и большие тёплые руки Беллами блуждали по её обнажённому телу, узучая и картографируя каждый изгиб, заставляя её кожу гореть от наслаждения и предвкушения. Кларк не знала, что способна издавать такие звуки, пока он, наконец, не оказался внутри неё, двигаясь в идеальном темпе, ударяя по всем нужным точкам, шепча слова любви и нежно рыча ей в ухо. С последним рывком и касанием её самой чувсвительной точки Беллами отправил их обоих за край, заставляя увидеть звёзды. На рассвете она проснулась в его постели и повернулась в его объятиях, чтобы лёгко поцеловать его метку. — Люблю тебя, — сонно пробормотал Беллами, крепче прижимая Кларк к своей груди. — Поспи ещё. — Я тоже тебя люблю, — улыбнулась она, снова погружаясь в сон. Её отец был прав, метка оказалась счастливым знаком.