Клара и Джейк

      Слухи распространились быстрее, чем фото с их поцелуем в школьном Instagram. Кто-то из одноклассников тайком снял, как они целуются на перемене за школой, у старого клёна, чьи ветви десятилетиями хранили секреты влюблённых. К утру следующего дня весь Бримвуд знал: Клара Ридж и Джейк Харпер — больше не просто друзья. Комментарии под постом пестрели смайликами-сердцами и едкими вопросами: «Клара и Джейк? Серьёзно? Они же как брат и сестра!» — писала Лиззи Картер, а под ней кто-то язвительно добавил: «Может, это розыгрыш для хайпа?». Даже учитель алгебры, мистер Донован, ехидно спросил на уроке: «Харпер, а ты точно успеешь сдать работу, или слишком занят романтикой?». Джейк, покраснев до корней волос, пробормотал: «Успею. И романтика тут ни при чём», — но Клара, сидевшая за соседней партой, заметила, как его пальцы нервно сжимают ручку. Она знала: он боится, что их историю превратят в шутку.       Но если Джейк пытался сохранять хоть каплю сдержанности, то Клара будто нарочно бросала вызов. На следующий день она пришла в школу в его потрёпанной худи с надписью «Rebel Without a Cause», которую он «случайно» забыл у неё после ночёвки. Ткань пахла его дезодорантом — смесью мяты и металла — и каждый раз, когда она ловила этот запах, сердце билось чаще. На перемене она уселась на подоконник в коридоре и громко начала читать ему стихотворение собственного сочинения:       — «Ты — мой хаос в мире графиков и правил...»       — Клара, — Джейк схватил её за локоть, смущённо оглядываясь на хихикающих одноклассников, — ты что, рехнулась?       — Рехнулась? — она ухмыльнулась, закидывая ногу на ногу. — Просто делюсь искусством. Или тебе стыдно?       Он замер, и в его глазах мелькнуло что-то новое — вызов, смешанный с восхищением.       — Ни капли, — пробормотал он, выхватывая листок. — Но рифмы хромают.       Когда Сара Миллер, староста класса и главная сплетница, спросила: «Неужели тебе не стыдно? Все же видят!», Клара лишь подняла подбородок и улыбнулась: «А что тут видеть? Мы просто... Счастливы». Но внутри её грызла мысль: «А если он передумает? Если всё это — ошибка?»       Джейк, обычно избегавший публичных сцен, теперь водил её на все школьные мероприятия. Даже на благотворительную ярмарку, где он терпеть не мог толпу и запах жареной сахарной ваты. Они стояли у стенда с домашним лимонадом, и Клара, смеясь, вытирала ему лоб салфеткой, пока он пытался выиграть для неё плюшевого медведя в тире. Пока он целился в тире, его руки дрожали — не от волнения, а от желания сделать её счастливой.       — Стреляй левее! — кричала она. — Он же сдвинут!       Когда пуля наконец попала в мишень, и плюшевый медведь упал к её ногам, Джейк обнял её так крепко, что она задохнулась от смеха. Фото этого весёлого момента мгновенно улетело в сторис Сары с хештегом: #ЭтоНеЛимонадЭтоЛюбовь.       Да, у них в школе первое время не всё было идеально. Одноклассники делились на два лагеря: те, кто завидовал, и те, кто открыто злился. Том Ларсен, теперь с носом с горбинкой после того раза от сломанного носа, как-то загнал Клару в угол у раздевалки:       — Ну что, Рыжая, теперь ты королева школы? Думаешь, он с тобой надолго?       Она уже собралась ответить, но за спиной раздался голос Джейка:       — Дольше, чем твоя коллекция тупых шуток.       После этого инцидента они стали ещё более неразлучны. Хотя казалось бы, куда уже больше? Джейк провожал её до кабинета биологии, а она сидела с ним на скамейке запасных во время футбольных тренировок, крича: «Беги, Супермен!», когда он забивал гол.       Даже миссис Грэй, встретив их в библиотеке, ворчала: «Тут не место для сериальных страстей». Но разрешала им втихомолку есть печенье в читальном зале. С условием, что они не будут крошить и пачкать грязными руками книги.       В день последнего звонка Клара нашла в своём шкафчике конверт с билетами на концерт её любимой группы. На обороте было написано: «Ты говорила, что это "нереально". Я люблю нереальное. — Дж.». Она не плакала, даже когда директор вручал ей аттестат, но когда Джейк, стоя на сцене, посвятил свою речь «девчонке, которая превратила его жизнь в квест», — смахнула слезу рукавом мантии.       Главным же испытанием для них стали школьные танцы. Раньше Джейк ненавидел их. Духота актового зала, дурацкие конкурсы вроде «Короля и Королевы бала» — всё это казалось ему фальшью. Но теперь он стоял перед зеркалом в гараже, повторяя шаги под ролик на YouTube, пока мать не застала его в четвёртом часу ночи.       — Учишься для Клары? — улыбнулась она, ставя кружку какао на верстак.       — Нет! — он покраснел. — Просто... не хочу выглядеть идиотом.       На первом пробном вальсе он всё же наступил ей на ногу.       — Прости, — пробормотал он, но Клара рассмеялась:       — Это символично. Начало новой эры разрушений.       Её пальцы вцепились в его плечи, и он вдруг понял: даже если весь мир назовёт их дураками, её смех стоит любых насмешек.       К выпускному балу они уже стали профессионалами. Под медленную мелодию «Fly Me to the Moon» они кружились в центре зала, его рука жгла кожу на её талии сквозь тонкое платье. От неё пахло яблоками — точно как свечи в их мельнице. Клара, обычно болтливая, молчала, прижавшись лбом к его подбородку. Только потом, когда музыка сменила ритм, она прошептала:       — Помнишь, как ты отказался танцевать со мной в девятом классе?       Он наклонился ближе, губы коснулись её виска:       — Потому что боялся, что ты почувствуешь, как я дрожу.       — Дрожал? — она откинула голову, глаза сверкали. — Ты тогда сказал, что ненавидишь медленную музыку.       — Врал. Ненавидел, что не могу обнять тебя, не вызвав вопросов.       Рядом промелькнула Эмили — та самая, с розовыми прядями, — и Клара невольно впилась ногтями в его плечи, сжимая те слишком сильно. Но Джейк лишь улыбнулся и притянул её ближе: «Расслабься. Я теперь твой пленный рыцарь».       После выпускного они забрались на крышу школы — место, где они не раз прогуливали уроки. Теперь же здесь пахло свободой и краской из баллончика, который Джейк купил накануне. На ржавой вентиляционной трубе он вывел: «Клара + Джейк = ???».       — Глупо, — она фыркнула, но взяла баллончик. — Ты хочешь, чтобы нас снова наказали?       — Это не глупость. Это вопрос на миллион, — он присел на корточки, наблюдая, как она выводит ответ.       Знак «Бесконечности» растекся по металлу, как розовое облако. Джейк обнял её сзади, его дыхание смешалось с запахом краски:       — Ты уверена? Математики говорят, что бесконечность — это парадокс.       — Пусть. Это наш парадокс.       Их тени на закате растянулись до самого леса, где когда-то пряталась капсула времени. А внизу, под крышей, школьные стены, испещрённые их именами, хранили историю, которая только начиналась.       Они сидели там долго. Вспоминая, как в девятом классе прятались здесь от охранника, как Клара разрисовала его конспекты смешными рожицами, а он подкладывал в её ланч-бокс записки с цитатами из «Над пропастью во ржи». Джейк достал из кармана смятый листок — то самое стихотворение, которое она написала ему спустя пару недель, когда он переехал в Бримвуд. «Друг — это тот, кто крадёт твои карандаши, но возвращает их с улыбкой».       — Ты всё ещё врешь, что не плакал, когда я подарила тебе это, — она ткнула его в бок.       — Не плакал. Это был... аллергический ринит. От твоих духов, — сказал он громко, но потом добавил чуть слышным шёпотом. — Или же аллергия на твою вредность.       Рассвет застал их спящими плечом к плечу, а утром дворник, увидев надпись, лишь покачал головой: «Молодые дурачки. Зато красиво».