Любить никогда не поздно

      Эта история про двух людей, которые за пол года совершили куда больше, чем многие за всю жизнь. Это рассказ о тех, кому за пятьдесят и о тех, кто знает, чего они точно хотят, даже если этот выбор несёт последствия.       Они познакомились, как это редко бывает в высокоразвитом технологичном мире, через знакомых знакомых и найдя друг друга, просто приняли это как данность. Слишком разные, но такие похожие. Их точкой соприкосновения стал один Комиссар, что задумал совершить нечто настолько невероятное, что спустя всего шесть месяцев этот поступок, а если уж быть точнее, череда поступков, стали известны на весь мир, войдя в историю. И учебники зафиксировали и их имена в том числе.       Они не мечтали об этом, живя в маленьких посёлках, в которых комиссары существуют скорее для галочки и присутствует полное самоуправление с отмыванием денег. Они жили далеко, пока однажды один из них не был перенаправлен на новый алгоритм как строитель в поселении комиссара R-700LW, а вторая не обнаружила этого же комиссара, связанного своим собственным мужем.       Дэйв, он же Лололошка стал для обоих из них кем-то необычным, неожиданным. Другом, знакомым, поддержкой и маяком. Живым символом революции и они пошли за ним, сами не замечая, как начали сближаться. Ванессе стало плохо? Лионель тут как тут. Лионель волнуется о комиссаре? Ванесса испечёт свои фирменные оладушки и успокоит сердце не такого уж и молодого мужичка.       И, к сожалению, у них и не было возможности размусоливать. Работа, дом, собрание, новость. И так по кругу. И так всё дальше и больше опасностей, больше нервов. И они всё ближе. И он уходит за ней, пытаясь поддержать. Сжимая её мозолистые руки и всматриваясь в карие глаза и неумело шепча слова поддержки.       У них не было времени и на разговоры по душам. Только молчание, взаимовыручка и эти крепкие объятия, которые могут передать всё. Всю ту скопившуюся боль, усталость, переживания и злость, что в них была. Злость на Империю, злость на судьбу.       Лионель честно восторгался своей Нессой, как он начал её называть невольно при очередной встрече. Невероятно сильная женщина, сумевшая вытерпеть жизнь с маньяком, который не только убил множество общих с Ванессой знакомых, но и их общего сына. Но даже так она всё ещё осталась мягкой и покладистой. Она осталась его пышкой, булочкой, как он называл её в перерывах между всеми теми событиями, которые благодаря комиссару, Кейт и Радану врывались в их жизнь.       Он с радостью бы растянул каждое мгновение, но растягивать было некуда. События неслись слишком быстро и он видел в чужих глазах тихий страх. Страх за них двоих, страх за сына, который находится в самой гуще событий. Страх за следующий день. И он сжимал её руку крепче, смотря как она мягко улыбается и сжимает его ладонь в ответ.       Она восхищалась им тоже. Лионель был невероятно сильным мужчиной и очень целеустремлённым. Он всегда хотел помогать другим и имел лидерские качества. Он смог сплотить всех в поселении Дейва и даже подменять и прикрывать своего комиссара, пока тот устраивал такое, отчего у неё самой порой кровь стыла в жилах. Пусть она и не знала всего. Того, что она слышала ей хватало.       Она продолжала жить, перестраивая свою жизнь и впуская в неё что-то новенькое, что-то, чему, наверное, там не место. Возможно, для любви и отношений было и правда слишком сложно, но чужие крепкие руки держали её так уверенно и с тем же так бережно, что она таяла в этих объятиях, ощущая себя не пятидесяти пяти летней женщиной, но двадцатилетней девчушкой. И это давало сил, заставляя работать усерднее, периодически срываясь за город, в поселение где жил Лионель и очень часто пропадать стал и Радан. Она продолжала жить, но что-то в её жизни переменилось. И она чувствовала, как расцветает.       Даже когда вокруг происходило восстание. Даже когда был переворот и прочие ужасы. И она продолжала стоять прямо, оставаясь сильной. Очень сильной, подобной скале. Только вот рядом с Лионелем всё словно менялось. А ведь даже не прошло и трёх месяцев.       Он был мил и умел делать разное руками. От домов, до резных тарелок. Про таких говорят “с золотыми руками мужик”, а она ему просто готовит его любимый суп с галушками, садясь напротив и улыбаясь тихой улыбкой. Ощущая как от этого сёрбанья из ложки согревается душа. Такая домашняя атмосфера, наполненная уютом… Но такая быстротечная. Ведь завтра опять вставать с петухами и ехать в Эмпориум на работу. И опять волноваться.       Их встречи были также редки, как и возможности поговорить по душам. И то, большая часть из них заключалась в помощи младшему поколению, исполнению своих обязанностей и подготовки ещё одного шага в их общем плане по свержению власти.       И ведь он был готов защищать её, даже если вовсе не умел. Даже когда на пороге столовой замаячил главный секретарь, пусть он и пришёл предупредить, но сам Лионель закрыл Нэссу, спрятав от чужого возможного взгляда. Желая защитить её он и в будущем поступал так не раз, закрывая женщину, что была ниже на полторы головы своим массивным телом рабочего и поджимая губы.       Но даже так все события связанные и с ними и с самой революцией развивались слишком быстро. Они были так безжалостны и беспощадны, что даже не давали передохнуть, только сильнее швыряя в гущу событий и заставляя переживать. Заставляя хвататься ещё крепче друг за друга и поджимать пересохшие губы. И они понимали друг друга без слов.       Иногда они тихо сидели вместе. Это случалось редко. Уже тогда, когда бежать было некуда. Сидели и тихо разговаривали о свадьбе для Радана с Шерон. Ванесса тихо говорила, что у неё есть несколько задумок для их свадебных нарядов и что было бы невероятно, если бы всё закончилось хорошо. Что она была бы счастлива, если бы смогла, успела бы, понянчить внуков. И невольно по щекам от вечного стресса текли слёзы. И их утирала заботливая рука мужчины, что не всегда знал нужные слова, но продолжал пытаться подобрать их.       И Лионель понимал её, делая маленькие подарки из дерева с помощью перочинного ножа и смотря как она собирает свою маленькую коллекцию разных деревянных безделушек, тихо изредка продолжая шептать о приснившихся кошмарах. Продолжая что-то печь.       Ванесса была удивительной женщиной, что смогла приготовить и накормить целую кагалу людей при этом имея совершенный минимум ингредиентов в запасе. Конечно это не сравнится с похлёбкой на крысином бульоне и с крысиными котлетами, которые в особо трудные времена готовила Люси в их поселении, но Несса так же могла удивлять, умея накормить всех и каждого, когда это было совершенно невозможно. И она продолжала мечтать тихо вслух, как наготовит еды на свадьбу Радана. И как она надеется, что они поженятся как только всё кончится.       А Лионель только сидел и слушал, восторгаясь её верой. Ощущая, как сам не до конца уверен внутри. Пусть он и не выказывал этого, но это всё ещё было так. Просто спрятано слишком глубоко внутри. Но, когда через пять месяцев, которые пролетели как один, всё закончилось, он только и смог, что выдохнуть с облегчением.       Выдохнуть и при очередном разговоре о Радане и Шерон, тихо спросить, о самой Ванессе. О их будущем. Да, прямо так, на кухне, пока помогал чистить картошку для очередного шедевра Ванессы на множество персон. Спрашивал о замужестве, понимая, что знает Нессу всего ничего, но уже влюблён. Уже хочет просыпаться рядом и идти есть её еду, а после идти на работу и возвращаясь видеть опять её. Делать ей подарки и смотреть как она им радуется. Жить самой простой жизнью, но вместе. Так, как иногда теми редкими вечерами. Сжимая руки друг друга до самой старости.       Но женщина лишь отшутилась, покраснев и обсуждение отложилось на два дня. Уже в следующий раз, чуть более настойчиво, Лионель опять предложил это же и Ванесса согласилась. Согласилась и решила взять всё в их крепкие руки. Как всегда, удивительная женщина.

***

      — Так мы и поженились, — закончил свой рассказ Лионель, поглаживая чужую морщинистую руку и слабо улыбаясь.       — Дедушка, бабушка, а расскажите ещё про то, как вы в поселении всё обустраивали! — попросила девочка лет шести.       — Энн, я думаю, дедушка и бабушка уже устали, — подходя и мягко улыбаясь, заметила Шерон. — К тому же, всё уже накрыто на стол. Пойдём праздновать ваше восемьдесят второе день рождение, мама.       — Какая же ты всё-таки иногда хозяйственная, если захочешь, — улыбнулась старушка, поднимаясь и удерживаясь в ровном положении лишь благодаря дополнительным имплантам в позвоночнике и ногах. — Ну да ладно, пойдём, Лио к столу. Нам и правда пора.       — Как скажешь, Нэсса, как скажешь...