Св....ние

       Начался очередной прекрасный день — любой день прекрасен, когда говоришь и делаешь, что хочешь, а не что надо. Старшая дочь Мюмлы-мамы воткнула по полпряника в рты всем младшим братьям и сестрам, решила, что для завтрака этого достаточно, а кто не наелся, подберет себе крошки с полу, — и вприпрыжку сбежала в сад. Обернувшись у самой ограды, она увидела, что на крыше дома сидит мама, и рядом, головой на ее коленях, лежит бродяга Юксаре. Хорошо бы он был папой. Он всегда дома, даже если и не делает ничего. А, мама все равно сделает как хочет. Она ведь тоже мюмла. Девочка перелезла через забор и приземлилась ровно на другого новенького зверька, круглого белого муми-тролля. — О, тебя-то я и искал, — обрадовался он, потирая отдавленный бок. — Есть дело. Государственной важности. — Взяв ее под лапку, он оглянулся по сторонам, как настоящий заговорщик, и повел ее в сторону заброшенных полей с каменными заборами. Дело обещало быть интересным. — Хочешь стать настоящей королевой? — Я и так королева, — потупив взор, ответила Мюмла и, чтобы ни у кого не осталось сомнений, сделала очень изящный книксен. — Из царства волшебных цветов. Сюда меня подбросили в колыбельке из лепестков чайной розы. Муми-тролль пару секунд таращился на нее, смешно открыв рот, а потом рассердился. — Опять ты все выдумываешь! А я серьезно, между прочим! Ты станешь королевой, если свергнешь Самодержца. Я почитал разные книжки, это называется революцией, или еще свержением монарха. Я объясню, что надо делать. И он стал рассказывать про демонстрации, крики «долой», фонари, захват телеграфа и почты, оружие, декреты… Все слова были красивые, но Мюмла пока что рассматривала в голове первое слово. Ре-во-лю-ци-я. Это должно быть что-то красивое и звонкое, как хрустальная люстра. Серебристое, скорее всего. И очень интересное. Итак, решено. Сегодня она займется революцией. Или све… сви… что он там еще говорил? Конечно же, свидание! — Вот тебе план, на случай, если забудешь порядок действий. — Муми-тролль вручил ей свернутый в трубочку лист бумаги с буквами, подтолкнул в сторону Королевского сада, а сам юркнул в кусты. Кисточка его хвоста осталась лежать на дороге. Смех, да и только! *** Самодержец, как всегда, сидел на троне. Сегодня трон стоял под большой акацией. С нее падали стручки, монарх делал из них пищалки и раздавал детворе. Мюмла припоминала, что для революции (свидания) сначала надо прийти к трону толпой и кричать «Долой царя!». Хотя зачем толпа? В толпе одну маленькую мюмлу будет не видно и не слышно. И она стала носиться вокруг трона с воплями «Домой царя!» — Эй, дитя! — окликнул ее Самодержец через пару минут. Ура, сработало! — Подойди сюда, Мы никак не разберем, что ты имеешь в виду. Мы уже дома, весь остров — Наш дом. Но Нам нравится, что ты так печешься о нас. — Ну как же, — со знанием дела заявила Мюмла, взбежав к трону, и устроилась у Самодержца на коленях. — Вы помните меня? Это я вас поцеловала на садовом празднике в честь вашего столетия. А когда хемуль, играющий на литаврах, поцеловал в нос фрекен Филифьонку, одна гафса сказала другой, что теперь он обязан жениться на той фрекен. Значит, и я должна жениться на вас и стать королевой! Самодержец так закашлялся от смеха, что уронил ее на пол. Однако Мюмла умела приземляться ровно на ноги и потому не ушиблась. Что там дальше? Что-то с почтой и что-то вешать на фонарях? Можно было заглянуть в шпаргалку, но это слишком обыкновенно и скучно. Она придумает гораздо лучше! — Ваше величество, у вас есть письма? Самодержец кликнул дирижера хемульского оркестра, все музыканты бросили играть и стали рыться по карманам, но наскребли лишь пару писем. Тогда по королевскому приказу они наделали из нотных тетрадей и конверты, и сами письма. Получилась уже солидная стопка. Мюмла еле удерживала ее обеими лапками, когда снова забиралась на трон. Вот, почту она захватила, что дальше? Конечно, подбросить в воздух как можно выше и кружиться под снегопадом из конвертов, а потом отрывать от них клочки, лепить снежки (не мокрые, не тающие, не твердые — короче, идеальные!) и швыряться ими в хемулей, изображая защиту трона от врагов. А из оставшихся конвертов сложить бумажные фонарики и развешать по веткам. Потом попросить Самодержца зажечь фонари. Ну и что, что солнце светит? Они, фонари, все равно как звезды, потому что, как рассказал ей дядя Фредриксон, звезды светят даже днем, но солнце забивает их свет. «Представляете, — доверительно сообщила Мюмла, растягиваясь на троне, пока Самодержец отходил к выключателю фонарей, — над нами сейчас полное небо звезд! Видите огоньки фонарей? Еле-еле? Я тоже. А звезды еще слабее. Но они там есть!» «Что за фантазерка!» — улыбнулся Самодержец, но запрокинул голову, и корона упала с его лысины, а Мюмла бросилась вдогонку и целых двадцать шагов до трона шла в самой настоящей короне. На самом деле получилось больше, потому что надетая на макушку корона ободом доставала маленькой мюмле почти до пояса, и кто знает, куда бы Мюмла убежала, не видя пути, но Самодержец подавал ей команды голосом — направо! Да не на то право, а на другое! Вот так, прямо теперь! Осторожно, ступенька! Он очень сильно смеялся и сказал потом, сняв с нее корону, что это почти как машинка на дистанционном управлении, а потом спросил, чем мюмла еще развлечет его. Она немножко запыхалась и устала от беготни и смеха, поэтому полезла в шпаргалку. Там было непонятное слово «декрет земля крестьянам», но она решила сократить и украсить его и ответила: — Секрет! — Ну, ну, — пожурил ее Самодержец, — Мы любим только те секреты, которые знаем сами, а другие не знают. Что у тебя там еще припасено, малышка? — И он взял у нее листок. Пробежал взглядом по строчкам. Почесал в затылке, чуть снова не уронив корону, поправил очки, перечитал еще раз, шевеля губами. — Дитя, ты хоть знаешь, что это? — Конечно! — ответила Мюмла. — Там написано, как провести свидание! — И кто тебе дал этот… эту прокламацию? «Круглый белый зверек муми-тролль из домика над обрывом у моря» само по себе звучало неплохо, но можно сделать еще лучше! — Высокий черный человек в плаще и маске, — таинственным голосом, почти как Привидение, поведала Мюмла. — Ай-ай-ай, — огорчился Самодержец, посмотрел на нее совсем печально. — Оказывается, некоторые Наши подданные не умеют читать. С одной стороны, это хорошо, что они не понимают смысл всяких глупых листовок, с другой — они не поймут и Наши остроумные таблички в саду, и объявления о грядущих праздниках, и почетные грамоты… Надо срочно создать школу и учить грамоте всех Наших непутевых, бестолковых подданных, не умеющих читать и писать. Но ты хотя бы знаешь цифры, раз смогла прочесть выигрышный номер на лотерейном яйце на том празднике. — Конечно! Вот, девятьсот девяносто девять, — ответила Мюмла, порылась в карманах платья и выудила деревянное яйцо с цифрами «137» на боку. И на всякий случай соскочила с подлокотника трона и побежала к выходу из сада, крикнув напоследок: — Спасибо за чудесное свидание, ваше величество! *** — Ну как? — Муми-тролль бросился к Мюмле, как только она показалась из-за кустов. Он в этих кустах просидел весь день, жутко проголодался, немного замерз от голода и накормил собой десять комаров. А тут эта пигалица появляется одна, без королевской гвардии и полицейских. Не мог же Самодержец отпустить революционерку? Даже для такого доброго и сумасбродного правителя это чересчур. — Во! — оттопырила большой палец Мюмла. — Это было отличное свидание. — Свержение! — взвыл Муми-тролль, хватаясь за голову. — Свержение, а не свидание! О глупые девчонки! Чтоб я хоть раз связался хоть с одной из вас… От досады он боднул головой каменную стенку вдоль дороги и тут же пожалел — и о том, что стукнулся, и что доверил самую важную часть плана глупой, глупой мюмле! А ведь казалось, она самый подходящий исполнитель: не струсит, как Шнырек, не поленится, как Юксаре, не сочтет всю затею неблагоразумной, как Фредриксон. Да, Муми-тролль тоже обладал всеми нужными качествами, но он ввиду своих неоспоримых талантов мог и преуспеть в свержении Самодержца. А этого ему не хотелось бы. Во-первых, Самодержец, конечно, не без странностей, но правит очень мудро, свергать его не за что. Во-вторых, революционеру придется самому взять бразды правления, и тогда на жизнь времени не останется, не то что на путешествия! Нет, должен быть еще какой-нибудь способ сняться с якоря.