Часть 1. Божий дар

Я – прелесть, я – ангел, меня так и встречают: «Доброе утро, ангел!» Я прекрасна без изъянов! Примерно так и начинается каждое утро перед зеркалом у Теодоры Нотт. Часто бездельники из Ведьмополитена пишут, что если говорить хорошие слова самой себе, то рано или поздно это станет правдой. Теодора естественно не верила в этот бред, но фраза зацепила. Когда она увидела это в новостной сводке любимого журнала (самого популярного и почти единственного для девушек, будем честны), то они с Дафной мягко говоря ухохотались за завтраком, да так, что даже глупенькие Винсент и Грегори попросили быть тише. Впрочем, это на самом-то деле было недалеко от правды, если убрать немного хмурое выражение лица (заёбанное), потому что кто-то опять всю ночь читал бульварный роман про приключения волшебницы в Трансильвании (а кто не хочет сексуального и горячего высшего вампира... пусть они и встречаются примерно с такой же регулярностью, как... ну как если бы встретились с высшим эльфом, то есть никогда), естественно, что правды там ноль, как и смысловой нагрузки, но… это было её слабостью... Она обожала зачитываться книжками без особого смысла, но с интересным сюжетом и персонажами. Да. Она была заядлой любительницей бульварных романчиков, как какие-нибудь домохозяйки, у которых не было особого счастья в жизни, кроме этих романов, ну и что… зато Тео была счастлива! Дафна часто смеялась с её вида по утрам, прекрасно зная, почему лучшая подруга так выглядит… Да-да вечно недовольный спригган! Пусть Тео с усмешкой признавала это, но! В отличие от уродливых спригганов она была красоткой (ну для части людей точно)! Как никак, они с Дафной самые красивые девушки на курсе. Идеальная Гринграсс с поистине аристократическим нравом (мордой кирпичом, холодным тоном и умением часами о погоде, как стебала её Тео). Она, кстати, была высокой блондинкой метра семидесяти трёх с уже проявившейся грудью второго размера, плавными линиями бедер и вполне проявившейся узкой талией, если кратко, то она была той самой горячей девушкой из порножурнала HOLY WITCH. Ещё и лицо было подходящим, стервозное: тонкие брови темного цвета, зелёные глаза, прямой тонкий нос, припухлые губы и выделяющиеся скулы. Ей до идеала Дафны, конечно, как до Лютного переулка на метле, но тоже ничего! Нотт, что всё время ходила с любимой подружкой, была иного типажа, благо, природа не обделила, и она не терялась на фоне блистательной подруги, а то ещё больше комплексов не хватало... Тео, в отличие от подруги, была метр шестьдесят четыре, выше среднего, но в меру, фигура у неё была неплохой, свои минусы есть, но приемлемо. Фигура груша с пухлыми бедрами, животиком, и, в целом, она была из греко-римской породы — женственная и округлая. Кудрявые черные волосы, большие голубые глаза, овальное лицо с прямым носом, пухлыми губами. Для кого-то она была жирухой (ну, а кто не любит вкусную еду?), но себе она нравилась. Внешне была копией погибшей матушки (та была гречанкой), только цвет волос, да глаза батюшки. Да-да, как раз из-за матушки она и была названной Теодорой Христиной Нотт, вот уж точно, не магические имена, но а кто не без греха, а? Матушка была верующей христианкой, а батюшка слишком любил супругу, чтобы отказывать в последних просьбах. Феодора, Федора, Теодо́ра (греч. Θεοδώρα — Божий дар) — женское имя, вариант мужского имени Феодор (Фёдор, Теодор). Христина произошла от латинского слова “сhristianus”, означающего “христианин”. Христина – значит Христова, то есть посвятившая жизнь Господу. В магической Британии имечки у меня просто пушка бомба, так сказать, резонансные. Да и к тому же, была я не протестанткой, а самой настоящей православной, коей была матушка. Ещё и, крещённая я была в младенчестве. Очнувшись от оклика Минни, что сказала поторопиться, Тео в последний раз кинула взгляд в зеркало, удостоверившись, что волосы не слишком растрёпаны, форма чистая, аккуратно сидит на ней, туфли начищены, после чего, кивнув самой себе, пошла завтракать. Завтрак не ждёт, а есть очень хочется, вот уж точно, она не собиралась позориться в несчастном купе своим урчащим желудком, а то прецедент был... Слава богу, что за соседним столом был неотёсанный Уизли, и подумали на него. Примечательно, он даже не отрицал, лишь широко расширившимися глазами смотрел на неё, но постыдную тайну не выдал. Она тогда смущенно улыбнулась ему, тихо поблагодарив, Уизли покраснел, и нарочито громко начал бурчать, что не успел наесться. Тогда Тео подумала, что всё же он не такой уж и чурбан. После этого случая она подарила ему вкусные конфеты, естественно, когда никто не видел. А то ещё вон что придумают, мол, слизеринка аристократка дружит с гриффами, ну его. У неё вообще-то была гордость! Божечки, как же хорошо, что сегодня первый учебный день! Хотя бы нет пар! Добраться до Хога, ужин и можно лечь в кроватку в родных подземельях... Ещё и Дафночку повидать!

***

Теодора и Дафна вошли в Большой зал, где уже шумно ели студенты. Бедные первокурсники тряслись и ежились, переживая за свое распределение, и одновременно от чертового холода, который охватил их пока они добирались до Хога, всё же на улице сегодня бушевала гроза. Однако за столом Слизерина, как обычно, царила холодная аристократическая атмосфера, но Тео это только забавляло. Сидели в их царстве лишь напыщенные маленькие ублюдки и стервочки, что кичатся своей длиннющей родословной. Впрочем, она привычно поправила волосы, убрав их, чтобы кудри не лезли в еду, делая вид, что не замечает взгляды парней с других факультетов. "Любимая" закрытая школа, полная буйных подростков с горючей смесью гормонов. — Надеюсь, сегодня будут овсяные паи, удивительно, как я их терпеть не могла раньше, и как обожаю сейчас, — проворчала Тео, садясь рядом с Дафной и потирая живот, кивнув знакомым. — Я готова съесть гиппогриффа. — Ты как всегда, — усмехнулась Дафна, аккуратно откидывая светлую прядь с лица. Тео порой думала, как подружка из обычного гадкого утёнка, бледной немощи, резко превратилась в прекрасного лебедя с ебейшей самооценкой. Пусть они все выглядят старше, чем есть на самом деле, так как у волшебников физическое развитие идёт быстрее, чем у обычных людей, но всё же такой глоу ап... — И лучше не позорься перед всеми своим урчанием. Хотя, — она хитро прищурилась, — вдруг кто-то опять подумает, что это Уизли. Тео закатила глаза: — Не напоминай. Ой, стой, это что же, те самые Бэддоки? Прежде чем Дафна успела продолжить подколки, Тео прислушалась к громкому голосу Маккошки, что назвала вторую фамилию в списке. Она тут же начала хлопать, одновременно вопрошая, всё же Бэддоки были крайне известной семьей, чистокровной и средней руки, но среди них была целая фрейлина ирландского короля Малькольма III. — Да, необразованная ты дикарка, — прошипел Малфой, ярко улыбаясь и громко хлопая новенькому студентику. Тцк, начищенный чайник и то меньше блестел бы. Более никаких интересных первогодок не было, потому Тео с Дафной шушукались по своим обычным новостям, и том, как же они провели своё время, попеременно обсуждая внешний вид других (естественно, шёпотом!). Ох, ну как же хороши овсяные паиии. К концу трапезы, когда некоторые чуть ли не облизывали свои тарелки (да, Рон Уизли, я о тебе!), в зале стало достаточно тихо, и тогда Дамблдор поднялся со своего места, взмахнул рукой, привлекая всеобщее внимание. Теодора скосила взгляд на директора, внутренне напрягаясь — каждые объявления в начале года сулят неприятности. Он начал с обычных новостей, список запрещенных вещей, запретные территории и прочая чушь, пока не затронул бедный квиддич, мол, в этом году межфакультетского чемпионата по квиддичу не будет. Малфой чуть ли не позеленел, переглядываясь со своими сокомандниками. И только директор хотел сказать какое-то по-любому важную информацию, как грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого зала с грохотом распахнулись. — Только этого нам не хватало! — уже не сдерживаясь, простонала Тео, ощущая, что происходящее явно предвестник чего-то крайне неприятного. — Только не говорите, что к нам так эффектно явился новый профессор? — вздохнула Дафна, смотря на человека с гривой тёмных с проседью волос, опирающегося на длинный посох и закутанного в чёрный дорожный плащ, неожиданно освещённого вспышкой молнии, что с ощутимым клацанием шёл к преподавательскому столу. — Да ты провидица, подруга, — с сомнением и усталой грустью сказала Тео, смотря на подсвеченного молнией мерзко выглядящего старика с артефактом вместо глаза, — О да, нам же только Грюма не хватало для счастья, — уже шёпотом продолжила она, видя испуганные, порой яростные, лица слизеринцев. Да, Грозноглаз многим с их факультета испил крови, скольких бабушек и дедушек, отцов, матерей, дядей, теть, братьев и сестер пересадил или убил этот старый аврор. Его даже никто не поприветствовал аплодисментами, как делали по давешней традиции, все затихли. Ровно после этого, так сказать, для их спокойствия, Дамблдор продолжил свою шарманку. — Как я и говорил, мои дорогие! — бодро начал Дамблдор. — У меня есть для вас важная новость. В этом году, как некоторые могут знать, Хогвартсу выпала честь принять участие в Турнире Трёх Волшебников! В ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого ещё не было в этом веке! – Вы ШУТИТЕ! – оторопело произнёс Фред Уизли во весь голос, неожиданно разрядив то напряжение, которое охватило зал с самого появления Грозного Глаза. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул. – Я вовсе не шучу, мистер Уизли, – сказал он. – Хотя, если уж вы заговорили на эту тему я этим летом слышал анекдот… словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон… По залу прокатился гул удивления и восторга. Теодора вскинула бровь, тут же впиваясь взглядом в слишком уж развеселившегося жениха, в ту же секунду почувствовав, что грядёт пиздец. Дафна же, совершенно невозмутимая, просто подперла щеку рукой (совсемне аристократично!): — О, да нас же ждёт очередной весёлый год. — Турнир Трёх Волшебников? — прошептала Тео, прожигая Седрика, пока тот слишком возбуждённо что-то говорил за столом пуффендуйцев, — Я правильно помню, что это тот, который с кучей смертельных испытаний? Где постоянно кто-то помирал? — Именно. Но тебе-то что, ты ж участвовать не будешь, — фыркнула Дафна. — Да мне-то на кой, Дафна! Ты посмотри на него, — Тео ещё больше нахмурилась, отмахиваясь от слов подруги, кивком указав на жениха. — Желающие представить нашу школу должны быть не моложе семнадцати лет, — продолжал Дамблдор. — И, конечно же, все задания турнира будут опасными и сложными, поэтому мы настоятельно не рекомендуем участвовать тем, кто ещё не достиг совершеннолетия. Теодора усмехнулась, на секунду отпуская мысли о суицидном женихе: — Жаль. Я бы с радостью понаблюдала, как Поттер опять найдёт себе приключений на свой аппетитный зад. Дафна прыснула: — Ну, Поттер может и не сможет, но зато твой Се-е-едрик ещё как найдёт, сама видишь. Тео тут же тыкнула её в бок, чем привлекла взгляд Малфоя, сидящего напротив. Тот смерил её снисходительным взглядом, обычным сучьим взглядом, но она уже привыкла. — Опять развлекаешься, Нотт? — А что, ревнуешь? — с фальшивым любопытством подняла бровь Теодора. — К кому? Мерлин, избавь. Вон твой Диииг-го-рии явно не интересуется тобой, всё крутит шашни со шлюшкой Чанг. Тео хмыкнула, не став отвечать на явную провокацию, и потянулась за кусочком овсяного пая с курагой. Хоть где-то повезло, эта гадость так ей приелась, что на каникулах она специально говорила Минни приготовить его. Однако прежде, чем она успела откусить, Дамблдор вновь привлёк внимание: — Также я рад сообщить, что Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трёх Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов. Просим всех быть гостеприимными. Теодора фыркнула, теперь-то понятно, почему объявление сделали в начале года. — Интересно, как скоро кто-то из Шармбатона уведёт Малфоя у Паркинсон. — Скорее кто-то из Дурмстранга бросит его в озеро за слишком снобский вид, они там парни горячие, мигом за неправильные взгляды скрутят и скажут, что так и было, — хихикнула Дафна, шепча ей на ухо, от чего они ещё сильнее захихикали. — Как же я обожаю Хогвартс, что ни год, то приключения. Обе девушки рассмеялись, с удовольствием предвкушая, каким сумасшедшим будет этот год.