Часть 1

Возвращаясь в рабочий кабинет в конце смены, доктор Каллен не ожидал застать там гостя. Его неожиданное появление после всех размолвок, что случились между ними в прошлом, разбудило едва задремавшее беспокойство. Его имя давно созвучно со страхом, а интерес равносилен приговору. Доктор Каллен так и застыл на пороге. С тревогой сжимая дверную ручку, просто смотрел на вытканный из властолюбия и интриг лик порочной вечности. Гость стоял у окна. Чёрное пятно в тусклом свете уличного фонаря на фоне беззвёздного ночного неба. Лидер итальянского клана не обернулся, чтобы встретить вошедшего ни привычной жеманной улыбкой, ни лукавым сиянием малиновых глаз. Это тревожит Карлайла больше, чем армия бессмертных на подступах к его дому. —Здравствуй, Аро, — доктор Каллен собирает волю в кулак. Уверенность в чистоте семьи перед старыми законами помогает мужчине вернуть пошатнувшееся самообладание. Карлайл прошёл в кабинет, бесшумно прикрывая дверь. — Твой приезд стал неожиданностью. Вольтури склонил голову к плечу. В тишине прозвучал уставший выдох человека, мучимого недремлющими мыслями. Аро вновь глянул на ночной Форкс с равнодушием, таким чуждым и ему неестественным, что Карлайл ощутил, как беспокойство вновь встало комом в горле. —Я полагал, что Элис не сможет предвидеть это решение, — признался Вольтури. — Поэтому мы встретились здесь. Чтобы ты не чувствовал угрозу семье, а я, что некоторые мои тайны окажутся раскрыты твоим сыном. Карлайл внимательно смотрит на вампира, бок о бок с которым прожил два десятка лет. Увиденное никак не вяжется с тем, что хранилось в памяти. Точно у окна стоял некто другой, совершенно незнакомый, но с лицом, голосом и запахом хорошо ему известным. Аро отвернулся от окна. Медленно прошёлся вдоль стены по кабинету, подобно хищнику, запертому к клетке, но примирившемуся, что свобода недосягаема. Ладони сложены в карманы брюк, голова опушена. Взгляд ненадолго задержался на напольном торшере, служившим единственным источником света в кабинете. Карлайл переступил с ноги на ногу. Осторожный вопрос о причине визита главы итальянского клана готов сорваться с языка, как Вольтури заговорил сам: —Я столкнулся с проблемой… весьма щепетильной, учитывая моё положение в нашем мире, — вновь замолчал, нервозно поведя плечом. — И хотел бы… проконсультироваться с тем, кому близка не только клиническая психология, но и на собственном опыте известно, что представляет собой разум бессмертного. —Ты пришёл ко мне как к врачу? —И с надеждой на профессиональную этику, вне зависимости от разногласий, столкнувших нас в прошлом, — Аро наконец прямо посмотрел на старого друга. — Я могу рассчитывать на твою подобную помощь, Карлайл? Доктор Каллен снял с шею стетоскоп и, оставив его на столе, прошёл к паре кресел, стоящих в другой части кабинета. —Давай присядем, — приглашает гостя занять место напротив. Аро, помедлив, опустился в кресло напротив. Весь в чёрном, он подобно дьяволу, приготовился исповедоваться в грехах ангелу, чей белый лик не смогла запятнать даже вампирская вечность. Выглаженный медицинский халат Карлайла отчего-то становится для Вольтури материальным воплощением стабильности, которую он утратил, безопасности, которой больше не чувствовал в стенах собственной цитадели, веками хранившей его покой и тайны. —Позвоните жене, доктор Каллен, — негромко произносит Аро. — Скажите, что опоздаете к ужину. _______________ Пока звучал монотонный голос, Карлайл прочнее удостоверялся, что странности в поведении правителя итальянского клана не плод воображения и не результат намеренной смены масок. Личность Аро Вольтури претерпела искажение, которое вызвало диссонанс разума, воспоминаний и самоощущения. Эмоции оставили его, сознание пестрит тёмными пятнами, всё вокруг кажется до абсурдности чужим, хотя внутри таится понимание, что это ощущение ложно. Апатичность Аро тревожила. Мрачность пугала. Равнодушие страшило. В глазах Карлайла он предстал тенью себя прежнего. Мнительный, тревожный, а порой совершенно бесстрастный. В данный момент Аро точно понимает, кто он и где находится, но в его глазах проскакивает отчуждённость. Всё знакомое, кажется чужим. Собственная личность кажется чужой. Аро замолчал, уперев пустой взгляд за плечо Карлайла. Обоим требуется понимание, что диагностика вставшей проблемы должна проходить под призмой уже имеющихся психологический расстройств. Ибо ни один вампир не способен прожить три тысячи лет и не ступить на грань помешательства или лёгкого сумасшествия. —Ты можешь предположить, что стало спусковым фактором? — спокойным и безмятежным голосом спрашивает Карлайл. Аро медленно облизал губы. Опустил взгляд на свои начищенные ботинки, впервые за последние десятилетия изменив выбор с итальянской утончённости в пользу английской консервативной строгости. —Шесть месяцев назад — до всего случившегося — появился новорождённый, способный насылать крайне правдоподобные видения. Пугающий по своей природе дар, который оказался направлен на Вольтури, с целью переворота власти, — Аро сжал кулаки до дрожи от напряжения. Замолчав, вернул телу контроль и уместил расслабленные руки на подлокотниках кресла. — Под действием такого дара я… уверовал, что моя сестра и братья убиты с крайней жестокостью, которую не позволяли себе даже Вольтури, верша справедливость и оберегая тайну нашего мира. Такой реалистичный персональный ад… На пике осознания, что произошло — что я сам сотворил с ними — в голове что-то щелкнуло. —И ты уехал? —По крайней мере, именно это сказала Дидим, когда полгода спустя я случайно натолкнулся на Деметрия. Я не знаю, что делал в Париже, как и почему оказался там. Не мог поверить, что выпал из жизни на шесть месяцев. Я не знаю, что делал всё это время. Не помню, что происходило. Для меня точно не было никакого временного разрыва. Я вернулся с Деметрием в Вольтерру. Только там, минуя истерику Дидим и бурное недовольство Кая, Марк вложил в мою голову, что всё это время велись поиски. Никто из клана не знал, что случилось, куда и с какой целью я исчез. —Они думали о удавшемся покушении или?.. —Да, — просто признал Аро. — Когда Деметрий не смог отыскать меня, а Маркус сказал, что эмоциональной связи больше нет. —Это объяснимо, — вдумчиво проговорил Карлайл, — активацией механизма, отвечающего за защиту психики в условиях стресса. Разум не видел иного решения проблемы, только бегство, что спровоцировало развитие отклонения. Личность, которую ты создал себе на этот период, была новой, никак не связанной с тобой и твоим прошлым. —Деметрий не знал, кого искать, — понятливо кивнул Аро. — Отчасти поэтому Элис и не смогла предвидеть нашу встречу — воспоминания вернулись, но кажутся чужими. —Дереализация в перечне основных симптомов. Дезориентация, тревога и апатия сопровождают переход от новой «временной» личности к прежней. Сохраняются интеллектуальные, профессиональные способности и знания, черты характера. Вне зависимости от продолжительности расстройства. В клинической психологии это расстройство значится диссоциативной фугой, но я прежде не встречался с ней. Патология хорошо известна, как правило, приступ носит единичный характер. Необходима психотерапия для нормализации психоэмоционального состояния, предотвращения депрессивных отклонений и укрепления стрессоустойчивости. —А воспоминания в период… расстройства? —Обычно полностью утрачиваются, реже всплывают отдельные фрагменты событий, имевшие место в период фугу. Карлайл проследил, как Аро мрачно поджал губы и, поставив локти на подлокотники, сложил пальцы домиком. Будто в приступе малодушия прикрыл глаза. Гладкую кожу лба изрезала морщина, искажая безупречное лица вампира человеческим несовершенством. Вольтури молчал, но в этом молчании доктору Каллену открылась истинная причина его приезда. —Неопределённое беспокойство — нормально. Это следствие постепенного перехода от одной личности к другой, — Карлайл осторожно пытается спровоцировать Аро продолжить диалог. — Сначала возникает беспокойство и чувство утраты чего-то важного. Стирается личность, возникшая во время фуги, возвращение прежних знаний о себе вызывает когнитивный диссонанс. Высокая тревожность, страхи, снижение эмоционального фона, социальная растерянность — симптомы заключительного этапа. Вольтури порывисто расцепил пальцы. Опустил руки сперва на подлокотники, затем сместил кисть на колено, странным дёрганным движением смахивая невидимые соринки. На дне малиновых глаз разлилась бренность вампирского существования и холодное отторжение реальности. —В этом моя проблема, Карлайл, — жёстко отчеканил Аро. — Я чувствую утрату чего-то крайне важного. И ты поможешь мне это вспомнить. _______________ Весна в Италии удушлива пряностью цветов, аромат цветения пробирался всюду и кружил голову. От пёстрых красок вокруг болели глаза. Солнце начинало припекать, но вампирская кожа оставалась бесчувственна к теплу природы, ровно как и холоду. Каменная и ледяная, она отражала застывшую в вечности душу, упавшую во мрак персонального проклятья. Сегодня мысли о смерти были особо навязчивы. Потакая какому-то странному мазохистскому началу, Аро Вольтури оставался неподвижен, мерно заглатывая дурманящий воздух, выжигающий лёгкие чрезмерной остротой, и выдыхал с абсолютным пониманием, что аромат тюльпанов ему противен до самых костей. Появилось внутренние желание придать садоводческое увлечение Афинодоры огню. В тень виноградника ступила Дидим. Аро забрал тяжёлую мантию и швырнул на каменную скамейку в стороне, освобождая плетённое кресло рядом. Благодарная улыбка сестры походила на идеальный баланс участливости и беспокойства. —Хочешь рассказать, куда ездил? — мягкая интонация не несёт принуждения, только искренний интерес. Аро проводит пальцами по сухим желтым страницам бульварного романа с книжной полки Дидим. Что побудило в нём интерес к драматичной, но абсолютно предсказуемой книге, он не знал. Да и целью визита в покои сестры был поиск Маркуса. Однако потёртый корешок, теснение букв и автор навеяли Аро нечто призрачно знакомое. Наверное, на жёлтых страницах искал что-то, что могло значить для него больше, чем нелюбовь к драматичным и предсказуемым сюжетам, к которым Дидим питала женскую слабость. —Навещал Карлайла, — вампир прервал затяжное молчание. —Просто так? Мужчина дернул носком туфли. Дидим смотрела с беспокойством, более удушливым, чем запах тюльпанов. —Пусть моя сестра и скажет мне, делал ли я что-нибудь просто так? Дидим грустно улыбнулась и отвернулась, чтобы разгладить складки на подоле платья. Прямые смольные волосы — отличительная фамильная черта — заплетены в толстую косу и собраны шпильками в причёску. Так привычно и просто, как бывало ещё при их смертной жизни, но Аро не находит в будничном образе сестры привычные черты. Хорошо знает и помнит, какие тёплые, нежные чувства питает к Дидим, какой неменьшей привязанностью отвечает она, но что-то всё равно проводит между ними незримую черту, отдаляя. —Кай настаивает, чтобы в поездках тебя сопровождали близнецы или Рената. —Ваша чрезмерная опека действует на нервы. —Она вызвана беспокойством, — Дидим коснулась предплечья брата. —Я знаю, — Аро накрыл ладонь сестры своей и открыто встретил участливый взгляд багровых глаз. Провёл пальцами по гладкой коже её руки и чуть сжал, безмолвно выражая близость. — Но заканчивайте — раздражает. —Думаю, тебе пора вернуться к прямым обязанностям, братец. —Маркус прекрасно справляется и с управлением кланом, и с поводком Кайуса. —Я хочу, чтобы мой муж проводил ночь со мной, а не с бумагами. Ты услышал меня? Аро фыркнул. Отвесил чопорный кивок и глубоко вздохнул. Носовые пазухи защекотал приятный, тонкий запах, исходивший от рукавов и рук Дидим. Мужчина бросил раскрытую книгу на колено, перехватил холодные пальцы сестры и поднёс её кисть к лицу, вдыхая глубже. Свежий запах, перебивающий презираемый запах тюльпанов, окутал лёгкие безмятежностью. —В оранжерее зацвели розы? — удивляется вампир. —Нет, — смеётся Дидим. — Но бутоны уже большие и крепкие. Аро улыбается. Он любит розы больше тюльпанов. Особенно расположен к белым, столь утончённым и невинным. Белоснежный цветок — нежность и элегантность природного замысла. Розу, выбранную и срезанную собственной рукой, как символ верности, чести и глубокого уважения, преподносил в подарок… кому? Не помнит. Не может вспомнить. Рука Аро дрогнула, выпуская тонкие пальцы сестры. Растерянность тугим кольцом сжимает сердце. Расслабляющая безмятежность испарилась так быстро, что мужчина не успевает понять. По лицу точно прилетела пощёчина дезориентации. Душит уже не резкие запахи цветущего сада, а мрачная тревога, едким дымом поглотив душу. Невыносимо. —Аро, — обеспокоенно зовёт Дидим. Коснувшись щеки брата, заставляет посмотреть на неё. — Всё в порядке, слышишь? Запах роз на рукавах её платья и невозможность связать логические нити, порождает безумство. Аро резко отшатнулся, вскакивая с кресла. Книга упала, ножки кресла проскрежетали по уличной плитке. Пробивающееся сквозь широкие листья винограда солнце беспощадно слепит. Мужчина задыхается, подобно беспомощному младенцу, камнем идущего ко дну. —Прости, — выдавливает из себя Аро, рукой прикрывая лицо. Страшит собственная реакция на привычный и знакомый запах. Страшит, что этот запах сотворил с разумом, какую тёмную бездну внутри распахнул. — Прости… Дидим с тревогой разглядывала брата. Не зная, может ли подойди или лучше дать время, чтобы прийти в себя, замерла, с отчаяньем проклиная свою нерешительность. Растерянна и напугана, как растерян и напуган Аро. Если бы могла чем-то ему помочь… —Я… уеду, — на выдохе отрывисто произносит Аро. Отняв руку от лица, в лихорадочном отчаянье дернул узел галстука, точно висельник петлю. Едва отдышавшись, добавляет: — К Карлайлу. Вернусь на выходных. Скажи Марку и Каю, ладно? —Аро… —Всё в порядке, — ложно заверяет мужчина. — Клянусь тебе, что вернусь через три дня. Дидим смотрит, как брат спешно уходит. Как нервно срывает с шеи галстук и накручивает на руку, исчезая в коридорах замка. Аро уедет, никто не сможет ему ни помещать, ни остановить. Карлайл. Она не знает, что Аро отыскал в нём, чего не отыскал здесь. Но готова на коленях благодарить Карлайла за то, что не отвернулся. За то, что вопреки несчастью, которое познал от Вольтури, стал для Аро прибежищем спокойствия и тихой гаванью. Дидим готова замаливать перед богом не только грехи брата, но молиться за очищение души Карлайла и всей его семьи, если доктор Каллен сможет вытянуть Аро Вольтури из когтей кошмаров. _______________ —Стало хуже? Ответа не последовало. Карлайл подождал ещё немного, давая Аро победить либо проиграть в борьбе, что велась внутри. Вольтури выглядел хуже, чем в прошлый внезапный визит. Добавилась паранойя, сквозь которую приходилось продираться, как сквозь живую изгородь. Ночное бдение доктора Каллена прервалось, когда в больницу на пределе человеческих возможностей влетел Аро Вольтури. Рывком стянув с плеч мокрое пальто, яростно встряхнул, разбрызгивая дождевые капли по ковролину, и швырнул на спинку ближайшего кресла. Карлайл не ждал появления правителя итальянского клана, но активно поддержал его желание говорить. Однако смолк Аро так же быстро и внезапно, как появился. Разговор подвис. Доктор Каллен не спешил нарушать тишину, выжидая подходящий момент. Наконец, Вольтури перестал метаться по кабинету и сел в кресло. Дискомфорт последних часов отразился на его бледном, измученном лице. По крайней мере, Аро не закрывался от Карлайла, оставив властный статус и коллекцию масок за порогом кабинета. —Я задыхаюсь, — голос в ночной тишине больницы звучит уязвлённо. Аро натужено сглатывает, злобно бросая: — Этот запах… сводит с ума. Открой окно. —Какой запах доминирует? — Карлайл не спешит выполнять поручение. —Розы. Повсюду, — Вольтури оттягивает воротник рубашки, с силой растирает шею, точно мышцы могли ныть от усталости. —Дидим любит розы. Ты считал розы королевским цветком и любил дарить их ей. Аро впился ледяным взглядом в Карлайла. Пальцы сгребли в кулаки ткань брюк, оставляя мятые заломы. Зубы со скрежетом столкнулись друг с другом. —Я дарил их не только сестре, — процедил Вольтури. — Потому что любил не только её. —Хорошо, — мягко согласился доктор Каллен, по-прежнему оставаясь расслабленно сидеть в кресле. — Кто ещё получал королевский цветок? Хмыкая, Аро оскалился. Разжав пальцы, одернул брюки, возвращая им лаконичный, презентабельный вид. Легким взмахом кисти подчеркнул выглаженные стрелки и уронил руки на подлокотники. —Я не дарил розы любовницам, если ты об этом, мой дорогой друг. —Потому что считал их недостойными такого внимания? —Потому что не питал к ним ничего, кроме похоти. —Тогда кто ещё получал от тебя знаки внимания? Злость Вольтури затухла. Малиновые глаза растерянно забегали, грудь тяжело вздымалась. Аро облизал сухие губы. —Я не знаю, — сдался он. — Помню, как срезал розы — больше дюжины за последний сезон — помню, как срезал шипы. Но не знаю, что делал дальше и кому они предназначались. Открой, наконец, окно! Карлайл плавно поднялся и, поощрения ради, раскрыл форточку. Влажный после дождя и холодный ночной воздух проник в кабинет. Прикрыв глаза, Аро жадно вдыхал запах озона, влажной земли и листвы. Дышал так, точно вынырнул из воды после долгого погружения. Размышляя, доктор Каллен вспомнил, что букетом белых роз поздравляли коллегу из педиатрии. Целый день цветы простояли на посту медсестёр, радуя красотой больных и женскую половину медицинского персонала. —Это незнание вызывает испуг? — спросил Карлайл, зная ответ наперед. —Мучительное безумие, — прошептал Вольтури. Доктор Каллен бросил взгляд на него, пытаясь оценить психологическую готовность к тому, что хотел предложить. Объективно, в своём падении Аро достиг дна. Контроль покидал его тело и разум. Он стремительно терял то, что так берёг и уважал. —Если мимолётный запах дал неполный ассоциативный ряд, можно попробовать развить его, путём прямого контакта с источником ассоциации. —Твоя рекомендация — беззлобная провокация? — Аро усомнился. —Возращение в знакомую среду, прежним интересам и окружению — стандартная реабилитация при амнезии. Наш случай — иного рода, но почему бы не попробовать, раз проявилась первая гиперфиксация? —Я не зациклен! —Я подмечаю лишь то, что вижу: запах нераспустившихся роз взбудоражил тебя так сильно, что в тот же миг ты бросил всё, чтобы пересечь половину земного шара и поговорить об этом здесь со мной, — Карлайл перехватил внимание Вольтури. — Аро, я хочу помочь. Если провокация сможет дать результат, мы сдвинемся с точки, на которой подвисли. Обдумывая услышанное, Вольтури играл желваками. Затем устало вздохнул и кивнул, давая согласие на эксперимент. Доктор Каллен покинул кабинет, быстро вернулся, присаживаясь в кресло и протягивая крепкий стебель распустившейся белой розы, позаимствованной с поста медсестёр. Помедлив, Аро взял цветок. Пальцы коснулись бутона, чуть сжимая. Пряный запах напоминал аромат лугового мёда и сочных фруктов. Хрупкая роза в ледяных пальцах. Смертная душа в вампирских руках. Открытая нежная улыбка, сладость тёплых губ и трепетность первого поцелуя. Приподняв щетку стеклоочистителя, подсунул конверт плотной бумаги. Сверху легла роза, взращённая итальянским солнцем в королевской оранжерее. Выбранная из сотни стройных сестёр, одна удостоилась чести выразить то, что выразить словами он не мог. Элегантная и уместная, со стойким запахом цитруса и палящей тосканской жары, она рождала нежность в руках той, кому предназначалась. Белая роза, ознаменовавшая его безмолвное признание и восхищение. Белая роза, толкнувшая её оставить ему первые строки, выведенные её изящной рукой. —Аро, — настойчиво зовёт Карлайл. Ледяные пальцы раздавили хрупкий бутон. Белые лепестки осыпались, оставляя голый стебель, лишённый защиты и красоты, ставший безжизненным вместилищем земных пороков, воплощением страдания. Напоминание утраты. Аро избавился от стебля. Сгрёб мягкие лепестки, потёр между пальцев и поднёс к носу, вдыхая запах, отличный от навеянного воспоминанием. Вольтури не знает, чья это была машина, какое содержание хранил конверт и какие строки получил в ответ. Но ощущение зародившейся тревоги, которая оказывается развеяна ответным письмом, смакует на языке. Кто она — та, которой он в трусливом безмолвии открыл чувства? Аро не может вспомнить. Была ли она его важной утратой? Аро не знает. Вольтури натыкается на взволнованно-напряжённый взгляд Карлайла. Заставляет себя отнять руку от лица и разжать пальцы. Лепестки тёртой трухой упали на пол. Туда, где уже лежал крепкий стебель. —Ты был прав, — медленно произнёс Аро, закостенело прокручивая в мыслях всплывший отрывок прошлого. Пробуя заново примерить те чувства, сталкивается с острым диссонансом нынешних притуплённых эмоций. — Я кое-что вспомнил. Сейчас я оставлю тебя. Не дожидаясь реакции доктора Каллена, покинул кабинет, прихватив со спинки кресла ещё влажное пальто. Карлайл успел лишь убедиться, что Аро Вольтури покинул больницу и исчез в ночи Форкса.