Исповедь одинокого психолога

      В светлом кабинете царил приятный аромат весны. Свежий немного морозный воздух заносило сквозняком из окна. Никому в голову не приходило мысли вызвать плотника: ни психиатру, арендующему кабинет, ни владельцу здания. Весь кабинет залит дневным светом, не слишком ярким, но и не тусклым по-зимнему.       Обычный кабинет с парочкой книжных шкафов, со светлыми креслами и письменным столом из светлого дуба. Ничего лишнего на подобие кучи наград и дипломов не загромождало светлые кремовые стены. Даже никому ненужной стопки бумаг с каракулями не загромождали стол психолога.       Мужчина лет сорока с выцветшими до серого глазами и легкой сединой сидел за столом, делая записи в блокноте. Даже переплет блокнота имел светлый, голубой, оттенок.       Поправив очки на переносице, психолог поднял глаза к сидящей в кресле напротив женщине. Ее волосы имели роскошный каштановый цвет. Длинные волны покрывали спину, скрывая лопатки. Ярко-красное платье по щиколотки немного не вязалось с легким светлым макияжем.       – Так что вы хотите от меня? – тихий низкий голос психолога отдавался негромким эхом по кабинету. – Поверить вам? Я верю. Что дальше будем делать?       Женщина немного нахмурилась, но спросила:       – А вы как думаете? Я не знаю, почему нахожусь здесь, в книге, и как мне вернуться назад.       Улыбка немного сдвинула очки и мужчине вновь пришлось их поправлять. Он призадумался на какое-то время. В повисшей тишине хорошо различались звуки, доносящиеся с улицы.       – Почему вы не почините окно? – пациента смотрела на весеннее небо.       – И правда, почему? – словно самому себе задал вопрос психиатр. – Вы не пробовали читать книги про перемещения в ранее прочитанные главными героями книги?       – Пробовала, – женщина поджала губы. – Их явно писали какие-то дети, ничего не знающие ни о том времени, когда я жила, ни о жизни в целом.       – Сам иногда поражаюсь, вроде взрослые люди, а взрослеть не хотят, – в голосе мужчины послышалась легкая грусть. – К сожалению, помочь вам вернуться я не смогу, могу лишь выслушать и помочь адаптироваться к «этому миру».       Женщина выдохнула и грустно улыбнулась. Она посмотрела на психолога очень внимательно. По его лицу было трудно сказать, на самом ли деле он верит такой безумной истории. Но пока он не назвал ее сумасшедшей и не назначил лекарства от галлюцинаций, как это делали предыдущие психологи.       – Давайте попробуем, – ответила пациента, встав с кресла.       Она подошла к письменному столу и, заправив прядь за ухо, наклонилась к мужчине. Психолог листал свой календарь, выискивая свободное время для следующего приема.       – Мы можем видеться по вторникам в это же время, если вам будет удобно, – он взял свою визитку и написал время встреч. Протянув визитку, мужчина с улыбкой протянул ее пациентке: – Если будет тяжело, можете позвонить в любое время.       Женщина улыбнулась обольстительно и, сунув визитку в карман, направилась к выходу. Она поклонилась при выходе, но внезапно на лице отразилось смятение, после попрощалась. Едва дверь закрылась, психолог вернулся к блокноту. У него не было назначено встреч дальше, но за дверью все же мог оказаться кто-то еще.       Мужчина неспеша поднялся с кресла и направился к двери. Открыв ее, он окинул почти пустой коридор. На стуле сидел юноша, выглядящий крайне взволнованно.       – Если вы ко мне, то проходите, – психолог отошел от двери, освобождая проход.       Пациент поднял глаза на мужчину. В них отражалось множество сумбурных мыслей. Под глазами глубокие мешки, на лице темно-серые отпечатки ладоней. Сами руки юноши тряслись. Он прошел в кабинет. Плечи опущены, походка выражает нервозность. Именно так обычно и выглядят пациенты с повышенной нервозностью. Но психолог не из тех, что ставит диагноз лишь по косвенным доказательствам.       – Я-я… П-пе-перемеща-а-аюсь в-во в-времен-ни, – юноша запинался и говорил очень тихо, словно боялся своих же мыслей.       – Расскажите подробнее, – психолог уже занял свое кресло и приготовился делать записи в блокноте.       Рассказ юноши вышел хаотичным и крайне эмоциональным. Временами он даже подскакивал с места и практически выкрикивал, временами же, наоборот, словно без сил падал на кресло и закрывал лицо руками.       – Что мне делать, доктор? – юноша в очередной раз обмяк на кресле, закрыв лицо руками. – А если она умирает из-за моей идиотской версии трактовки теории струн?       – Вы говорили с ней о том, что вас гложет чувство вины? – психолог внимательно вглядывался в юношу перед ним, после вздохнул, не получив ответа. – Если вы надеетесь вернуться «домой» вместе с ней, то стоит поговорить с ней искренне. Полагаю, «та женщина» сильно переживает за вас, даже больше, чем вы сами.       Юноша еще сидел и обдумывал все сказанное психологом, после чего встал с кресла и, выпрямившись уверенно заявил:       – Вам бы стать физиком, тогда хоть кто-то признал бы мои исследования. Но вы правы, доктор, я поговорю с ней искреннее.       – Даже если в «следующем мире» я буду с вами не знаком, не стесняйтесь обращаться, – психолог улыбался, снимая очки. – Я всегда постараюсь вам помочь.       На мгновение на лице юноши проскользнула грустная и виноватая улыбка. На миг показалось, что это была не первая встреча. Но психолог не придал значение такой незначительной мелочи. Мало что по-настоящему ценно в жизни каждого человека.       Юноша покинул кабинет с полной уверенностью в своих дальнейших действиях. Ему предстояло еще многое решить, прежде чем срываться в новую временную линию.       Психолог же посмотрел в окно. Оно беспомощно слегка покачивалось от ветра. Всего одна сорванная петля, а сквозняка надувает в щель довольно много. Теперь окно нельзя ни закрыть, ни открыть.       – И почему же я не думаю о том, чтобы позвонить плотнику? – мужчина словно обращался к окну.       В ответ лишь послышался недовольный скрип и завывание ветра. Мужчина вновь надел очки и посмотрел в календарь. Сверившись с часами, он принялся ждать следующего пациента.       В круговороте дня забывается много, но многое и застревает в памяти. Работа психолога не так проста, как кажется. Нельзя проявлять ни грамма сомнения в словах человека, но и просто так бездействовать тоже чревато рисками.       Рабочий день подошел к концу. Психолог заглянул по пути в магазин. Он прикупил продуктов для ужина и ароматические свечи с ароматом весенней магнолии.       Дома мужчину ждала непроглядная ночная темнота. Свет лампы медленно загорался, пока он закрывал дверь. Сняв обувь, психолог направился на кухни, по пути начав привычный ритуал общения с женой:       – Дорогая, я вернулся. Сегодня было много пациентов. Никогда не думал, что встречу человека, с которым разделяю точку зрения. Все эти истории о перемещения в другие миры в большинстве написаны так нелепо, словно подростком. Обиднее осознавать, что отсутствие перенесенного опыта скрывают фразами на подобие: «Это тело ребенка так влияет на мой ум». И хорошо прописанные злодеи лишь сильнее вызывают неприязнь к главным героям.       Монолог мог продолжаться весь вечер. Мужчина приготовил себе ужин под рассуждения об историях перемещения в другие миры. Он немного неловко рассмеялся и извинился перед своей женой, что не может рассказать историю пациентки, так как это нарушает врачебную этику.       Перед приемом пищи он зашел в гостиную и зажег новую ароматическую свечу. Аромат постепенно обволакивал портрет его покойной жены. Милая женщина, искренне улыбающаяся с фотографии, не видела грустного взгляда своего мужа.       – Еще сегодня одна из пациенток спросила, почему я до сих пор не починил окно, – в голосе мужчины чувствовалась грусть. – Сломанное окно мне так напоминает о том, что теперь я один. Я и сам понимаю, что жизнь продолжается. Но знаешь, милая, все, чем я могу помочь своим пациентам: поверить их историям так, будто они реальны. Кто знает, может путешествия в другие миры или во времени на самом деле существуют? Надеюсь, ты счастлива, пусть и без меня…