День рождения

Олег стоял у её двери уже минут десять, сжимая букет белых роз. Шипы впились в ладонь, но он этого даже не замечал. В голове крутилось одно и то же: «Дурак. Придурок. Какого чёрта ты тогда сорвался на неё?..» Они не разговаривали неделю. Семь мучительных, пустых дней, полных злости и гордого молчания. Он накричал на неё прямо в отделе, на глазах у всех. — Ты не лезешь в это дело, ясно? — его голос тогда сорвался на крик от какой-то немыслимой беспомощности, которую Платонов ощутил в моменте. Слова вылетали изо рта минуя мозг. — Если что-то пойдёт не так, я за тебя отвечать не буду! Она посмотрела на него с болью и ледяной яростью в глазах. — Не надо за меня отвечать, Олег. Я сама за себя отвечу. Она развернулась и ушла, хлопнув дверью. Он сразу же пожалел об этом. Но гордость — мерзкая штука. А уже сегодня был её день рождения. Он не мог не прийти. Олег наконец заставил себя позвонить, дверь открылась почти сразу. Маша стояла на пороге в халате, с влажными волосами. Он знал, что она красивая — видел тысячу раз, но сейчас… от неё пахло теплом и чем-то родным, и ему захотелось просто встать на колени и вымолить прощение. — Маша… — его голос дрогнул, вместо приветствия Платонов начал с извинений. — Прости. Она смотрела на него молча. — Я был не прав. Я… — он сглотнул, пытаясь выдавить слова. — Я сорвался, потому что боялся. За тебя. Она не ответила. Просто смотрела, пока у Платонова внутри шла целая война: «Скажи хоть что-то, пожалуйста. Выгони меня, ударь, но не молчи!» Он сделал шаг вперёд и медленно коснулся её щеки. — Я скучал, — тихо, почти хрипло продолжал он. Маша вздрогнула, и что-то в её взгляде дрогнуло. Он больше не выдержал. Поцелуй был жадным, горячим, как будто он умирал без неё все эти семь дней. Его пальцы зарылись в её почему-то влажные волосы, вжимая ближе. Он целовал её отчаянно, требовательно, как будто хотел доказать всё сразу — как любит, как скучал, как сходит по ней с ума. Маша тоже не отстранилась. Её руки сжались на его плечах, потом скользнули к шее, притянув его ещё ближе. Она отвечала на поцелуй так же голодно, как и он, будто за эту неделю тоже сгорала изнутри. Он прижал её к дверному косяку, дыша тяжело и прерывисто, не отпуская её губ. Маша всхлипнула — не от боли, от эмоций, и он чуть сильнее сжал её в объятиях. — Я люблю тебя, — выдохнул он в её губы. — Машенька, я так тебя люблю. Она замерла, тяжело дыша. Их лбы соприкоснулись. — Я тоже… — её голос дрожал. — Но… не сейчас. Олег растерянно посмотрел на неё. Маша мягко, но твёрдо убрала его руки с себя и шагнула назад. В этот момент из комнаты донёсся хорошо знакомый Олегу голос Златы: — Мам, кто там пришёл? Олег замер. — Мам?.. Маша виновато посмотрела на него. — Лиза, Злата и Костя. Они приехали поздравить меня. Он смотрел на неё, пытаясь осознать. — Ты… ты хочешь, чтобы я ушёл? Она посмотрела на него долго, с какой-то мягкой усталостью. — Нет. Хочу, чтобы ты зашёл и познакомился с ними. Он замер, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. «Она зовёт меня за стол к своей семье. К своим детям… Значит уже не боится?» Это значило больше, чем любые слова. Олег сглотнул ком в горле и кивнул: — Я буду рад. Маша улыбнулась — устало, но так тепло, что у него сжалось сердце. — Тогда пошли. Она взяла его за руку и повела внутрь. Он шёл за ней, зная, что больше никогда не отпустит, даже если для этого придётся победить весь мир. После ужина было тепло и шумно. Лиза со Златой спорили, кто из них подарил маме лучший подарок, Костя наперебой рассказывал какие-то смешные истории с работы. Олег сидел чуть поодаль, наблюдая за ними и Машей — сияющей, живой, настоящей. Она смеялась вместе с детьми, смотрела на них с такой любовью, что у него сжималось сердце. В какой-то момент её взгляд встретился с его и… всё. Он больше не слышал, что говорят за столом. Видел только её. Маша чуть прикусила губу и отвела взгляд, но уголок её рта дрогнул в едва заметной улыбке. После чая, когда со стола уже был убран и торт, и посуда, Злата хитро прищурилась: — Мам, ты ведь Олега не выгонишь в ночь на улицу? Маша закатила глаза: — Злат… — Ну а что? — Злата поддержала сестру, усмехнувшись. — Пусть остаётся. Зато мы не будем спорить кто сегодня спит с тобой как в детстве! Олег удивлённо посмотрел на Машу, но она только покачала головой и улыбнулась. — И мёртвого уговорите! В кого только… Когда дети наконец разошлись по комнатам и улеглись, Маша закрыла дверь своей спальни и устало прислонилась к ней спиной. Олег шагнул к ней. — Тебе хорошо с ними, ты счастлива, прямо светишься. Она посмотрела на него мягко. — Конечно я счастлива. У меня сегодня был день рождения, который и загадывать было страшно… Он коснулся её лица, медленно провёл пальцем по её щеке, подбородку. — Пойдём спать. В спальне было темно, только из окна падал бледный свет фонаря. Олег вдруг поцеловал её медленно, долго, как будто хотел впитать каждую секунду, каждый вздох. Его руки осторожно скользили по её телу, запоминая каждую линию, каждый изгиб. Маша прижималась к нему, тянулась к его губам, но поцелуй оставался нежным и размеренным, почти мучительно спокойным. Олег вдруг отстранился и посмотрел на неё, не скрывая улыбки. — Что? — она повернулась к нему с приподнятой бровью. Он медленно подошёл, остановившись впритык. — Я думал, день рождения — это когда исполняются желания. — Уже исполнилось, — Маша потянулась, чтобы поцеловать его в уголок губ. — Ты пришёл. Олег склонился к её уху, его голос стал низким и хриплым: — Ну, я могу исполнить и другие. Его пальцы скользнули по её спине, легко, почти невесомо. Маша вздрогнула. — Олег… — она сдержанно выдохнула, но он не отступил. — Чего ты хочешь, Маша? — он целовал её шею медленно, дразняще, зная, как она любит это. Она хотела ответить, но он резко подхватил её за талию и, не дав опомниться, усадил на себя. — Олег, дети… — она зашипела почти умоляюще, но он только сильнее прижал её к себе. — А как ты думаешь в семьях появляются братья и сестры? — он усмехнулся прямо ей в губы, глядя на неё с вызовом. Его руки скользнули под её ночнушку, пальцы обожгли кожу. Маша вскинулась, но не отстранилась. Он изучал её жадными, нетерпеливыми прикосновениями, будто касался её в первый раз. Его ладонь уверенно поднялась выше по её бедру, сжала, заставив Марию податься вперёд. — Олег… — голос сорвался, она упёрлась руками ему в плечи, но он только сильнее притянул её к себе. — Твой день, — он целовал её шею, плечо, медленно и мучительно. — Значит, я исполняю то, что хочешь ты. Его пальцы скользнули между её ног, лёгкое движение — и она задрожала. Маша стиснула зубы, но вырвался тихий стон. Олег посмотрел на неё, в его взгляде пылало что-то дикое и голодное. — Тебе нравится, — выдохнул он ей в губы. — Признайся. Она вцепилась ему в плечи, когда он чуть ускорил ритм пальцев, заставляя её извиваться на его бёдрах. — Олег… — она хотела умолять его продолжить, но знала — он сейчас сделает только хуже. И он сделал. Его пальцы замерли, чуть надавив — и остановились. — Олег! — она всхлипнула от отчаяния и желания. Он ухмыльнулся, поднимая её лицо за подбородок. — Ты сама сказала — не при детях. — Ты… — Маша выдохнула, задыхаясь. — Где мой подарок тогда, а? Раз даже так ты меня поздравить не хочешь. Олег тихо засмеялся, спрятал руки в карманы брюк. В правом под пальцами ощутилась небольшая коробочка. Он посмотрел на Машу, и в его глазах было что-то большее, чем просто желание. — Завтра, — тихо сказал он. Мария нахмурилась. — Завтра что? Олег наклонился, поймал её губы в долгий, медленный поцелуй. — Завтра ты всё узнаешь.