Глава сорок шестая. Роковая ошибка и ее последствия.

— А-акума! — кричит вначале удивленно Танджиро, однако он тут же меняется в лице. Он отлетел в сторону, несколько раз перевернувшись, а затем неприятно приземлившись на разрушенные осколки деревьев. Они раздражающе покалывали по телу, делая маленькие дырочки на спине Камадо. Эта атака могла бы быть решающей в битве против Кибуцудзи Мудзана. И все же, Акума вмешался и помешал всему плану Камадо. Ко всему прочему, из-за него Танджиро теперь смертельно ранен, он даже не в силах встать самому. Он стискивает зубы, злился, потому что Акума поступил безрассудно. — Не смей стоять на моем пути, Танджиро! — кричит он, взмахивая клинком. — Я сделаю все сам! Это не был похож на его, видимо, он поднял его где-то по пути сюда. «А ведь… Мы могли победить!... Зачем ты вмешался? Почему ты помешал мне?!» — растерянно думал мальчик истекая кровью. Он оглянулся. Никто, кроме Акумы, не вернулся. Не было ни шагов, ни голосов, ни даже шороха. Камадо не знал, что страшнее: мысль о том, что остальные погибли… или то, что они просто не смогли угнаться за тем, в кого превратился их союзник. Глоток воздуха обжег легкие. Танджиро снова посмотрел на Акуму. Тот стоял неподалеку — один против Мудзана, израненный, но по-прежнему стоящий. И самое жуткое было в том, что он действовал точно, хладнокровно, почти механически. Он уже во второй раз сумел отсечь голову Кибуцудзи, и теперь с неестественным спокойствием пытался сделать то, что несколько минут назад делал сам Танджиро: добраться до оставшихся пяти сердец. Акума полностью игнорировал его. Совсем. Будто Камадо вообще не существовал. Танджиро лежал на земле, задыхаясь, чувствуя, как сила покидает тело, а Акума даже не повернул головы, не задержал взгляд, не сделал движения в его сторону. Его внимание было приковано только к Мудзану — к задаче, к убийству, к цели. Ничто другое для него не существовало. Ничто его не беспокоили так сильно, как победа над Кибуцудзи. Это было… странно. И неправильно. Акума никогда таким не был. Танджиро знал его слишком хорошо: знал его самодовольное лицо, знал его вспышки гнева, странную прямоту, готовность подставиться под удар, лишь бы защитить союзника, знал его резкие слова, за которыми скрывалась тревога. Но сейчас… перед ним стоял совсем другой человек. Или — совсем другой демон. Не тот Акума, которому он доверял больше, чем кому-либо. Не тот, на которого он рассчитывал всей душой. Тем временем Акума продолжал наносить удары. Меч сверкал, рассекал плоть Мудзана, а затем Акума подключил свои способности, словно раскрывая весь свой арсенал без остановки. От ударов сыпались ошметки плоти, черная кровь хлестала в стороны. Кибуцудзи попытался отползти от Танджиро, словно инстинктивно выбирая сторону, где его не достанет смертельно опасная хватка Акумы. Они смещались все дальше — медленно, но неумолимо. Так далеко, что Камадо перестал различать их силуэты. Так далеко, что даже звуки боя растворились в гулком звоне крови в его ушах. Он видел лишь расплывчатые тени, мелькающие где-то впереди. И понимал. Понимал слишком ясно: во всем произошедшем виноват он сам. Нечего винить Акуму, который, несмотря ни на что, успел прийти. Да, он сбил ритм удара, нарушил атаку… но именно сейчас, Акума удерживал Мудзана, в тот момент, когда сам Танджиро едва мог дышать. «Если бы только ты пришел раньше… Возможно, мы бы с тобой вместе справились с Мудзаном, и вместе отрубили ему голову. Но… Прямо сейчас, это ведь я умираю, пока ты игнорируешь меня, Акума.» Он закрыл глаза. Не было уже смысла смотреть туда, где ты уже не нужен. Танджиро даже не заметил, как в его голове начали появляться различные воспоминания. «Это… Мои последние семь минут? После смерти мозг еще семь минут воспроизводит красивые и радостные воспоминания.» Он видел всех, в том числе Акума с Саэ, и даже Ренгоку. Там также присутствовала его семья, что мило улыбалась ему. В голове мимолетно проплывали быстрые воспоминания, картинки и обрывки с былой жизни. Его тело было настолько изранено, что он перестал что-либо чувствовать. Все тело изрезано в опасных и смертельных порезах, руки и ноги кое-как держатся… Как он вообще еще жив? «— Акума, ты должен спасать в первую очередь меня. — помню говорил как-то я. Акума стискивал зубы и недовольно фыркал, словно я сказал ему что-то запрещенное. Он тогда проигнорировал меня, и поэтому я не понимал, что тогда это был за ответ. Знаешь.. Мне всегда казалось, что то ты просто боялся показаться безразличным, а потому отталкивал от себя всех. Ты с самого начала нашей встречи был таким. Но даже тогда… Когда ты бросался грубыми фразами, в твоих глазах я прочитал просьбу о помощи. Ты не был тем типом людей, которые хотели чтобы им помогали, или как-то убеждали в том, в чем они не согласны. Но ты никогда не прятал в своих глазах правду. Ты старался, но я видел. — Мне безразлично на тебя. — говорил ты, грубо и прямолинейно. Я не верил тебе. Ты просто не знал как по-другому мне это сказать. Сказать, что тебе вовсе не безразлично. Просто… Если бы это действительно было бы так, тогда зачем ты спас мне жизнь? Зачем подарил второй шанс? Зачем ты мне помогал? Акума… Я… Всегда был высокого мнения о тебе. Я восхищался тобой, и ценил тебя также, как и других. Ведь ты был для меня человеком в первую очередь. Я хотел спасти тебя. Я хотел помочь тебе, несмотря на то, что ты мне говорил. Ведь как ни странно, ты стал мне дорог.» В голове Танджиро появился образ Акумы. Его лицо было опустошенное, без каких-либо эмоций на ней. Он смотрел на Камадо, пусто но с ноткой печали. А Танджиро… А он не мог ему чем-то ответить. Голос его просел настолько, что даже если бы он заговорил, получилась бы неразборчивая неразбериха. Поэтому, он уберег эти глупые попытки. Они все равно бесполезны. «После этого… Как я умру. Ты… Больше не будешь со мной соревноваться? Ты не будешь пытаться меня догнать? Знаешь ли, мне было так неприятно это слышать. Точнее, мне было больно. Я не хотел чтобы ты считал себя как-либо слабее меня. Ты ведь демон. Ты уже сильнее меня. Поэтому, я ответил тебе так грубо. Просто, я не знал как на самом деле реагировать на подобное. Если честно… Мне жаль. Жаль, что я был так груб с тобой. Мне стоило находить к тебе иной подход. Все могло бы быть по-другому, так ведь, Акума?» Этот Акума снова ничего не отвечает. Его руки были закинуты в карман, а сам он стоял в достаточно удобной позе. Наверняка, это просто галлюцинация Танджиро, что он выдумал себе. Он же умирает. А мозг пытается защититься. «Прости меня за все, Акума. Простите меня все, за все то, что не сделал и то, что сделал. Я обещаю, что буду стараться лучше уже в другой жизни.» —— Акума тем временем все так же яростно пытался добить Мудзана, намереваясь отрубить оставшиеся сердца. На словах это звучало почти просто — но на деле каждое новое сердце давалось так, будто он рвал собственные жилы. К тому моменту Кибуцудзи вновь успел отрастить себе голову. Его пустые глаза сверкнули холодной яростью — и, заметив Акуму, он мгновенно метнулся вперед. Лезвия костяных отростков впились в плечо демона. Акума пригнулся, перехватил клинок двумя руками, зубы стиснулись настолько сильно, что аж скрипнули. Он не имел права отступить. Не сейчас. Если он хочет доказать Танджиро, что сильнее… что способен стоять рядом с ним — ему нужно закончить бой самому. Добить Мудзана здесь и сейчас. Иначе — он никто. Он резко расправил руки, вокруг них вспыхнул бархатный, темный, плотный как смола щит из крови — его собственная магия, сконцентрированная до предела. Капли алого стекали по поверхности щита, шипели при соприкосновении с разъедающими ударами Мудзана. Быстро проведя ладонью по клинку, Акума пропитал его той же кровью, и сталь будто ожила — на мгновение светясь болезненным, хищным светом. Шесть сердец уже были позади. Седьмое — последнее. Всего одно. Всего один удар. Всего один шанс. Акума вновь стиснул зубы, даже дыхание перехватило. Он наверняка думал что-то такое: «Я должен победить. Должен. Все, ради чего я создан — ради этого удара. Этот хаос, эта бойня, все их потери… все это тянется за мной. Значит я же и должен поставить точку. Это обязан сделать не Танджиро… а я.» Победа для Акумы была не просто словом — она была оправданием его существования. Он даже вмешался в атаку Танджиро… потому что хотел закрыть эту историю сам. Один. Своими руками. Доказать — себе, Саэ, миру — что он не ошибка, не инструмент, не пустая оболочка. Он, возможно, думал: «Саэ… Ты всегда смотрел на меня сверху вниз. Всегда. Тебя не волновало ни мое состояние, ни моя жизнь, ни то, кем я становлюсь. Я для тебя был чем-то… ненужным. Пустым. И даже сейчас, спустя больше четырех столетий, ты повторяешь те же слова, что и тогда, когда мы были подростками. Жалел ли ты? Наверное нет. По крайней мере, я сомневаюсь.» Наконец, его клинок коснулся последнего сердца, Мудзан почувствовал это холодное прикосновения лезвие а потому стиснул зубы. Он понимал что его конец близится, но умирать то не хотелось. Тем более от того, кого он сам себе создал. Того, кто по идеи должен был быть его сосудом. Это еще сильнее раздражало его. — Чертов урод!!! — прокричал Кибуцудзи пытаясь ранить как можно сильнее Акуму. На это, Акума лишь рассмеялся и довольно посмотрел на него, обнажив свои зубы. — Какого хрена ты заплакал, придурок?! Это потому что твоя смерть близится?! Что? Чувствуешь это обжигающую боль?! Чувствуешь, как твой конец близится?! — он улыбнулся шире, — Идиот! Не забывай что именно из-за тебя я перестал что-либо чувствовать! А это означает, что твои атаки мне нипочем!!! И в тот момент… Клинок Акумы пробил последнее сердце Мудзана. Несмотря на то, что он даже не использовал кату, его силы оказалось достаточно для того, чтобы добить его. Его глаза расширились, зрачки затряслись. «О… Отрубил…» — возможно думал он ибо его брови приподнялись. Однако, его удивление слишком быстро сменилось на радость. Он широко и самодовольно улыбнулся, глаза его засверкали. — Отрубил! — радостно провозгласил Акума. Тело Мудзана начало распадатся в прах, но даже так, он не пытался сдаться. Он попытался атаковать Акума пока тот был отвлечен, но… Акума быстро среагировал и отрубил ему обе руки. Он также дополнительно ударил ногой по его лицу чтобы тот отлетел в сторону. — Отвали от меня, грязное дерьмо! — рявкнул Акума, брови сошлись в гневную складку. Его голос дрожал от ярости и усилия. — Пади уже в ад, куда тебе и дорога! — он резко вытянул руку вперед, показывая Мудзану презрительный жест, будто ставя последнюю точку. Он стоял так, почти не дыша, наблюдая, как тело Кибуцудзи рассыпается в пепел. Лишь когда последняя частица исчезла в воздухе, Акума медленно опустил руку. Глубоко вдохнул — и выдох вышел тяжелым, дрожащим. Вместо облегчения в груди разлилось странное, липкое ощущение… будто внутри него что-то перекосилось, сдвинулось. — Перестарался… Но едва он сделал шаг вперед, как тело будто застыло. Движения стали рваными, тугими, словно чьи-то невидимые руки сжимали его мышцы, словно в вены налили расплавленного свинца. Он резко остановился. — Что за хрень?.. Что это со мной? — нахмурившись, Акума оглядел пустошь вокруг. Перед ним раскинулось поле, превратившееся в руины — обломанные деревья лежали как сломанные кости, трава была разодрана когтями. Никаких голосов. Никакого движения. Только ветер, гудящий по обугленным стволам. Он поднял ладони к глазам — и замер. Руки… дрожали. Неглубоко, но заметно. Не от боя, не от усталости — от чего-то другого, непонятного, чужого. Это было впервые за много лет. Акума сжал пальцы в кулак и снова разжал — дрожь никуда не исчезла. И вдруг, как обухом по голове, его накрыла мысль. Танджиро. Он был ранен. Сильно. И Акума… даже не взглянул на него после всего произошедшего. Он просто бросился добивать Мудзана. — Черт… — прорычал он сквозь зубы и резко повернул голову. Его взгляд метался по разрушенному полю, выхватывая из-под обломков куски ткани, клочья пепла, но не то, что он искал. Акума почти перешел на бег, ноги сами несли его вперед, несмотря на тяжесть в теле. Он ожидал увидеть Танджиро без сознания, окровавленного, но живого. Он убеждал себя в этом. Раны не должны были убить его так быстро. Он же говорил себе это снова и снова, будто пытаясь заглушить ту странную дрожь внутри. Но сердце все равно стучало слишком громко. И ладони дрожали все сильнее. Это чувство, ползущее под кожей… Эта пустота вокруг… Это тишина, которая казалась слишком тягучей… Все это было неправильно. Странно. И пугающе. Возможно, он думал о: «Где черт возьми он? Мы конечно отбежали от него достаточно далеко, но все же… Но даже так… Почему его нигде нету? Ко всему прочему, он вернулся к битве, хотя наверняка мог бы. Я не уверен, что прав своими предположениями по поводу его состояния! Дерьмо!» — он поджал брови и заострил свой взгляд. И тут вдруг… Он замечает маленький кусочек униформы Танджиро. Такая же ткань, такой белый цвет. Он резко останавливается и меняет свою траекторию движения, двигаясь в другую сторону. Затем, он замечает тело Танджиро, что лежал на спине, он явно без сознания. Он хмурится. Его не покидало странное чувство… Чувство страха. Почему он боится? Он беспокоится? Что не так. Акума сжал кулаки и поджал сильнее брови. Подойдя к нему, он упал на колени и тут же взял Камадо за воротник чтобы тот смотрел на него. — Я одолел его! Одолел Мудзана! Он распался в прах и исчез! — он тряс тело Танджиро пытаясь привести того в сознание, — Слышишь меня?! Я разобрался с ним за тебя! Мальчик не пришел в сознание несмотря на то, что он дал ему кровь дабы вылечить его раны. Акума недовольно нахмурился и стиснул зубы. — Да ты издеваешься?! Приди в сознание соня! Ты обязан позволить мен-... Может, он и тряс его, может, и не обращал внимание на себя, но даже так заметил. Его взгляд резко остановился на руке что… —— —— —— —— —— Испарялась. Его рука исчезала как у демона, когда тот умирал. Его глаза расширяются, зрачки начинают трястись, дыхание затаилось. Он не обратил свое внимание на одну деталь. Деталь, почему Танджиро даже после того, как он вылечил его раны не очнулся. А причина была лишь в одном. Он медленно коснулся ладонью середины груди Танджиро. Сердце не стучало. Какое-то время, Акума ничего не говорил, не двигался, не дышал. Но это было всего на пару секунд, прежде он сглотнул и посмотрел на Камадо уже с паникой. — Ч-... Чт-о?... — кое-как спросил Акума. Он прислоняет свое ухо к его сердцу и прислушивается. Сердце все еще не стучало. Танджиро умер совсем недавно. Он умер в тот момент, когда Акума сделал свой последний удар по Мудзану, благодаря которому и убил его. Но он мог и не умереть, если бы только… если бы только Акума не откинул тогда Танджиро в сторону. Его дыхание стало судорожным, он задыхался собственным воздухом. Его охватила паника. Мысль о том, что Танджиро погиб лишь потому, что Акума откинул его в сторону, тем самым убив его — убила одновременно и его. — А-А-А-А-А-А!!! ТАНДЖИРО, НЕТ, ПРОШУ ТЕБЯ! — он резко закричал, прижав к себе безжизненное тело Танджиро. С глаз потекли слезы. Он не просто плакал, он ревел, он истерил. Его самый главный страх стал правдой. Он стал причиной по которой Камадо погиб. Акума сам умирал, но ему уже было все равно. Он только что потерял человека, ради которого боролся весь этот путь. Его начало трясти и он обнял его, крепко. — Прошу… прошу, прости меня!... Э-это все моя вина!!! Прости что оттолкнул тебя! Прости меня!!! — он не мог сказать ни слова, лишь только извиняться перед ним за то, что бросил его. — Я не хотел этого, правда! Мне правда очень жаль… Я спасу тебя в другой жизни, обязательно!... — он стиснул зубы и зажмурил глаза. Его ноги уже отсутствовали, также как и половину тела. Всего через пару минут, Акума также уйдет в мир иной за Танджиро. Может, хотя-бы там ему удастся извиняться перед ним. — Я так… виноват перед тобой. Прости меня… Это я во всем виноват. Всегда так было… И родители… И Саэ… Я виноват в их смерти. А я ведь… Все еще хочу стать твоим героем. Он больше ничего не добавил, лишь прижал к себе его сильнее и также сильно заплакал. Чувство горечи заполняли его тело, и он просто перестал о чем-либо мыслить. … Нет. Есть одно, о чем он думал на данный момент. «Мне так жаль… Я должен был тебе сказать это раньше. Раньше…» — его рука начала испаряться, — «И тогда… мысли, спутанные, метались туда-сюда, не находя себе места. В панике, жестикулируя пальцами, я тряс безжизненное тело Танджиро — возможно, просто потому, что хотел верить: это неправда. Просто глупая ложь. Или галлюцинация, которую я сам себе придумал. Я не хотел принимать, что это — правда. Не хотел понимать, что это произошло из-за меня. Танджиро ведь предупреждал: "Акума, ты должен в первую очередь спасать меня." Так почему я решил, что хочу покончить с Мудзаном, когда ты умирал? Мы как-то обсуждали это. Помнишь? Хотим ли мы оба принимать неминуемую смерть. Я был безразличен — мне было абсолютно плевать, поэтому я всегда отвечал: "да". А Ты… всегда говорил, что хочешь жить. Там, где рядом родные и любимые. В том числе — я. В последние недели ты стал молчалив, утверждал, что тебе все равно, даже если умрешь. Но я уверен — это неправда. Ты просто боялся. Или пытался принять неизбежное. Сейчас я представляю, как ты улыбаешься мне, приветствуя, может, даже протягиваешь мне тарелку рамена, которую я так обожаю. Как сидишь у стола, смеешься, подшучиваешь. Как спрашиваешь: "Ты в порядке?" И как ты говоришь: "Когда меня не станет… я хочу, чтобы другие жили. Хочу увидеть тебя среди тех, кто будет счастлив." А потом плачешь. Потому что знаешь — это уже скоро. И вот теперь я понимаю, насколько не ценил тебя. Сейчас я вижу моменты, которые больше никогда не повторятся. Я больше не услышу твой смех. Не увижу твоего лица, нежно улыбающегося мне. Не поприветствую, как раньше, будто всё в порядке. Но… быть может… Где-то там, ты сидишь за столом. Глупо спрашиваешь вопросы, что я слышал сотни раз. Смеешься. Переглядываешься с друзьями. Глаза твои сияют — ярче самого солнца. И именно сейчас, я хочу услышать этот смех еще раз. Даже если в последний раз. Я не хочу принимать, что больше тебя не увижу. Что не услышу твоего голоса. А если вдруг я выживу… Если пройду мимо места, где ты обычно сидел… Я не увижу тебя там. Но представлю. И, наверное, расплачусь. Хотя… это странно. Но ведь я не хочу жить в мире, где тебя больше нет. Впрочем, теперь это уже не имеет значения. Потому что я умру вместе с тобой. Так и не сумев извиниться за свою некомпетентность. Все, что я могу сейчас — это плакать… и исчезать, с мыслью, что возможности поговорить больше не будет. … Но если он где-то там — сидит за столом… Я должен хотя бы проститься. Прощай, Танджиро.» Тело Акумы начало рассыпаться в пепел. И странно — ему почудилось в последний миг, будто где-то там, за чертой, он машет ему рукой. Наверное, это просто галлюцинация которую он себе накрутил. Ведь Танджиро погиб, а вместе с ним и он сам. В глазах потемнело, и Танджиро перестал что либо видеть. Странно. Ему казалось, что он находился в чужом теле, смотрел чужими глазами на эту сцену. Жутко, почему он вообще за этим наблюдал? Это так… Больно. Он смотрел на такого Акуму впервые. Однако, так или иначе это закончилось. Сейчас, темнота и тишина. Больше никаких звуков. Больше никакой боли. Только лишь отстраненное чувство горечи за то, что Акума погиб. Совсем скоро, Камадо пойдет за ним. Может, им даже удастся увидеться. Но это маловероятно. Не факт, что они больше увидятся. И все же, Камадо всё также не чувствовал той боли, которая как ему казалось реальной. Даже сейчас, когда по идеи уже должен быть конец, темнота не заканчивается. И вдруг…