***

Не знаю, о чем я тоскую. Покоя душе моей нет. Забыть ни на миг не могу я Преданье далеких лет… Говорили, что около скал, где были самые внушительные и страшные, глубокого синего оттенка волны, видели девушку. На глазах у рыбаков она покончила с собой, прыгнув в холодную морскую воду. Никто не знал, кем она была и откуда появилась, и ее тело так и не нашли. Но однажды она снова показалась на скале. Все, кто ее видел, говорили, что у нее длинные волосы цвета заходящего солнца, а кожа ее бледная, и выглядит она как сама смерть. Только сельские жители говорили о незнакомке; ходили слухи, что она утопленница, которая мерещится всем, кто потревожит ее покой. Люди пугались, но рыбакам все равно приходилось ходить к той скале: там всегда был хороший улов. По возвращении они в красках рассказывали, что видели. — Она сегодня пела, — старого рыбака с любопытством слушал сын крестьянина, что намеренно пришел разузнать, появлялась ли снова на скале эта незнакомка. — Пела, как не поют мертвецы. Красиво, но печально. — А я говорю: не пела она, — возразил ему другой рыбак, молодой и напористый. — Тебе почудилось из-за волн. Да и стар ты уже. — Нет, пела, — старик был непреклонен. — Не словами, но пела. Сына крестьянина звали Бенджамин. В конце прошлого года ему исполнилось восемнадцать лет; совсем скоро близился его девятнадцатый год, а он так и не нашел себе невесту и не женился. Изо дня в день он помогал родителям: работал с отцом в поле, выполнял поручения матери по дому, — и до недавнего времени больше ничем не был озабочен. Но стоило той девушке появиться на скале, он потерял сон. Поздно ночью Бен задавался вопросами, кто она такая, живая или в самом деле мертвая, почему прыгает со скалы. Любопытство тянуло его самому отправиться к скале и увидеть собственными глазами то, о чем говорили рыбаки, но он страшился. Вдруг она и вправду мертвая? — Да даже если пела. А толку-то? — спросил молодой рыбак и глянул на Бена, прежде чем с ухмылкой сказал старику: — Ты лучше расскажи ему другое. О том, что на ней. От волнения Бен сжал ладонями край скамейки, на которой они со старым рыбаком сидели. Тот покачал головой и промолчал, а вот молодой рыбак не успокоился и все же сказал. — Нагая она была! На ней ничего не было, — он рассмеялся, увидев, как Бен уставился на него со смущением, которое постепенно уступило место гневу. — Уж хочешь поглазеть — иди. Не утащит же она тебя за собой. Тем днем Бен вернулся домой и решил, что отправится к скале завтра. Он думал, что девушка, которую все ошибочно называли утопленницей, могла жить где-то там, в полном одиночестве. Говорили, что она не просто бледная, но и тощая. Он хотел убедиться, что она не нуждается в помощи. Вечером Бен не стал есть; он сложил свою еду и отложил до завтра. Родители не задавали вопросов. Он лег спать, а следующий его день начался с того, что они с отцом поели и пошли в поле. Вот только Бен был с головой погружен не в работу, а в мысли о незнакомке. Ближе к вечеру он вернулся домой, взял отложенную с вечера еду и пошел к скале. Он долго шел пешком. Погода пугала своим мраком; обычно голубое небо сливалось с синим морем, словно впитав в себя его бездонный мрак. Когда Бен пришел к подножию скалы, вода бушевала. Она с силой билась о берег, пенилась и шумела. На мокром песке оставались следы от его шагов, которые собой указывали проделанный им путь. И вот — среди всего этого природного хаоса стояла девушка. Бен замер на месте, когда увидел ее, бесстрашно стоявшую перед морем. По прямой спине струились волнистые красно-золотистые волосы, а босые стопы утопали в песке. Она стояла неподвижно, словно камень, поэтому на мгновение ему даже показалось, что это не взаправду. Только незнакомка никуда не девалась — она все так же стояла и пела. Он слышал через шум волн пение, девичий нежный голос, который напевал мелодию. — Эй! — неуверенно крикнул Бен. Девушка прекратила петь, но не обернулась. Она обхватила себя руками, впервые показавшись ему живой. Ее движения были плавными, но быстрыми. Бен стал медленно приближаться к ней, рассматривая. С каждым шагом он все яснее видел ее. Ее прозрачную кожу, тонкие руки с острыми локтями, худые плечи и изгибы узких бедер. Она была маленькой, казалась ему беззащитной и уязвимой. Когда Бен остановился в нескольких шагах от нее, она опустила взгляд. Он удивился тому, какая ее кожа была гладкая. Она не выглядела так, словно ей холодно в эту мрачную погоду, даже не дрожала. Бен сделал еще шаг к ней, и его сердце на мгновение остановилось, когда она неожиданно, повернув голову, посмотрела на него своими зелеными глазами. В отличие от него она не выглядела напуганной, наоборот, смотрела пристально и величественно. — Кто ты? — разглядывая ее лицо, спросил Бен, но его слова утонули в шуме волн. Он шагнул к ней, и она, распахнув глаза от удивления, отступила. Ее взгляд был прикован к его лицу. Она с таким же любопытством рассматривала его темные волосы, что почти касались плеч, его карие глаза и крупный нос, его губы, с каким он рассматривал ее утонченное лицо. Для него она больше была похожа на принцессу, чем на утопленницу. — Я не причиню тебе зла, — сказал Бен и снял с плеча сумку, достал еду. — Я принес это тебе. Она впервые опустила взгляд на его руки, в которых он протягивал ей хлеб и яблоко. От любопытства медленно подойдя к нему, она забрала еду. Бен отвел взгляд в сторону, когда из-за этого она перестала прикрывать свою обнаженную грудь руками. Сглотнув, краем глаза он видел, что она по-прежнему стоит рядом с ним, не торопясь уходить. Незнакомка вытянула руку и осторожно коснулась его лица кончиками пальцев, теплыми и нежными. После этого он невольно отпрянул, вздрогнув от прикосновения, и принялся торопливо снимать с себя рубашку. Она широко раскрытыми глазами смотрела на него, все так же держа в руке хлеб и небольшое яблоко. Когда он, сделав к ней шаг, накинул на нее свою рубашку, она с любопытством дотронулась до жесткой ткани. Его выцветшая рубашка была ей сильно велика. — Ты живешь одна? — спросил Бен. Взглянув на него, она безмолвно кивнула. — Где ты живешь? — Бен отступил от нее, боясь напугать, а когда она, посмотрев вниз, так ничего ему и не ответила, сказал: — Я могу помочь тебе найти дом. Ты не можешь здесь оставаться. Ты погибнешь. Вдруг незнакомка улыбнулась. Она неуклюже откусила яблоко и, держа голову опущенной, прошла мимо Бена. Он обернулся, наблюдая за тем, как медленно шла она по едва различимой тропинке, что вела к вершине скалы. Его взгляд был хмурым, пока он смотрел, как босыми ногами она ступала по камням. От порывов ветра рубашка должна была вот-вот соскользнуть с ее хрупких плеч. Почувствовав это, она просунула сначала одну руку в рукав, а потом другую, переложив еду в левую ладонь. Бен не стал следовать за ней: ему нужно было возвращаться домой. Но он наблюдал за ней до тех пор, пока она не достигла края скалы. Он боялся, что она прыгнет. В такую погоду она могла разбиться насмерть: волны просто бы поглотили ее. Но незнакомка опустилась на колени и устремила взгляд на темное, погруженное во мрак море. Ему казалось, что сквозь шум прибоя он слышит, как она поет. Но этого не могло быть. С вечера он снова отложил еды, а на следующий день, сделав всю работу, отправился к скале. В то время там рыбачили мужчины. Бен прошел мимо них незамеченным: он шел далеко, за деревьями, и шел он на вершину скалы. Шум волн едва доносился до него через шуршание листвы. Оставалось совсем немного до конца пути, когда Бен заметил краем глаза движение и остановился. Посмотрев в сторону, он увидел ее. Она стояла на коленях, склонившись к траве, среди которой росли грибы. На ней все еще была его рубашка. Даже когда Бен подошел к ней, она не подняла на него свой взгляд. Он присел рядом с ней, достав из сумки нож, срезал под ее внимательным взглядом грибы и протянул их ей. Как зачарованный, Бен наблюдал за тем, как ее губы изогнулись в радостной улыбке. Она забрала грибы, коснувшись его пальцев своими. Это прикосновение было сравнимо с ударом молнии — он был поражен ею. Тепло, исходившее от ее кожи, вызывало в его теле дрожь волнения. Наконец незнакомка посмотрела на него. Под ее взглядом Бен боялся шевельнуться. Он только смотрел: ее волосы были немного мокрыми и оттого выглядели темнее, чем он запомнил. Она была совсем молодой. На ее коже не было морщинок, а в зеленых глазах таилось присущее детям любопытство. Когда она вытянула к нему свободную от грибов ладонь, он невольно прикрыл глаза. Она робко дотронулась до прядей его темных волос, а после коснулась щеки и провела пальцами по линии челюсти. Все это должно было казаться ему странным, но впервые за долгое время он чувствовал покой в своей душе. Ее пальцы замерли на его губах. Он почувствовал исходившее от нее напряжение и открыл глаза, увидев, как она хмурится. Когда незнакомка резко поднялась на ноги, Бен поспешно отвел взгляд в сторону. Рубашка свободно свисала с нее и совсем немного прикрывала ее наготу: без труда он мог рассмотреть изгибы женского бледного тела. Тоже встав, Бен взглянул на нее. Она откусила от гриба кусочек и, пожевав его, сморщила нос. — Можно? — тихо спросил он и вытянул руки к краям рубашки, где виднелись пуговицы и петлицы. Незнакомка опустила взгляд на его пальцы, которыми он принялся застегивать рубашку, стараясь не смотреть на ее оголенное местами тело. Рубашка оказалась сырой на ощупь. Когда Бен закончил, она посмотрела на него и улыбнулась совсем как вчера. Нежной и сияющей улыбкой. Она излучала свет, к которому можно было прикоснуться, только если коснуться ее самой. Наклонившись за сумкой, Бен внимательно осмотрелся и не увидел ничего, кроме деревьев и кустов, сливавшихся вместе подобно волне. Его незнакомка могла жить где-то поблизости. — Я — Бен, — встретившись с ее открытым взглядом, сказал он. Она невинно склонила голову набок, и пряди медных волос упали ей на лицо. Подумав, она протянула ему свои грибы, которые ей, по-видимому, не понравились. — Хочешь? — спросила незнакомка. Ее голос оказался не просто приятным, но и сладостно чарующим. Если бы его можно было коснуться, на ощупь он был бы подобен шелку. Бен смотрел на нее растерянно, во все глаза, будто только что ему померещилось, что она заговорила с ним. Наконец он взглянул на грибы, а потом снова на нее и молча кивнул, забрав их у нее. Она радостно заулыбалась и опустила заинтересованный взгляд на его сумку, перекинутую через плечо. Заметив это, Бен поспешно достал хлеб и вареную свеклу, что принес для нее. Он думал взять с собой еще молока, но не нашел, в чем донести его, не пролив все по пути. Пока она неспешно ела, он в тишине рассматривал ее. — Как тебя зовут? — в конце концов спросил он. Незнакомка опустила задумчивый взгляд. Они сидели там же, где он встретил ее, на траве. Вытянув ноги перед собой, она вертела стопой, разглядывала ее, словно ей действительно было интересно это занятие. Но Бен посчитал, что она избегает заговаривать с ним. Может, ей было что скрывать. — Рей, — после недолгих раздумий легко ответила она. Бен нахмурился. Как он знал, имя было мужское. Оно совсем не подходило ей. — Откуда ты? — он хотел узнать о ней как можно больше. Она промолчала. И Бен больше не стал задавать вопросов. Когда она доела, то поднялась на ноги и подошла к нему. Она споткнулась и почти упала на него, но он успел схватить ее за талию, а она успела схватиться за его широкие плечи. Ее длинные волосы свисали между ними. Бен чувствовал, как они щекочут его кожу на руке. Выпрямившись, Рей неожиданно взяла его за руку и потянула за собой. А он покорно последовал за ней. Они вышли к морю, где уже не было видно рыбаков. Море снова бушевало. С силой оно билось о берег волнами, отчего на песке кругом лежала пена, что казалась грозящей линией — она призывала отступить от того мира, что пролегал за ней. Бен хотел было сказать Рей, что им стоит отойти подальше от волн. Но не сделал этого. Она все так же сжимала его ладонь в своей и, прижав свободную руку к груди, пела. Заколдованный ее красотой, Бен неотрывно смотрел на нее. Ее тихий голос не терялся в шуме волн, а эхом разносился по пляжу, покоряя и вместе с тем покоряясь природной стихии. Холодные брызги воды падали на его покрывшуюся мурашками кожу. Но он чувствовал в своем теле лишь жар и прежде незнакомое волнение, исходившее от его же громко бившегося сердца. Мама говорила ему, что его сердце такое же большое, как и его умелые руки, и что когда-нибудь он полюбит того, кто будет нуждаться в большой любви, какую сможет дать только он. «Это будет судьба», — говорила она. — Море поет вместе со мной, — Рей с радостной улыбкой посмотрела на Бена. — Разве это не прекрасно? — Ты прекрасна, — ответил он. С тех пор Бен почти каждый день приходил к ней. Загруженный работой, он не всегда успевал. Но он стремился к ней, как мотылек летел на ее свет. Он не знал, ждет ли она его, но он всегда находил ее. Не было ни дня, чтобы он пришел и не нашел ее. Они не говорили, о чем обычно говорят люди: о работе, о быте, о женитьбе. Впечатлительная и любопытная Рей делилась с ним своими эмоциями, своими, как он думал, сокровенными мыслями, и он отдавал ей всего себя тоже. Она пела для него, а он слушал. Даже если она околдовала его, он не хотел, чтобы это заканчивалось, не хотел терять ее. До нее в его жизни, как и в жизни любого крестьянина, не было ничего особенного. Но она стала такой для него — особенной и горячо любимой. Родители Бена не задавали вопросы. Они понимали, что дело в девушке, и были рады тому, что сын нашел свою возлюбленную, что он не будет одинок, когда не станет их. — Я хочу жениться на тебе, — однажды сказал Бен. — Жениться? — неуверенно переспросила Рей. — Да. Они сидели на вершине скалы, напротив друг друга. На ней было простое платье, которое он выменял у одного знакомого купца. Когда-то оно принадлежало его дочери, которую несколько лет назад он отдал замуж за состоятельного человека. Задумчиво Рей пропускала свои волосы между пальцами, так ничего и не ответив. — Я заберу тебя к себе домой, — когда Бен сказал это, она не отреагировала так, как он ожидал: он думал, она будет рада, а она неожиданно расстроилась. — Рей? Она сохраняла молчание. И Бен, решив, что, возможно, она растерялась от его предложения, ушел. Ей нужно было обдумать все это в одиночестве. Может, для женитьбы было слишком рано. Но он не хотел больше оставлять ее в этом месте, он хотел дать ей какой-никакой, но дом. Хотел жить вместе и завести с ней свою семью. На следующий день, освободившись только вечером, он отправился к скале, несмотря на стремительно темневшее небо. Рей стояла на самой ее вершине. Она была такой, какой он встретил ее впервые. Медные пряди струились по обнаженной спине, а бледное тело напоминало застывший камень. Ее голос не звучал над морем, и казалось, что оно злится от этого. С небывалым рвением мрачное море билось о скалу и пугало своим криком, что заглушал все вокруг. Бен не услышал собственный голос, когда позвал Рей. Но она услышала и посмотрела на него через плечо. Заметив платье, которое она, сняв, оставила на земле, он наклонился за ним и сжал в ладони. Его сердце тревожно забилось. Бен медленно приблизился к Рей и коснулся ее руки, нежно провел пальцами по плечу и ниже. Она повернулась к нему лицом, которое впервые при виде него не выражало ничего. От нее веяло холодом; она была как само море — бесконечно далекой, наполненной таинственной тьмой, что не пугала, но настораживала. Свободной рукой Бен коснулся ее лица. Ему казалось, что если он не дотронется до нее сейчас, то она навсегда исчезнет из его жизни. На ощупь ее кожа была все такой же теплой и нежной, какой он помнил ее. — Рей? — голос Бена звучал встревоженно. Она положила свою ладонь поверх его, лежавшей на ее щеке. Прикрыв глаза, Рей потерлась о его руку, а после стала отступать. Бен смотрел на то, как она приближается к краю скалы. Он не мог заставить себя сделать и шаг. Тело парализовал сильнейший страх, от которого сердце болезненно забилось в груди. Посмотрев через плечо на неспокойное море, Рей снова взглянула на Бена. Она тепло улыбнулась ему, прежде чем сделать последний шаг назад. Она сорвалась со скалы прямиком в объятия волн. Разжав пальцы на платье, которое трепетало на ветру, он бросился за ней. И его поглотило море, что было безжалостно ко всем, кто в нем не обитал. Волны наносили удар за ударом, легкие обжигала соленая вода, а сопротивляться силам природы у него не было сил… В темноте, опустившись почти на самое дно, Бен почувствовал, как что-то проплыло мимо него. А после тонкие руки обхватили его за талию и потянули за собой. Болезненно вдохнув воздух, Бен закашлял. Инстинктивно он обхватил руками Рей. Прижавшись щекой к его плечу, она ласково гладила его по волосам. Тяжело дыша, Бен сильнее сжал ее в своих объятиях. Он думал, что потерял ее. Он был уверен в этом… Его ног коснулось что-то странное. Отстранившись от Рей, Бен опустил взгляд между ними. Под водой между ними двигался хвост. Испугавшись, Бен отплыл и растерянно посмотрел на Рей, а потом снова на хвост, который плавно двигался под водой, сливаясь с ее телом. — Бен? — Рей робко позвала его. — Ты боишься меня? Взглянув на ее лицо, Бен слегка покачал головой. Она смотрела на него своими нежными зелеными глазами, которые не раз являлись ему во снах. Днями и ночами он мечтал о ней одной. Об этой девушке. — Нет, не боюсь, — наконец ответил он. Рей сладко улыбнулась. Она подплыла к нему, и он поймал ее в свои крепкие объятия. Прижавшись щекой к ее мокрым волосам, Бен гладил ее по спине. А она тесно жалась к нему. Когда Рей подняла голову, он внимательно посмотрел на нее. Она опустила чувственный взгляд полуприкрытых глаз на его пухлые губы. Его тянуло к ней с тех самых пор, как он впервые услышал о ней. Что-то подсказывало ему, что, даже если она никогда не будет принадлежать ему, он всегда будет ее. Порывисто Бен прижался своими губами к ее. И она ответила ему с такой же жадностью и страстью, с какой он целовал ее. Среди соленых морских вод они были друг для друга как родники с пресной водой. Они так долго страдали от жажды, что теперь не могли вдоволь напиться своей любовью. Рей сжала предплечья Бена и, целуя, навалилась на него сверху. Она потянула его под воду. Когда воздуха стало не хватать, Бен попытался оттолкнуть ее от себя. Он сопротивлялся, но она все равно продолжала тянуть его вниз. Ее губы не отрывались от его. Рей обняла его тонкими бледными руками, а когда он перестал сопротивляться и потерял сознание, обвила его ноги своим хвостом. Она утащила его за собой на морское дно. Семья крестьян потеряла своего единственного сына. Он ушел и больше не вернулся к ним. Говорили, что его погубила утопленница, которая привлекала своим пением мужчин и топила их в море. Никто не знал, зачем она делает это. Отчего она так страдает, что никого не щадит. А может, у мертвых просто нет души, чтобы болеть за живых. Однажды на пороге дома тех крестьян, что потеряли своего сына, появился старый, мокрый сундук. Он был наполнен золотом и драгоценностями, которые им никогда не принадлежали. Говорили, что такие сундуки таятся на морском дне, на потопленных неким чудовищем кораблях. Но в это мало кто верил.