Часть 1

***

Из безграничного горизонта лёгкий порыв воздуха, умеренно сильный, тихо свистел в ушах. Он игрался, взметал коричневатый шарф, тот плавно колыхался на ветру, словно длинный пышный хвост, и лишь краешком задевал другой, тёмно-синий край ткани.       — Я не знаю что у тебя сейчас на уме и что ты задумал, но и права не имею давить на тебя. В любом случае, каждая АУ, несмотря на то, какой она не была бы, — приятный свет, простирающийся отсюда до бескрайнего горизонта далеко, как закат солнца, освещал арену, неподвластную никаким границам, будь-то материальным или выдуманным. Никаких потолков, ни стен, ни пола. Есть ли здесь хоть какие-то границы? Неизвестно, откуда бил ветерок, слышны были едва различимые, низкие частоты герц — или это так казалось из-за оглушающей тишины, –…она заслуживает быть. Это ведь творчество создателей. Полёт фантазии. Сделанный своими руками душой и сердцем, — фаланги пальцев медленно сжались в кулак, а после разжались, пальцы сложились в лодочку, показывая стеклянный бутылёк, переливающийся на солнце. Фиолетовая жидкость в нём бультыхалась и билась о стенки. — Если оставить краски долго стоять — они выцветут. Так же, как и мир. Он потеряет краски и будет скучным, как и наше бытие. Тем более, я думаю, тебе тоже было бы больно и обидно, если бы кто-нибудь разрушил то, что ты создал. Не так ли?       В ответ прозвучало шипение, чем-то похожее на белый шум, едва с другими частотами.       — Т-ты ник-к-когда не умел с-соблюдать меру И-инк. – недовольное заикание резало слух, – Они создали сотни т-т-тупых аномалий, которые торчат здесь б-без дела. Просто б-б-бесполезные клочки бумаги. Б-б-бесполезные старания. Б-б-бесполезная трата времени. Всё в п-п-пуст-тую.       — Но в чем тогда смысл АУ, разве не в этом?! Они не всегда должны быть такими, какими их задумал их создатель! Это не повод! В любом случае, — понурив голову, — забей, неважно, — глубокий выдох. Переубедить Эррора сложнее, чем ему думалось. Он тот ещё упрямец, но может есть внутри него хоть что-то живое, за что можно зацепить бессердечную душу?, – Половина всей мультивселенной исчезла. Стёрта своими же создателями, – и он в последний раз взмолился, – Ну же, Эррор! Скажи то ты думаешь по этому поводу?       Зрачки поменялись в знак вопроса и один из них медленно прокрутился по часовой стрелке, и повернувшись на 180 градусов остался там так стоять. И каждый раз моргая, этот знак вопроса подпрыгивал и дергался, но оставался в прежнем положении.       Под титаническим усилием, собеседник некого "Инка" всё-таки выдохнул. Видно, это его самое трудное решение, сильно бьющее по самооценке и наступающее поперёк его принципов. Тем не менее, он странно уверено смотрел в даль, будто знал о том, что рано или поздно этот момент настанет, и он уже знает ответ, на волнующий всех вопрос.       — И запомни: ни одной вселенной более, ни одной вселенной менее… Будь добр, соблюдать этот баланс. А иначе, мне придётся…       — Правда?! Черт возьми, – словно лёд растаял на глазах, и Инк засветился от счастья. Он взвизгнул и подскочив, хлопнул того по плечу, от чего собеседник издал истошный вопль, затерявшийся в шуме помех. Эррор отвернулся и обхватил себя руками, глядя на непонятно чему радующегося Инка.       – Не трожь! – он отряхнулся от прикосновения, словно разгорячённый паяльник коснулся него.       – О, да, извини, я забыл, – и словно посмотрев на часы, тот взглянул на запястье, после хлопнув себя по лбу. – Да, мне надо спешить, – тот извиняющееся улыбнулся, добавив тихо от себя, – спасибо, Эррор.       В мгновение его фигура скрылась в луже чернил, которые растеклись во все стороны по полу. Невольно Эррор отскочил от неё, дико прожигая взглядом эту лужу.       Всё как в тумане. Перед глазами образовался глюк , что-то наподобие окна оповещения, с надоедливой надписью, выведенной "error" шрифтом. Как надоедливая муха, она зависла перед ним, светя в глаза, и он резко отмахнулся от неё, прогоняя помехи. "Мы проходим через множество испытаний и ошибок, чтобы достичь того, чего мы хотим" Глюки перед глазами утихомирились, шум исчез и почти пропал. Глубокий вздох. Да. Нервный смех тихо вырвался из его груди. И как после всего того, что он прошёл, того, что сломало его и перемяло, словно в костедробилке, он всё ещё так просто выходит на компромисс? Удивительно, как он так просто может предать своё мировоззрение ради какого-то тупого компромисса? Нет, он шутит сам с собой. Ха ха. Смешная шутка. Жизнь его ничему не учит. – Н-надо сказать сказать ему... – глюк нервно чесал подбородок, – По др-ругому сказать. Во-т-т так: Да пош-шёл ты в жопу, И-инк! Да! Именно! Чтобы этот ра-ад-дужный придурок с-свалил от сюда и н-е возв-вращался! Б-блин. – потупил скелет взгляд на пол, грустно выдыхая и издавая всё те же помехи. – Ладно, з-забей. Всё равно всем плевать.       Эррор тихо опустился на пол — гладкий пол заземлял его и приводил в чувство, когда ненависть переполняла его. Ненависть от обиды. Скелет скрестил ноги и позволил ... шарфа беспорядочно болтаться хвостом по полу. Наивный дурачок. Он не проходил даже доли того, через что прошёл ОН, ЭРРОР. Неблагодарный ублюдок. Как... Как же он не осознаёт простой истины — существование выматывает, и он знает это лучше, намного лучше их всех. Он должен послушаться его, отбросить свои дурацкие мечтания и фантазии, открыть глаза навстречу жестокой реальности, поглощающей всех, кто не приспособлен, а не устанавливать тут свои правила, не командовать им. Не доказывать ему ничего. Не договариваться. Не встречать его жизнерадостной улыбкой. Не радоваться мелочам. Не... Приходить вообще...       – Я н-никогда н-ничего н-не создавал, Инк. Потому что меня лиш-шили этой воз-зможности.