Часть 19,Больница

Охранник попытался её остановить, но Ксюша, словно не замечая преград, прорвалась в коридор. Сердце колотилось в груди, в ушах звенело от переживаний. Она не могла ждать. Ей нужно было увидеть Диму. — Дима!— выкрикнула она, распахнув дверь палаты. Парень лежал на больничной койке, подключённый к капельнице, лицо бледное, взгляд рассеянный. Он медленно повернул голову в её сторону. — Ксю… — прошептал он, будто не веря своим глазам. Она подошла к нему вплотную, села на край кровати, взяла его за руку. — Прости… я должна была быть рядом раньше. Я не могу смотреть, как ты сгораешь изнутри. Ты не один… слышишь? Ты не один… — Я думал, ты — Мила… — еле выговорил он, с трудом шевеля губами. — Нет, это я. Та, кто не смогла оставить тебя, даже когда ты кричал. Я здесь. Я с тобой. И не позволю тебе исчезнуть… никогда. Дима закрыл глаза, и по его щеке скатилась одинокая слеза. Впервые за долгое время он почувствовал не боль — а тепло. Надежду. Ксюша сидела молча, не отпуская его руку. Она чувствовала, как дрожит его ладонь — не от холода, а от того, что в нём зашевелилось нечто большее, чем страх и боль. Надежда. Её слова проникли глубже, чем любые лекарства. — Ты правда здесь? — снова прошептал он, открывая глаза. — Или это… сон? — Нет, не сон, — ответила она тихо, улыбаясь сквозь слёзы. — Мы оба слишком устали от снов. Пора просыпаться, Дим. Он слабо кивнул, словно принимая её слова как спасательный круг, за который ещё можно уцепиться. — Врачи говорят… — он замолчал, сжав губы. — Неважно, что говорят врачи, — перебила Ксюша. — Пока ты дышишь — ты жив. А если ты жив, значит, мы ещё можем всё изменить. На секунду в палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь равномерным капаньем капельницы. Потом он сжал её руку чуть крепче. — Прости меня… за всё. — Мне не за что прощать, Дим. Только пообещай… что ты не сдашься. Ради меня. Ради себя. Ради нас. Он закрыл глаза снова, но теперь — не от усталости. А чтобы сохранить в себе этот миг. Миг, когда стало не так страшно. И снаружи, за больничным окном, в пасмурном небе вдруг робко прорезался первый луч солнца. Ксюша наклонилась ближе, чувствуя, как внутри всё сжимается от эмоций. Она смотрела на его лицо — уставшее, осунувшееся, но родное до боли. Он открыл глаза, встретился с её взглядом, и в этот момент между ними не было больше ни больничных стен, ни капельниц, ни тревог. Только они — два сердца, переживших слишком многое, но всё ещё идущих навстречу друг другу. — Я люблю тебя, — прошептала она, едва слышно, будто боялась спугнуть хрупкость момента. Дима посмотрел на неё, и в его глазах появилась слабая, но настоящая улыбка. — Я тоже… всегда.Я всегда вспоминал тебя!Именно тебя Ксюша осторожно коснулась его губ — нежно, бережно, словно боясь навредить. Их поцелуй был не страстным — он был тёплым, как глоток воздуха после долгого погружения. В этом касании было всё: боль, прощение, надежда и обещание быть рядом, несмотря ни на что. Когда она отстранилась, его глаза блестели. Не от слёз — от жизни.