Пузырек первый [Dust]

Руки мелко трясутся, как и сердце, которое мелко дрожит, ведь кажется, уже просто устало из-за этого человека пускаться вскачь как подстегнутый до боли скакун. Заходишь за ближайший угол дома, таких знакомых и болезненно-ностальгичных дворов, прижимаясь спиной к холодной, еще не прогретой весенним солнцем, стене. Она холодит не только кожу, но кажется проникает в самое нутро, до сердца и даже души, некогда слишком раненных тем, кого совсем не хотела сейчас встретить на улицах отнюдь не маленького города. И снова ты бежишь. Нехороший по твоим меркам поступок в отношениях, который ты совершила около полугода назад, молча собрав вещи и бесследно исчезнув из жизни того, кого когда-то сильно любила. Эхом по дворам разносится его голос, выкрикивающий твоё имя, загоняя леденеющую душу ещё глубже в самые тёмные уголки нутра, словно маленький ребёнок, жаждущий спрятаться от того, кто может отругать. Не хватило сил поговорить тогда. И теперь, словно кармический бумеранг за тобой идёт тот, кто хочет объяснений. А ты не хочешь ничего объяснять. Ты устала из раза в раз повторять одно и то же, сталкиваясь с тем, что человек не видит в твоих чувствах тебя. Не видит ничего плохого или критичного в собственных поступках, плюя, что твои эмоции – это следствие его безразличия. — (Твое имя)! — Снова знакомый до слез голос, так близко, что почти что разрывает снова сердце от тоски по временам, когда все было хорошо. — Хей, я же не монстр какой, чего ты убегаешь? — Почти обиженно спрашивает, когда ваши взгляды пересекаются, стоит ему заглянуть за поворот. Прижимаешь к груди холодеющие ладони и разворачиваешься, чтобы уйти. — Я не хочу ничего обсуждать с тобой. — Ответ привычно дрожащим в такие моменты голосом – сродни всем тем сотням попыток поговорить и все наладить. Только вот тогда он отворачивался и хотел поскорее закончить разговор, веря, что ты просто снова все драматизируешь и вскоре все забудешь. А теперь его рука хватает тебя за запястье со словами, которые ты хотела услышать тогда, а не сейчас. — Давай поговорим и все исправим. В ушах шумит и последние капли ещё не испарившихся чувств больно сжимают сердце надеждой. — Оставь меня в покое! — Голос срывается и в следующий момент ты видишь мигнувшие яростью огни глаз, один из которых навсегда выжег картинку воспоминания в твоей ёкнувшей душе. Картинка резко качнулась и перевернулась так, что с болью, но хватка некогда любимого тобой человека, соскользнула с запястья. И ты почувствовала, что с тебя словно оковы спали, стоило поднять взгляд и под тенью капюшона увидеть кровавые огни, горящие злостью такой силы, что в одном из них раскалилась магическим пламенем ядовито-голубая, словно серное пламя, сердцевина взгляда. — Она чётко сказала уйти или мне вбить тебе эти буквы, раз ты их не знаешь? — Голос прозвучал угрожающе, но так расслабленно, что ты на секунду спутала тихую вибрацию рычания в груди монстра с урчанием, растерянно хмурясь. И совсем не сразу осознавая, что обхваченная незнакомцем, не просто не спешишь сбежать из его объятий. Сама жмешься к его телу, впервые в жизни чувствуя такую защиту и спокойствие, несмотря на то что всегда реагировала на прикосновения словно оголенный нерв. Слышишь на краю сознания лишь недовольное ворчание и ругательства под аккомпанемент с удаляющимися шагами и лишь тогда поднимаешь растерянный взгляд на монстра, снова засмотревшись на синеву в его левой глазнице. Он сверлил взглядом твоего бывшего, словно он был его личным врагом. А после...опустил на тебя взгляд, и вы оба замерли, когда пламя его злости потухло, рождая что-то маленькое и дрожащее в ваших душах... С того дня ты ещё ни раз видела этот жгучий, словно лава, оттенок, но никогда он не был адресован тебе. ᅠ Совсем скоро ты узнала, что он помог тебе не по доброте душевной, а от того, что в твоём дрожащем голосе услышал собственный отчаянный крик из прошлого, адресованный чудовищу в человеческом теле. А ещё чуть позже, ты узнала, что он до сих пор кричит ему это, царапая собственный череп, когда лавина воспоминаний и боли накрывать его сознание непроглядным туманом из пыли, что преследует его бесконечно... Навязчивая идея, которую он нервно стряхивает с плеч, резво поворачиваясь к тебе и хватает за горло, только в голосе не злость, а страх дрожью рвётся из самого нутра его грудной клетки: "Оставь меня в покое!" Всего месяц. Но целых двенадцать приступов ему понадобился, чтобы в этот раз он сквозь собственное наваждение, душой понимал, что ты не тот, кого видит его нездоровый разум. — Даст, это я, (Твое имя). — Тянешь к нему по-прежнему дрожащий руку, не пытаясь убрать его ладонь со своего горла, из-за постоянных синяков на котором приходится носить водолазки, чтобы бабульки соседки не пустили слухов о том, что тебя "бьёт твой новый хахаль". Гладишь осторожно челюсть скелета, дернувшегося так, как ты держалась от прикосновений всех, кроме него... Это немного больно и ты тоскливо улыбаешься, но понимаешь, что он сейчас видит не тебя. И всеми силами пытается разглядеть сквозь собственное наваждение ту, кто стала ему близка в самый кратчайший срок в его жизни. Ему понадобилось больше времени на то, чтобы в детстве полюбить собственного новорождённого брата. Его большая ладонь резковато прижимает твою к его лицу, сжимая маленькую, теплую ладошку, унимая дрожь в них обеих. — Теплая... — Сипло шепчет и ты мягко улыбаешься, погладив большим пальцем чуть шероховатую кость его черепа. У того чудовища были ледяные руки. Именно это в первый приступ Даста он пробормотал растерянно, дав ему пощечину от испуга, но приводя в сознание. Ты много извинялась в тот раз и думала, что монстр прекратит только зародившееся между вами общение, но мужчина лишь рассмеялся и неловко потирая свою шею, отвёл взгляд. — Это я должен... переживать, что ты уйдёшь от сумасшедшего вроде меня. И столько тоски было в его горькой усмешке, что тогда ты впервые его обняла. Порыв, которого ты никогда не испытывала раньше, а если бы и испытала, то сто раз подумала бы: "а стоит ли?" Но с ним ты эту мысль просто отбросила в сторону и сделала то, что хотела, переворачивая ваши начавшиеся взаимоотношения с ног на голову, потому что он обнял тебя в ответ, не желая отпускать от себя ещё долгие десятки минут. С тех пор все, что ты делала в общении с ним было отбрасывание собственных границ, которые ощущались абсолютно ненужными рядом с ним. Кто мы друг другу? Мы просто друзья? Не похоже. Или я надумала? Что мне делать? Спросить его? Как? Он красивый... могу ли я так думать о друге? Хочу ли я быть с ним? Страшно. Слишком быстро и глупо думать о таком? Десятки вопросов, которые рождались в твоей голове, были отметены в сторону, просто потому что ты вновь делала шаг в его квартиру и вы тепло приветственно обнимались, обмениваясь улыбками и взглядами, после которых не было нужды думать обо всем этом. Вы просто... хотели быть рядом. Хотели обнимать и делали это. Хотели видеть улыбки и улыбаться в ответ, и ты была поражена каким грубым и отстраненным Даст оказался со своими друзьями, когда вы собрались сегодня. Находишь его на кухне, с беспокойством глядя в его спину, пока мужчина последний раз затягивается сигаретой, щелчком выбрасывая её в окно – ты не знаешь, но он делает так, когда раздражен. — Ты в порядке? Что-то случилось? — Мягко спрашиваешь, поджимая губы и делая шаг навстречу, потому что сегодня весь день не можешь касаться его тогда, когда хотела бы, потому что его друзья здесь. — Этот балаган случился. — Фыркает с усмешкой мужчина, кивая в сторону гостиной, откуда играет музыка и слышится весёлый гомон. — Тебе не нравится праздновать? — Спрашиваешь и снова делаешь шаг навстречу, который он замечает и оттолкнувшись поясницей от подоконника, щёлкает чайник – предлог для других почему вы здесь или от того, что он знает, что в это время ты всегда пьешь чай? — Подкрадываешься, словно я тебя укушу. — Усмехается с тихим фырком, делая последний шаг навстречу и заводя руку тебе за спину, — Хотя это ты, из нас двоих, сегодня сторонишься меня. — Ладонь ложится между лопаток, и он притягивает тебя ближе, наконец-то обнимая. — Ну... твои друзья, могут решить, что мы... — Вздыхаешь и отводишь взгляд, слыша, что голос дрожит, когда ты говоришь то, чего так хочешь и не важно, как быстро ты утонула в чувствах к нему. Они настоящие. — Мы что? — Усмехается, щуря лукавый взгляд и склоняется голову к плечу, что сразу становится ясно – он прекрасно все понимает. И не только о том, что ты не договорила. — Решат, что мы пара. — Отвечаешь все-таки, храбрясь от весёлого поддразнивания Даста, но голос предательски дрогнул, и ты едва не пищишь эти слова. — Это плохо? — Внезапный вопрос, но вовсе без смешка в голосе, наполненном лишь с теплом и нежностью в его гетерохромном взгляде, стоит поднять собственный. Растерянный. — Мм? — Ну и что значит это мяуканье? — Мягко усмехается мужчина, погладив тебя по щеке и заправляя за ухо прядь волос. — Плохо что? Что они подумают или... — Уточняешь, почти наивно, склоняя голову к его ладони, которая скользит немного назад, зарываясь в твои волосы, пока душа монстра закрутилась взволнованным вихрем. — А ты смелее, чем кажется, котёнок. — Бормочет Даст, склоняясь ближе и твое лицо вместе с тем притягивая к своему... — Я спрашивал про то, что если так подумают они, но... на самом деле я хочу знать, что думаешь ты? — Мужчина шумно сглатывает, ведь вы всегда видели, что ваши отношения – больше, чем дружба, но никогда не говорили об этом, плывя по течению. Но... — Я не хочу больше не иметь возможности коснуться тебя в компании. — Шепот в самые губы и прикрытый взгляд, полный чувств, что смели его как цунами, каждый раз спасая от совершенно другого бедствия. Спасая и позволяя ему наконец-то понять, что такое спокойствие и жизнь, а не существование. — Я мечтаю об этом, Даст... — Шепчешь, снова дрожащим голосом сокращая расстояние и коротко прижимаясь губами к его рту в мягком поцелуе и растерянно глядя на мужчину, когда он отстранился, не дав большего. — Дрожишь. Ты боишься? — Осторожный, как и его прикосновение ко второй щеке, шепот. — Нет, я просто... волнуюсь. — Хорошо, потому что если тебе страшно, я дам тебе время, малышка. — Мне было достаточно того, что было у нас, чтобы отдать тебе мою душу. Пораженный взгляд монстра... влюбленного бесповоротно мужчины, чья душа находит спокойствие лишь в тебе, смывая волнами тёплых чувств все то, что годами заставляло его прогибаться под сугробами собственного отчаяния. Отчаяния, которое сквозит на секунду в поцелуе, ведь ты это то, что полностью стирает это чувство из его души.