Часть 6. Хватит убегать от себя.

«Мы будем проживать этот день снова и снова до тех пор, пока ты меня не полюбишь…»

«Если бы это было так, то мы тут никогда бы не оказались…»

***Лэйн***

Сегодня пятнадцатый раз, как я проснулась в этом дне. За это время появилось ощущение, что я больше не живу, а просто застряла в мгновении между сном и реальностью. Как будто всё идёт по кругу, а я стою посреди этого движения и наблюдаю, как мир снова и снова прокручивает один и тот же день. Всё то же. То же построение на плацу, те же мы с Яном в библиотеке, всё те же солдаты в столовой, тот же Лестер, и тот же Пилеон в спортзале, от которого уже тошнит. Даже погода застряла в этой чертовой петле. В одно и то же время пролетают птицы в небе, на тех же местах застыли облака. Словно это всё декорации постановки, в которой главные герои должны отлично сыграть свою роль. И будут играть эту постановку до тех пор, пока не сыграют свою партию правильно. Только вот сценарий никто не дал и герои должны понять сюжет сами… Вот уже пятнадцатый раз. Каждый из этих дней я пыталась понять, что должна сделать. Пробовала менять переменные в событиях, думала, что это на что-то может повлиять. Пыталась изменить порядок вещей, отодвинуть кружку, переставить книги, заговорить с теми, с кем не говорила в тот роковой день. Выходила за пределы базы и пыталась найти ответы там. Но каждое утро всё возвращалось на свои места, словно ничего не происходило. Теперь я наблюдаю. Слушаю. Запоминаю каждую мелочь, каждый взгляд и движение, каждое слово. Пытаюсь хоть где-то найти намёк на то, что должна сделать, чтобы разорвать эту чертову петлю. Становится страшно от того, насколько всё стало для меня предсказуемо. Даже люди — не люди, а всего лишь расставленные по местам куклы. Кира снова спотыкается на плацу об тот же камень и пытается словить взгляд Дмитрия. О да, за столько проигрышей одного и того же дня, я многое заметила, и её безответную влюбленность в генерала, в том числе. И всё же, есть кое что, что я не могу понять. Наши разговоры с Яном. Они иногда меняются, но всегда мы приходим к исходной точке, а на утро всё сначала. И от этого мне одновременно легче на душе и беспокойно. Иногда меня посещали мысли: «А может Ян помнит всё так же как и я?». Но Каждый день он оставался тем же, словно «вчера» не было. Я люблю его так же мучительно как и полтора года назад, и, кажется, с каждым днём эти чувства только сильнее. Иногда кажется, что и он что-то ко мне чувствует. Бывает, ловлю себя на мысли, что взгляд каре-зелёных глаз задерживается на долю секунды дольше, чем должен. Что в интонациях появляется еле слышная усталость, будто он тоже всё это проживает из раза в раз. Спросить, помнит ли Ян что-то, смелости не хватает до сих пор. Я не могу спокойно просто поговорить с этим мужчиной, а выяснять что-то тем более… Знаю, что это глупо, но не могу ничего поделать с собой. Страх, быть идиоткой в его глазах, пусть даже на один день, сковывает все внутренности до тошноты. Но стоит подумать об этом, как я начинаю сомневаться в собственном рассудке. Может, я просто ищу подтверждение, что не одна? Что это всё не игра моего сознания. Что я не схожу с ума. За эти пятнадцать раз я поняла: изменить этот день нельзя. Можно только проживать его снова и снова, надеясь, что в какой-то момент появится трещина. Подсказка. Ответ. Я не знаю, зачем я здесь. Но чувствую, что это связано с ним. Может быть, я должна помочь Яну? Может быть, ради него всё это и началось. Если этот день дан мне, чтобы что-то исправить, значит, я должна понять что именно. И тогда в голову закрадывается опасная мысль. Если все всё забывают, значит, и он — тоже… «А если Ян ничего не помнит, то, может быть… я могу позволить себе быть откровенной. Хоть один раз?» Хоть на один день. Ведь завтра он всё равно всё забудет.

***

Весь день я собиралась с мыслями. Каждый час, каждую минуту прокручивала в голове, как это должно произойти. Как будто могла выбрать момент, в котором всё сложится идеально. Но разве может быть правильный момент, когда ты собираешься переступить грань дозволенного? Это как стоять на краю бездонной и утопающей во тьме бездне — не знаешь, что тебя ждет внизу, смерть или спасение. Так и тут, я не знаю какой реакции ждать от любимого мужчины. Я ловила его взгляд в коридоре, в библиотеке, в столовой… и каждый раз что-то меня останавливало. В библиотеке, когда он, как обычно, передавал мне книгу и едва касался пальцами моих, я струсила. В столовой, когда снова прозвучало это его «Нет. Нравится — нет.», — мне захотелось просто уже влепить ему пощечину, чтобы выбить из головы эту фразу. Потому что она теперь звенит у меня в ушах, как набат. «Нет. Нравится — нет.» «Не нравится». «Не нравится». «Лэйн, мне не нравится». Он даже не говорил этого прямо, но я всё равно слышу именно это. Как будто каждая его сдержанная улыбка, каждый спокойный взгляд кричит, чтобы до меня наконец дошло: ты — не та.

***

Я прихожу в спортзал как обычно ближе к вечеру. Знаю, что сейчас будет и уже жду демона. Знаю, через сколько секунд появится Пилеон, каким шагом, с каким тоном, с тем самым мерзким ухмылом подойдет ко мне. И всё равно сердце колотится, будто впервые. Говорит то же, что и всегда. Я даже не слушаю. Слова проваливаются в пустоту, как будто вокруг меня вакуум. Я просто стою и смотрю на него. Всё как в просмотренном десятки раз фильме. И вот Ян закрывает меня собой и хватает руку Пилеона. Я смотрю ему в спину и думаю: «Сейчас или никогда.» Если не сделаю этого сейчас, не сделаю никогда. Сколько бы раз ни повторялся этот день, я всё равно останусь трусихой, которая только смотрит на него издалека и страдает вот уже почти два года. Сердце бьётся где-то в горле, пульс сбивается, и ладони становятся влажными. Я знаю, что сейчас он обернётся, скажет свою дежурную фразу — «держись от него подальше» — и уйдёт, как всегда. Просто уйдёт, оставив после себя это ощущение пустоты, эту тишину, эту невозможность дышать. Но не в этом «сегодня». Я не хочу снова смотреть, как он уходит. Мой мозг кричит, чтобы я не смела, чтобы остановилась, чтобы не рушила и без того хрупкое равновесие! Сердце заколотилось с такой силой, что могло бы сломать мне грудную клетку. По всему телу пробежала ледяная дрожь. Но тело устало бояться. Делаю шаг вперёд, второй и… Обнимаю его и утыкаюсь лбом в крепкую спину. Сжимаю руки на его груди так крепко, как будто могу удержать этот момент, задержать это чертово время. Он такой тёплый. Тёплый, как солнце, от которого невозможно отвести руки, даже если обожжёшься. Это чувство можно сравнить только с возвращением домой. В этот момент исчезло всё. Сердце рухнуло в пятки и от этого чувства стало так легко. Захотелось расплакаться. Тысячи увядших бутонов вспыхнули яркими цветами и невероятным благоуханием в душе. «Я даже не могла представить, как это прекрасно — обнять тебя!» Ощущаю каждой клеткой дыхание Яна, он замер. Совсем. Ни одного вздоха, ни одного слова. И я тоже не двигаюсь. Просто стою, уткнувшись лбом и слушаю, как бешено колотится моё сердце. «Боже, а вдруг он чувствует, как я дрожу? А вдруг слышит, как я рвано дышу?» Мне страшно до судорог. Но и так… невыносимо хорошо. Он пахнет, как сбывшееся заветное желание — чем-то тёплым, спокойным и мучительно родным. Если завтра всё исчезнет, пусть. Пусть этот день закончится прямо сейчас, если нужно. Я готова прожить весь ад снова и снова, лишь бы ещё раз вот так к нему прижаться. Мне кажется, что я стою так целую вечность. Но Ян делает вдох. Глубокий, медленный. И его грудь под ладонями приподнимается, и мужчина чуть хрипло произносит моё имя: — Лэйн… Я будто очнулась. Резко отстраняюсь, делаю шаг назад, словно обожглась. — Извини, — слова вырвались сами, голос задрожал. — Я… я не знаю, что на меня нашло… И, не дожидаясь реакции, просто сбегаю. — Лэйн! — Слышу любимый голос следом, но остановиться и столкнуться с суровой реальностью было страшно.

***

Я заперлась в своей комнате, не включая свет. Руки всё ещё дрожали. Сердце так же неистово стучало. Сажусь на пол, обнимаю колени и закрываю глаза. Всё внутри ноет, пульсирует, горит. «Он ничего не сказал…» — Но собирался. И, уверенна, хотел сказать, чтобы я так больше не делала. Что мы просто коллеги... — Я снова начала говорить сама с собой. Теперь я не знаю, чего ждать завтра. Хотя какой завтра? Завтра всё повторится. Он снова будет смотреть на меня так, будто ничего не было. Снова скажет «держись от него подальше». А я буду помнить. Буду помнить этот прекрасный момент, когда прижалась к нему. Навсегда сохраню это прекрасное воспоминание в памяти. Часы на стене тикают слишком громко. Время приближается к тому самому моменту. Понимаю, что скоро этот день закончится. Отродья снова вот-вот ворвутся, и всё пойдёт по кругу. Не хочу идти на крышу. Не хочу смотреть Яну в глаза перед смертью. Хочу, чтобы этот день закончился без него. Наверняка на крыше он захочет поговорить и тогда воспоминания об этом дне приобретут негативный оттенок. Оттенок моего разбитого и отвергнутого сердца. «Но я ни о чем не жалею!» Тук-тук. Я замерла и задержала дыхание. «Кто это может быть? Обычно в это время я на крыше с Яном. Меня кто-то искал? Интересно кто? Вдруг это поможет хоть немного разгадать загадку петли?» Обдумав это я медленно подошла к двери, хотела спросить кто там, но голос меня опередил… — Лейн… Я знаю, что ты там, открой. Меня обдало ледяным потом. Ян пришел и стоит за дверью. К горлу подкатило всё одновременно: слезы, страх, тошнота. Живот скрутило, ноги задрожали. Хотелось отойти от двери и спрятаться где угодно, только бы избежать этого разговора, но за дверью послышалось почти шёпотом умоляющее: -Пожалуйста, Лэйн… Трясущейся рукой потянулась к ручке и щелкнула замок. Казалось, дверь стала тяжелее в сотню раз и получилось лишь немного приоткрыть её. Ян был слегка взъерошенный, запыхавшийся, будто бежал. Тень от коридорного света мягко ложилась чёткой линией по скулам, шраму, а эти глаза… Такие чёрные и серьёзные, что я едва не потеряла равновесие. — Можно войти? Я кивнула, не в силах выдавить ни слова. Мужчина осторожно вошёл и остановился посреди комнаты, запустил руку в волосы. Машинально прикрыв дверь, прижалась спиной к холодному дереву. Ян сел на край кровати, наклонился вперёд и опёрся локтями на колени. Тишина между нами была натянута до предела. В груди снова начала разрастаться паника, стыд и что-то ещё… — Почему ты убежала? — наконец спросил мужчина, глядя прямо на меня. Я часто заморгала, слова, что до этого логичной цепочной выстраивались в голове, на языке превратились в кашу. — Я… я не знаю… Просто… я не должна была… Это глупо… Ты, наверное, думаешь, что я… Прости Ян… — Лэйн, — перебил он, и в голосе мужчины были усталость, тепло, и нечто опасное, от чего сердце вновь пропустило удар. Поднялся и сделал шаг ближе. Потом ещё один. Остановился почти вплотную. Я чувствовала его дыхание, едва различала контуры лица в темноте. — Ты всегда убегаешь Лэйн. А я… я очень устал постоянно смотреть тебе вслед. Я ведь не кусаюсь, принцесса, — сказал Ян низким голосом и тяжело сглотнул. Я не могла поверить в происходящее. «Я сплю?!» Но казалось, он и правда стоял так близко. Впервые был так близко ко мне и кажется… «Неужели я ему нравлюсь?! Нет… нет… Не может этого быть! Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой…» Но Ян продолжал подходить всё ближе, а я сильнее вжиматься в дверь. Вот бы она превратилась в пружину и толкнула прямо к нему в объятия… В полумраке комнаты различался лишь высокий мужской силуэт. Чтобы хоть немного разглядеть выражение лица нужно было сильнее напрячь зрение. «Нужно включить свет!» — гениальная мысль посетила голову слишком поздно, потому что произошло то, чего я не могла ожидать. Горячая мужская ладонь скользнула по моей талии обвивая и притягивая ближе. — Ян… — единственное, что получилось выдавить не от шока, а от навалившегося счастья, ноги подкосились и я чуть не рухнула, но Ян только крепче прижал меня к груди. «Нужно сказать прямо сейчас!» — Ян я… Но признание так и осталось неозвученным, потому что мир в очередной раз рухнул. Не дал возможности переступить эту чертову черту! Но, умирая сегодня, завтра я буду безмерно счастлива… ведь он рядом. И, кажется, что-то между нами изменилось. В голове ярко вспыхнуло воспоминание, а за ним и догадка: «Познает путь только через сердце… Неужели это…?!» Но и мыслям не суждено было прозвучать в голове до конца. Земля начала дрожать и расходиться, полчища отродий хлынули со всех щелей. Всё происходило в считанные секунды. Сегодня мы умрём не на крыше, а в моей комнате. Я уже заметила как по потолку и стенам стремительно бежала паутина трещин. Сейчас они рухнут прямо на нас и всё закончится. Будто прочитав мои мысли, Ян вскинул голову на потолок, потом посмотрел на меня. Всего мгновение он будто что-то обдумывал. Решался на что-то. — Ян… — На удивление спокойно спросила я. Но он так и не ответил. Лишь сильнее сжал меня в объятиях и впился в губы. -?! Это был жадный и неистовый поцелуй как могут поцеловать за секунду до смерти. И он сделал это буквально! «Я точно сплю…» Не было смысла что-то пытаться сказать. Комната уже начала разрушаться и на нас вот-вот рухнет потолок. Я ответила ему. Так же жадно и неистово. Поднялась на носочки и обвила шею руками. Мне хотелось раствориться в нём. Утонуть в этом моменте. Я до боли хотела, чтобы время остановилось! Но оно неумолимо летело вперед. Мы не отрывались друг от друга. Продолжая жадно целовать любимого, у меня внутри что-то щелкнуло. Осознание того, что делать дальше. И в момент, когда я умерла под бетонной плитой в объятиях Яна, я уже знала, что буду делать завтра.