Часть 8. Что это было?

«Кто ты? Почему меня тянет к тебе словно магнитом? Что я здесь делаю, почему точно знаю, что за этой дверью — ты?»

***Ян***

Я выхожу из библиотеки и почти сразу упираюсь ладонью в холодную стену коридора, потому что ноги вдруг отказываются держать меня так же уверенно, как пару минут назад. «Чёрт.» Закрыв глаза и запрокинув голову, чувствую, как под кожей всё горит, будто её дыхание всё ещё скользит где-то у меня на шее, будто нежные пальцы всё ещё цепляются за ткань моей футболки. Потребовалось несколько минут для того, чтобы немного успокоиться, перевести дыхание и прояснить затуманенные мысли. Прохладный и свежий воздух, что сквозняком метался по коридорам военной части, прекрасно отрезвлял и помогал не сорваться. Потому что я хотел вернуться. Черт, как же я хотел вернуться! Я провёл ладонью по лицу, задержался на губах и тут же стиснул зубы. Сердце билось глухо и тяжело, будто я только что пробежал марафон. Я хотел её. Так остро, что желание вновь вспыхнуло невыносимым тянущим чувством, которое нарастало с каждой секундой, пока я не поймал себя на том, что сдерживаюсь только лишь из-за страха переступить черту, за которой неизвестно, что ждёт. Если бы я не остановился… Если бы позволил себе переступить эту черту… Всё. Дорога назад бы исчезла. И, чёрт возьми, я этого безумно хотел. Запустив пальцы в волосы, сжимаю их у корней, как будто этим можно вытряхнуть из головы мысли о ней, её запахе, взгляде, то, как отвечала на поцелуй, что у меня внутри всё окончательно поехало. Она тоже хотела меня. Эта мысль возвращается снова и снова, ломая самообладание. «Если бы я был ей неприятен — она бы не ответила. Если бы я вызывал у неё лишь страх или неловкость — она бы отстранилась. Но она не отстранилась, чёрт возьми! Она первая меня поцеловала и это знание сводит с ума!» И всё же… «А если это не по-настоящему?» Я открываю глаза и смотрю в пустой, длинный коридор, словно он может дать ответ. Эта петля прокручивалась столько раз, что я давно перестал считать. День за днём, одинаковый до тошноты, до ощущения, будто я застрял внутри заевшей плёнки. И раньше такого не было. Ни одного намёка. Ни одного взгляда, который задерживался бы дольше, чем нужно. Ни одного момента, который можно было бы назвать двусмысленным. «До вчерашнего дня всё было… стабильно. Предсказуемо. Пока я… не поцеловал её.» Именно с этого момента петля начала вести себя иначе. Дождь утром, её отсутствие на построении… Когда не увидел Лэйн в строю — чуть не сошёл с ума. Страх, что её больше нет, накрыл с такой силой, что я едва мог трезво мыслить. Сегодня я сам сообщил Дмитрию, что помогу Лэйн в библиотеке. С сердца упал не просто камень, а настоящий оползень облегчения, когда я нашел принцессу в библиотеке. Такая возбужденная, она перевернула всю библиотеку в поисках какой-то книги. Мне было безумно интересно, что это за книга такая, но там не было ничего особенного. Я каждый раз давал её Лэйн. Не помнит же она, то же что и я? Нет, бред какой-то. А потом… «Боже…» От воспоминаний меня снова накрыло волной жара. Казалось, что воздух стал густым, горячим и вязким, потому что дышать стало тяжело. Тяжело было уйти из библиотеки и оставить там Лэйн одну… «Какой же я идиот.» А теперь ещё и Дмитрий, вызвал меня к себе, хотя раньше этого разговора просто не существовало. Я выдыхаю сквозь зубы. «Что-то меняется. Могут ли мои действия иметь вес? И если так, то что, если эта реакция — не её чувства, а следствие сбоя? Что, если это не Лэйн тянется ко мне, а сама петля играет с моим сознанием, подсовывая то, чего я хочу, чтобы проверить, сломаюсь ли?» — Мысль неприятная, липкая, но я не могу её отбросить. Сколько лет прошло с тех пор, как я вообще позволял себе подобное? Когда я в последний раз был с кем-то в отношениях? Может, всё это — просто голод? Долгий, подавленный, слишком долго игнорируемый. «Может, я просто вижу то, что хочу видеть…» Я снова провожу рукой по лицу, пытаясь вернуть себе контроль, и наконец отталкиваюсь от стены. Как бы ни было, если петля действительно меняется, если каждое моё решение оставляет след, я не имею права действовать на эмоциях. Не сейчас. Не когда на кону больше, чем мои желания. Я разворачиваюсь и иду по коридору дальше, к кабинету Дмитрия, всё ещё чувствуя, как под кожей пульсирует то самое желание, от которого я только что отказался. И это, пожалуй, самое сложное из всего.

***

Я захожу в кабинет Дмитрия и закрываю за собой дверь чуть резче, чем нужно. — Ты звал? — спрашиваю прямо, всё ещё не до конца вернув себе нормальное дыхание. — Что случилось? Дмитрий поднимает на меня взгляд… и замирает. Молчит секунду. Вторую. Потом медленно откидывается на спинку кресла и смотрит на меня так, будто я только что вошёл сюда с головой отродья под мышкой. — Слушай, Ян, — тянет он наконец, — а ты ничего… не забыл? — В смысле? — хмурюсь я. — О чём ты вообще? Он не отвечает сразу. Вместо этого скользит взглядом ниже, потом снова поднимает его мне в лицо. Очень выразительно. Я машинально опускаю глаза. И в этот момент до меня доходит. Твою мать. Я стою без футболки. Голый торс, напряжённые плечи, кожа до сих пор горячая — и я, как последний идиот, даже не заметил этого, пока стоял в коридоре и прокручивал в голове всё подряд. — … — я резко выдыхаю и провожу рукой по лицу. — Чёрт. — Ага, — кивает Дмитрий с нескрываемым удовольствием. — Я тоже так подумал. — Дмитрий, — шиплю сквозь зубы, — давай ты не будешь… — Не буду что? — он ухмыляется. — Спрашивать, почему ты в таком виде пришел с библиотеки? Или может, почему ты решил, что мой кабинет — это пляж? Я отворачиваюсь, в поисках найти хоть что-то. Поняв, что делаю, Дмитрий встал с кресла и медленно подошел к шкафу. Скрипучие, ржавые петли жалобно заскулили от того, что их потревожили. Перебрав несколько вариантов, генерал снял с плечиков тонкую куртку и машинально кинул мне. Поймав куртку я быстро натянул её, чувствуя, как уши начали гореть. — Мы… отвлеклись, — пробурчал я. — А-а-а, — протянул Дмитрий. — «Мы»? Интересно, что вас так отвлекло? Слишком жарко было? Я бросаю на него предупреждающий взгляд. — Не подливай масла в огонь. — А что я сделал — то?! — фыркает друг. — Просто пытаюсь понять картину. Или может, криптограф так сильно замёрзла, и ты великодушно отдал ей футболку? Или мне стоит сходить в библиотеку и проверить, не завернул ли ты её там в ткань и не спрятал ли тело между полками? — Ты сейчас договоришься, — мрачно отвечаю я. Генерал смеётся — коротко, по-настоящему. Как раньше. И на секунду между нами снова мелькает что-то старое. Простое. Дружеское. Я скучаю по тому времени, но никогда первым не признаюсь. — Ладно, — Дмитрий становится серьёзнее. — Скажи честно. Насколько у вас всё… серьёзно? Я резко поднимаю на него взгляд. — А тебе-то что? — Он пожимает плечами. — Я за неё отвечаю, Ян. Она моя подчинённая. Девчонке двадцать три. Тебе — тридцать два. Ты старше, опытнее, и хочешь этого или нет, но ты имеешь… на неё влияние. Я усмехаюсь без радости. — Ты сейчас несёшь полную ерунду. У Лэйн ко мне никаких чувств нет. Дмитрий посмотрел на меня так, будто я только что сказал, что небо зелёное. — Знаешь, — медленно говорит он, — настолько слепых мужчин я ещё не встречал. И то, что ты стоишь здесь полуголый, — лучшее тому подтверждение. — Мы отвлеклись от темы, — резко обрываю я. — Зачем ты меня вызвал? Он вздыхает и подаётся вперёд. — Грег закончил анализ данных. Датчики зафиксировали подземные колебания. Очаг. Крупный. Движется в нашу сторону. Я молчу. Жду, что он скажет дальше. — У нас есть время, — продолжает Дмитрий. — Может, сутки. Может, двое. Нужно готовиться. «Сутки? Двое?!» — Я хмыкаю про себя. — «Осталось часов шесть или семь…» Я видел это многократно. Видел, как они приходят. Как ночь разрывается криками, как база сминается за минуты, как не помогают ни оружие, ни стены, ни расстояние. За эти циклы я перепробовал разные варианты. Как-то раз попытался уехать. Почти четыреста километров… И всё равно — отродья. Везде. Миллионы. Как волна, которой плевать, где ты прячешься. Ни единого шанса. — Я займусь подготовкой, — говорю вслух ровно. Дмитрий кивает, но смотрит на меня внимательно. — Ты сегодня странный, Ян. «Ха, если бы ты знал…» — День такой, — отвечаю я и встаю. Выходя из кабинета, думаю не о колебаниях, не об очаге и даже не о смерти, которая снова придёт ночью. Я думаю о том, что если петля меняется, и если она меняется из-за нас, то, возможно, нужно сделать то, что так долго себе запрещал. И это пугает сильнее всего.

***

Возвращаюсь в библиотеку уже другим шагом — более собранным, почти деловым, словно тем самым могу заглушить всё, что ещё недавно клокотало под кожей. Но Лэйн уже ушла. Есть она или нет в помещении, я кажется, уже научился чувствовать даже спиной. Между стеллажами всё выглядит так, будто здесь прошёлся неаккуратный ветер: сдвинутые книги, криво задвинутый стул, одна из ламп слегка покачивается. Я оглядываюсь и почти сразу замечаю свою футболку. Она валяется у дальнего стеллажа, сброшенная на пол так небрежно. Поднимаю, машинально стряхиваю пыль и на секунду задерживаю в руках, это лишь моё воображение, но я уверен, что ткань ещё тёплая, и от этого внутри неприятно ёкает. Когда натягиваю футболку обратно, взгляд цепляется за книгу на полу. Ту самую. Она лежит раскрытой, страницами вниз, словно её просто уронили и забыли поднять. Я наклоняюсь, поднимаю, переворачиваю, разглядываю обложку. Странно. Лэйн так яростно её искала. Так, будто от этой книги зависело что-то по-настоящему важное. И при этом ушла, оставив её здесь. Я листаю страницы. Медленно. Внимательно. Обычный текст. Сухой, ровный, ничем не примечательный. Никаких пометок. Никаких символов. Ничего, что могло бы сразу зацепить взгляд или вызвать тревогу. Я хмурюсь. — И что ты в ней нашла?.. — шёпотом бросаю вопрос в серые страницы. Закрываю книгу, ещё раз смотрю на обложку, потом решаю просто взять с собой. «Отдам ей в столовой.» Я засовываю книгу под мышку, ещё раз окидываю взглядом библиотеку, теперь уже пустую, будто ничего здесь и не происходило, и выхожу. Но ощущение остаётся, будто я только что прошёл мимо чего-то важного. И просто ещё не понял — чего именно.

***

В столовой мир будто щёлкает тумблером обратно в привычное положение. Гул голосов. Звон ложек. Запах еды. Всё на своих местах. Всё так же, как было всегда. Лестер снова что-то громко втирает Ноа, Ноа привычно огрызается, половина зала делает вид, что не слушает, вторая — слушает слишком внимательно. Ничего нового. Ни одного сбоя. Лэйн сидит за тем же столом, ковыряется ложкой в супе, будто еда — это последнее, что её сейчас интересует. Я сажусь напротив неё. Принцесса поднимает на меня робкий взгляд, будто проверяя, можно ли. Уголки губ дрогнули в полу-улыбке. — Привет, — говорю я тише, чем обычно. — Привет, — отвечает она. Неловкая пауза. Та самая, в которой слишком много несказанного. — Как ты? — Хорошо, а… ты? — Нормально. Ложь. Мы оба это знаем. Я на секунду колеблюсь, потом достаю книгу и кладу перед ней. — Извини, что я так быстро ушёл. Я вернулся в библиотеку… увидел её на полу. Лэйн смотрит на книгу, будто видит её впервые. Потом кивает, натянуто улыбается. — Спасибо. Но… она уже не нужна. — Ты нашла то, что искала? — спрашиваю, не скрывая любопытства. Она опускает взгляд. — Да. Но теперь это, к сожалению, не имеет смысла. Что-то в её голосе заставляет меня напрячься. Я уже открываю рот, чтобы спросить больше, но не успеваю. — Ян, — влезает Лестер, развалившись на стуле, — а скажи честно. Тебе кто- нибудь нравится? Я не сразу реагирую. А потом чувствую взгляд Лэйн. Она смотрит на меня не просто внимательно — ожидающе. Так, будто от моего ответа зависит что-то важное. Так, будто она надеется услышать только одно имя. Своё. И в голове, как назло, опять всплывает формулировка вопроса. Нравится? Нет. Не нравится. Я её люблю. Но этого вопрос не предполагал. — Нет. Нравится — нет. — отвечаю я. И вижу, как её лицо меняется. Улыбка исчезает, челюсть напрягается. — Да сколько можно, Лестер? — резко говорит Лэйн. — Почему ты постоянно копаешься в чужом белье? Какая тебе разница, были у кого-то отношения или нет? Кто с кем спит, кто с кем целуется — это вообще не твоё дело! Я перевожу взгляд на Лестера и мне не нравится то, что я вижу. Он смотрит на Лэйн слишком открыто. Слишком нагло. Его взгляд скользит по ней медленно, оценивающе, липко на столько, что внутри у меня что-то начинает закипать. — Чего ты так злишься? — тянет Лестер. — Я же тебя не трогал. Я Ноа и Яна спрашивал. Что, тебе так за них обидно? Он усмехается и бросает быстрый взгляд в мою сторону. Лестер будто на что-то намекает, но я никак не могу понять на что. — Или есть другая причина? — Нет, — резко отрезает Лэйн. — Меня просто бесит, что ты лезешь туда, куда тебя не просят. — А мне вот интересно, — не унимается он. — Ты так переживаешь за его…неопытность? Или всё-таки за что-то другое? Лестер снова смотрит на меня. У меня дёргается челюсть. — Лестер, — начинаю я, — ты не… Я не успеваю договорить. Лэйн резко поворачивается к Ноа, хватает его за лицо и целует. Решительно. На глазах у всех. Мир будто завис. — О-о-о, — протягивает Лестер, его улыбка становится ещё противнее. А я… Я сижу и не понимаю, что только что произошло. — Какого хрена?!.. — вырывается у меня почти шёпотом. Лэйн отстраняется, бросает на меня резкий взгляд, почти обвиняющий. — Пошёл ты, Лестер, — злобно бросает и встает слишком резко? и только в этот момент я замечаю как она делает шаг… перенося вес на другую ногу. Почти незаметно. «Она хромает» Совсем чуть-чуть, словно старается не выдать себя, словно надеется, что никто не обратит внимания. Но я обращаю. Меня будто ударяет током. «Что с ногой?..» Лэйн стремится к выходу быстрее, чем стоило бы, неровно, с короткой паузой между шагами. Этот вид режет мне по нервам сильнее, чем их поцелуй с Ноа. Я не помню этого. В голове нет этого момента. «Она же нигде не падала?» И тут же память швырнула меня в воспоминание. Библиотека. Лестница. Как Лэйн тянулась за книгой. Как сорвалась. Как я поймал её, как потом поцеловал, как хотел переступить черту… но это было после… Значит, когда падала, все-таки повредила ногу, но сказала: «Всё нормально». Я ведь спрашивал. Точно помню, как смотрел в любимые глаза и спрашивал, не ушиблась ли. И она… промолчала. Отвела взгляд. Как всегда. «Почему ты не сказала?..» Лэйн исчезает за дверью, а я всё ещё смотрю ей вслед, и внутри медленно, тяжело оседает мысль, от которой становится по-настоящему не по себе. Лэйн молчит о боли. О физической — точно. А о чём ещё? Сколько всего она носит в себе, не говоря ни слова? Сколько вещей она прячет за этой своей тихой вежливостью, за осторожными взглядами, за тем, что никогда не просит и, кажется, не ждёт? И почему мне становится так невыносимо ясно, что я опять что-то упустил? А ведь я совсем не знаю Лэйн. За все эти полтора года, кажется, только сегодня мы впервые так долго разговаривали… ко мне приходит осознание, хоть и позднее: «А что, если использовать петлю, чтобы сблизиться с Лэйн?! Она ведь всё-равно ничего не вспомнит…» Из мыслей вырвал Лестер, довольный, поднимающийся следом за моей девочкой. — Ну что ж, — усмехается он, — птичка, кажется, вылетела из клетки. И исчезает за дверью. Я сижу, глядя в одну точку, и только сейчас замечаю, что у дальней стены стоит Каин. Он всегда там стоит. Всегда. Но впервые я ловлю его взгляд, направленный прямо на меня. Тяжёлый. Осуждающий. Будто он что-то знает. «Надо с ним поговорить», — мелькает мысль. — Ты что, не пойдёшь за ней? — спрашивает Ноа. — А с чего бы? — хрипло отвечаю я. — Она только что ясно дала понять, кто ей нравится. Ноа коротко смеётся. — Знаешь, Ян… ты вроде умный мужик. Охотник на демонов как-никак. — Ноа придвинул очки ближе к переносице средним пальцем, — Но большего идиота, чем ты, я ещё не встречал… Я поворачиваюсь к сослуживцу. — Вся база знает, что Лэйн по тебе с ума сходит, — продолжает Ноа спокойно. — Все. Кроме тебя. Она тебя высматривает, ловит каждый твой взгляд, каждый шаг. И пока ты тут сидишь, Лестер может натворить глупостей, потому что хочет Лэйн. Он наклоняется ближе. — Если тебе всё-равно — тогда лучше сказать об этом прямо и не давать бедной девушке ложных надежд. Но если нужна… то какого чёрта ты до сих пор здесь? Что-то внутри меня наконец щёлкает. Я резко встаю, стул скрипит по полу. И бегу в коридор.