1.

Сол не мог, соврешенно не мог в это поверить. Она была так приветлива с ним, она ему улыбалась — о, как она улыбалась! Улыбалась так, как будто рада была видеть его, рада была знать. Улыбалась его рисункам, разглядывая внимательно каждый штрих, как будто находилась в музее. Улыбалась его неловкости, когда они ходили вместе по школе и выбирались на крышу. Улыбалась ему счастливо, обворожительно, мечтательно и завлекающе, об этом буквально кричал каждый ее взгляд. Хьюго она тоже улыбалась, но не так, а по другому. Вежливо, не размыкая губ. Вот когда она улыбалась Солу, на ее щеках появлялись очаровательные ямочки. Она улыбалась ему так, как будто Солвиан Бругмансия многое для нее значил. Улыбалась так же, как и сейчас, когда голова Кроува — слишком большая, чтобы за ней можно было что-то разглядеть — немного неровно двигалась между её бедер. Затылок ненавистного теперь одноклассника маячил перед глазами, так и призывая обрушить на него топор, а куцый растрепанный хвост так и говорил: схвати, потяни назад. Никто не должен был так увлечённо вылизывать ее, разве же это не очевидно? А она лежит на траве с таким лицом, словно не ноги распахнула, а райские врата. И улыбается. Может быть, она просто улыбчивая.