3.

             Эта ночь была удачнее предыдущей.              Во-первых, сегодня Сол дошел до нужного дома гораздо быстрее. Оказалось, что если принять волевое решение и оставить любимые скинни-джинсы дома, а на охоту за счастьем надеть спортивную форму, то и дорога оказывается короче, и до нужных выступов на стене дотягиваться легче.              Во-вторых, когда он кубарем ввалился в комнату через открытое окно, этого никто не заметил. Его возлюбленная все еще не вернулась домой, и сейчас это было ему на руку. И пускай в голове уже зазвенели ревнивые колокольчики, предвещающие беду, сейчас выплеснуть свой гнев было не на кого. Разве что окном он хлопнул куда громче обычного.              Но не только отсутствие русалки, вызывающей в нем прилив чувств, насторожило Сола. Ее кровать была застелена иначе, не так, как вчера. Вчера она спала на белых простынях, не утруждаясь уборкой на место всяких мелочей: наушников, резинок и какой-то старой рекламной карточки, которую Сол случайно немного запачкал. Сегодня белье было новое, нежно-голубое, выглаженное и аккуратно подоткнутое под матрас со всех сторон. Его сулящая счастье подруга никогда не заморачивалась так для себя.              Неужели заморочилась для кого-то другого?              Но ведь Сол знал, что у нее никого не было. Не считать же за парня этого выскочку Кроува! Подумаешь, однажды отлизал в кустах, новые знакомства и не так иногда заканчиваются. А что он делал потом? Ходил с ней по коридорам, как немощный старик, постоянно под руку. Слизывал кофейную пенку с ее губ, как будто ему своей не хватало. Специально же, гад, брал всегда два кофе с собой в каждой кофейне, мимо которой шел на учебу - знал, что она обязательно испачкается!                     Рядом с Солом она не пачкалась в кофе так часто, и губы ее были заняты только болтовней. Но это потому, что он был интересным собеседником, а не пустышкой! Он был умнее, образованнее, и ему даже не нужно было надевать пижонскую жилеточку, чтобы все вокруг это заметили. Он был лучшим, что могло с нею случиться!              Конечно, она этого не говорила, но только потому, что очевидные вещи не нуждались в том, чтобы их озвучивали. Конечно, это было единственной причиной, по которой Сол не слышал ее признания.              Зато Сол услышал, как зазвенела связка ключей, и заметил, как в коридоре загорелся свет. Он подумал, что мог бы остаться здесь, на виду, лечь в ее аккуратную свежую постель, поприветствовать ее в такой поздний час. Дать ей понять, что она никогда не останется одна, путеводная звезда его души и либидо. Но голосов в коридоре было двое, и Сол передумал. Тайное воздыхание пока подходило их отношениям больше.              Мысль просто уйти испарилась из его головы, толком не обдуманная, как и большинство его мыслей. Осталось только прятаться, как любовнику в глупых комедиях (а Солу очень хотелось бы назвать себя ее любовником). Он хотел было залезть под кровать, но одеяло было короткое, а покрывала не наблюдалось вовсе. Тогда он распахнул дверцу шкафа.              Между полом и нижней полкой оказалось достаточно места, чтобы он смог спрятаться там, свернувшись калачиком. Пришлось, правда, прижать к стене ее убранное в вакуумный пакет толстое зимнее одеяло. Большую мягкую подушку отодвинуть было уже некуда, и Сол обнял её всеми конечностями. От нее пахло стиральным порошком, маленькой прачечной на углу. Сол знал это, потому что хотел утащить оттуда пеньюар - он был совершенно уверен, что муза его откровенных снов носит пеньюар на учебу каждый день, пряча его под своей обычной кофтой.              Наверняка этот же запах чувствовала она сама, когда прижималась щекой к подушке перед сном. И этот же запах чувствовал сейчас мерзавец Кроув, чей тихий голос вонзался Солу в уши даже сквозь закрытую дверцу шкафа. Он говорил негромко, так, что слов было не разобрать, но разве Сол не знал, что можно сказать его ненаглядной, находясь в её постели? Какие слова подобрать, чтобы заполучить её благосклонность и склонить её к получению удовольствия?              Услышав ее нежное хихикание, Сол склонил голову и вжался бедрами в подушку. Она была так близко, стоило только открыть дверцу шкафа, и он наверняка увидел бы ее ступни с аккуратно остриженными ноготками, следы от носков повыше, маленький синячок на левой икре...              Заигрывания в комнате сменились неровным копошением. Где сейчас были руки этого мерзавца, этого червя, выгрызшего-вылизавшего дорогу в самое сердце ожившей мечты? К Солу таких вопросов не было, рука Сола была у него в трусах.              На каждое достаточно громкое действие ее голосовых связок Сол отвечал неровным толчком в подушку. Он не мог не изнывать от разочарования, ведь на месте этой подушки должна была быть его мечта! Это по ее мягкой коже он должен проезжаться влажной головкой, а не по стертым об ее же подоконник ладоням. Это ее рот он должен терзать своими зубами, а не уголок подушки с пластиковой этикеткой, застревающей между зубов! Под её стоны он должен натягивать презерватив, а не собственные серые джоки! Или и вовсе обойтись без него - зачем, он же точно чистый, ему так мама в третьем классе говорила - почувствовать членом ее внутренности, каждый миллиметр!              К сожалению, даже в его фантазиях ее лоно было на ощупь похожим на обтянутый хлопком холлофайбер.                     А проклятый Кроув прямо сейчас изучал ее изнутри, рассматривал её грудь, может, даже сжимал ее своими смуглыми ладонями, и они оба наверняка вспотели, прямо как Сол в своих спортивках и кофте, пододетой под футболку. За одно только это Сол желал сломать Кроуву член. Если бы прямо сейчас он оказался в руке вместо собственного, Сол бы...              Как и все остальное, надолго эта мысль в его голове не задержалась. Под очередной отголосок стонов из комнаты Сол кончил, и только сейчас подумал о том, что ему следовало бы снять трусы заранее. О том, что следовало бы ещё и не шуметь, подумать уже не смог, потому что дверь шкафа распахнулась. Над ним возвышался Кроув, мерзавец, действительно вспотевший, напряжённый везде, где Сол смог разглядеть. Тянул свои вездесущие руки, а потом тянул Сола - наружу, чтобы она смогла увидеть его тоже.              У музы его мыслей обнаружился неприятный недостаток: она оказалась ханжой, не уважающей полиаморные отношения, а потому на появление Сола в комнате отреагировала метким броском собственной подушки ему в лицо.              Сол лежал на полу в той самой комнате, в которую так часто залезал, только теперь вместо ножек своей ненаглядной разглядывал ножки ее кровати. Тайных знаков там не оказалось, и никакого удовольствия он больше не получил.              Пока этот неопрятный и взмокший выскочка Кроув прижимал его к полу своей влажной горячей ладонью, ожившая, прикрывшаяся одеялом мечта смотрела на него так внимательно, так влюбленно, что Сол совсем потерял надежду на хороший исход. Когда же она потянулась к телефону, но не включила камеру, чтобы запечатлеть его распластанным на полу, Сол разочарованно зажмурился.              Кажется, ему нужен был адвокат.