Глава 9. Осколки мечты

***

      — Сотрясение мозга, ранение плеча осколками и повреждение рёбер, но, в общем, всё не так плохо. Можно сказать, ей крупно повезло.       Беспросветная серость окружала меня. Она проникала повсюду — изнутри и снаружи, затягивая в свой липкий водоворот. Я тонула в этой бесконечной пустоте, где время застыло, а действительность растворилась в туманной дымке.       — У вашей подруги когда-либо были проблемы с наркотиками?       — Вряд ли, — донёсся голос, словно сотканный из лунного света и теней. Он окутывал меня, как шёлковый кокон обволакивает бабочку в своём плену — нежно и неотвратимо. Бархатистый тембр, знакомый до боли и в то же время совершенно чужой, будто доносившийся из параллельного измерения. Этот голос проникал в самое сердце моего сознания.       — В её крови обнаружены следы сильнодействующих веществ. Мы обязаны сообщить об этом в полицию.       — Постараемся обойтись без полиции. Какие именно вещества?       — Опиаты в значительных количествах. Было бы лучше, если бы они были выписаны по рецепту.       — Понял.       Послышалось затихающее эхо шагов. Щелчок закрывающейся двери погрузил меня в одиночество. Я осторожно приоткрыла веки, и в глаза будто вонзились острые лучи яркого света. Я усиленно моргала, пока зрение не адаптировалось и не начало выхватывать контуры помещения.       Белёсый квадрат потолка постепенно проявлялся из марева. Рассеянное освещение мерцало, а косой солнечный луч падал на стену, мало-помалу возвращая меня к реальности. Я силилась собрать мысли воедино, но они разлетались, оставляя за собой лишь гнетущее чувство неизвестности.       С усилием оторвав голову от подушки, я заставила себя оглядеться вокруг. У моей кровати сидел человек, которого едва могла узнать — настолько сильно он изменился. Его пальцы машинально теребили прядь волос, взгляд был устремлен в пол, а лицо казалось измождённым до неузнаваемости. Под глазами залегли глубокие тени, кожа приобрела землистый оттенок, а плечи поникли.       Я осторожно коснулась его руки, и он дернулся, словно от электрического разряда. Только теперь я смогла разглядеть его лицо в деталях. Попыталась выдавить из себя улыбку, но он остался неподвижен. Холодный взгляд, линия губ была прямой, будто вычерченной хирургическим скальпелем на маске, а завершал эту мрачную картину шрам — багровый рубец, рассекающий кожу от рта вдоль скулы.       Я заметила, как напряжены мышцы шеи, как мелко вздрагивает кадык при каждом глотательном движении. Его одежда выглядела мятой и несвежей, словно он не спал несколько ночей подряд. В воздухе витал едва уловимый запах пота и медикаментов, который только усиливал гнетущую атмосферу.       — «Скоро вернусь» на каком-то обрывке бумаги? Ты серьёзно? — Ян с досадой помахал запиской, которую я оставила перед тем, как покинуть номер. — Сбежала невесть куда, а потом чуть не погибла. Я думал, с ума сойду от беспокойства.       Его голос звучал непривычно — в нём больше не было того мягкого акцента, который я так хорошо знала.       — Ты говоришь без акцента, — едва слышно произнесла я, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.       — Отличное время для таких наблюдений.       — Но это так странно…       — Я говорю по-английски практически с рождения. В чём тут сюрприз? А акцент… достаю его только для тех, кому действительно доверяю.       Холодный пот выступил на лбу, когда до меня наконец дошёл истинный смысл его слов. Я больше не входила в число тех, кому он доверял. Вот что значило это безупречное произношение — невидимый знак отчуждения.       Ян встал, словно ему стало неприятно находится рядом со мной, и отошёл к окну.       Комната словно сжалась вокруг нас, став тесной и душной. Свет, проникающий через окно, казался тусклым и безжизненным, а тени, ложащиеся на лицо Яна, делали его черты ещё более резкими и чужими. Каждый его прерывистый вздох резал слух, как острый нож. Между нами разверзлась бездна — исчезновение акцента стало лишь первой трещиной в фундаменте наших отношений, а теперь мы оказались по разные стороны этой пропасти.       — Я искал тебя больше суток. Думал, тебя похитили, пока не раздобыл записи с камер наблюдения в отеле. И тогда выяснилось, что ты ушла сама.       — Я ведь оставила записку…       — Это ничего не значит! — рявкнул он. — Тебе могли накинуть мешок на голову и увезти. Влюблённые не сбегают посреди ночи в неизвестном направлении!       — Прости…       — Не извиняйся, чёрт побери! — Ян резко развернулся ко мне, его глаза метали молнии. — Всё это время я позволял тебе хранить тайну о том, кто ты и как оказалась в Кейптауне. Потому что каждый имеет право на секрет… До определённого момента. Закрывал глаза на твою ложь — о настоящем имени, о работе, обо всём!       Я судорожно сглотнула. Ян скрестил руки на груди, превратившись в неприступную стену.       — Сначала я принял тебя за одну из тех прилипал, которые шастают по городу в поисках богатых мужиков. Но для соблазнительницы ты выглядела слишком жалко. И сбежала после первого же непристойного предложения, хотя любая из них ухватилась бы за такой шанс. Тебя же это оскорбило. Я почти убедил себя, что ты просто глупая туристка, случайно попавшая в Кейптаун… Если бы не курьер из авиакомпании, которому ты не открыла дверь.       Я спрятала под одеяло дрожащие руки, чувствуя, как лицо обжигает волна стыда.       — Тому явно не хотелось тащить твой чемодан обратно в аэропорт, поэтому он оставил его у меня под расписку. Согласно которой я должен был срочно передать чемодан некой Лэйн, остановившейся по соседству. Выяснилось, что она прилетела из Лос-Анджелеса, а не из Северной Каролины, как ты говорила. Багажная наклейка на чемодане это подтвердила. И ещё эта мисс Лэйн летела бизнес-классом. Авиакомпания просила передать ей извинения за моральный ущерб. Жёлтая наклейка на чемодане с надписью «приоритетный багаж», которую обычно наклеивают на багаж постоянных клиентов, развеяла последние сомнения. На мой багаж вешают такие же, поэтому я знаю наверняка.       Ян нервно расхаживал по палате, засунув руки глубоко в карманы. Его взгляд рассеянно блуждал по стенам, лишь изредка на мгновение останавливаясь на мне, но тут же отскакивая в сторону. Создавалось впечатление, что он разговаривает сам с собой, а не со мной.       — И это ещё не всё… — он резко остановился у окна, но так и не повернулся ко мне. — На твоём запястье часы за три тысячи долларов. Нижнее бельё из дорогого бутика. Бриллиантовые серьги — по карату в каждой. Судьба научила меня разбираться в таких вещах. И что мы имеем? Девушка, которая постоянно путешествует первым классом, но при этом работает официанткой. Абсурд, не находишь? В этой истории явно что-то не так. Я мог бы закрыть на это глаза, мог ждать, когда ты сама расскажешь. Но моё терпение на исходе. И теперь я обязан задать вопрос, который не даёт мне покоя все эти дни: кто ты такая, Лэйн?       Моё сознание словно оцепенело где-то в середине его речи. Я сидела, как оглушённая, лишь безмолвно моргая и беззвучно шевеля губами. Зверя загнали в ловушку.       «Скажи ему правду, Лэйн! Ты же так долго этого хотела. Или продолжай врать, если тебе всё равно. Но он видит тебя насквозь, и, если ты снова солжёшь — он уйдёт», — внутренний голос безжалостно терзал мою совесть.       Только не это. Я не могла допустить, чтобы Ян ушёл.       — Я работала на организацию, которая охотится за влиятельными людьми. Они используют специально обученных девушек — мы втираемся в доверие, очаровываем, собираем компромат. Делаем то, чего не должны. Меня послали в Кейптаун, чтобы познакомиться с неким Дмитрием.       С каждым словом я чувствовала, как с моих плеч спадает невыносимая тяжесть. Словно я наконец-то оторвала присохший к коже пластырь. «Хватит! Больше не могу лгать! Сойду с ума, если не выговорюсь!» Я закрыла глаза, не решаясь встретить взгляд Яна, и слова хлынули неудержимым потоком.       — Я прибыла в Кейптаун до того, как получила данные о Дмитрии. Надеялась урвать пару свободных дней, но судьба распорядилась иначе. Честное слово! Я встретила тебя и окончательно потеряла рассудок. Мне захотелось стереть всё, что я когда-либо натворила. Начать жизнь с чистого листа… С тобой. Я планировала порвать с работой до того, как всё зайдёт слишком далеко. Поэтому и спешила…       Слёзы струились по моим щекам, но я поспешно смахнула их. Сейчас не время для слабости.       «Быстрее, говори! Пока он не решил, что ты сошла с ума!» — внутренний голос подгонял меня.       — Когда я звонила и говорила, что всё решено — так оно и было. До… — я с трудом подбирала слова, пытаясь описать то, что увидела той ночью. — До того момента, как проснулась одна в номере. Где ты был?       Лицо Яна потемнело от моих слов, но он продолжал молчать, заставляя меня продолжать.       — Я нашла твою записку. И была готова ждать, но тут позвонила начальница и срочно вызвала меня на встречу. В ночной клуб «Эшафот» …       Только теперь Ян медленно повернулся и впервые за всё время посмотрел на меня по-настоящему, а не сквозь. Но его лицо превратилось в ледяную маску человека, который идеально контролирует свои эмоции.       — И что же? — спросил он с убийственным спокойствием.       Словно сорвавшись с привязи, я уже не могла остановиться. Все попытки сдержаться испарились, и я не знала, как заставить себя замолчать.       — А то, я увидела там нечто, во что никогда не поверила, если бы не увидела своими глазами. Наша организация имеет целую сеть информаторов и досконально изучает привычки своих целей. Настолько хорошо, что может предсказать каждый их шаг. Они знали, что ты будешь там. И что Дмитрий тоже появится. Но дело было не в этом…       — А в чём же? — его голос оставался бесстрастным.       — В том, чтобы показать мне твоё истинное лицо.       «Раз, два, три — замри!»       Брови Яна удивлённо взлетели вверх. Я видела, что мои слова буквально сразили его наповал. Такая реакция говорила сама за себя — Донован оказалась права. Он просто играл со мной. И меня снова охватило оцепенение — то ли от страха, то ли от ужаса осознания.       — И как? Насмотрелась?       — Более чем, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри всё буквально кипит от ярости и разочарования. Его невозмутимость бесила ещё больше — он стоял, не моргая, словно каменное изваяние, и смотрел на меня. — Та, с которой ты ушёл — одна из наших. Жаль, но ей не всё понравилось, особенно синяки на шее.       В глубине души я истово молилась, хотя никогда раньше не верила в молитвы. «Пожалуйста, пусть он скажет, что это неправда. Пусть начнёт всё отрицать. Пусть упадёт на колени, я готова простить всё, что угодно…» — мысленно повторяла я, чувствуя, как сердце сжимается от боли и надежды.       — Есть что возразить? — выдавила я, едва сдерживая дрожь в голосе.       — Пока нет, — ответил он с той самой ухмылкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Его цинизм резал как бритва, заставляя сердце кровоточить. В его глазах я читала полное безразличие к моим чувствам, к моим надеждам, к моей доверчивости.       — Может быть, в «Эшафоте» был твой брат-близнец, о котором я не знаю? Твой двойник? — спросила я, пытаясь спрятать за сарказмом боль и шок, разрывающие душу.       — У меня нет братьев-близнецов, и той ночью в «Эшафоте» был именно я, — сказал Ян, не отводя взгляда. — Продолжай, Лэйн. И что же было дальше, после того как я наставил девушке синяков на шее? Мне становится всё интереснее, — его голос звучал почти весело, словно он наслаждался моим унижением, каждым моим мучительным вдохом.       — Я узнала не просто об измене. Я узнала всё. Абсолютно всё, что ты натворил. И теперь знаю, кто ты на самом деле, — каждое слово падало между нами свинцовым грузом, разрывая то, что когда-то было доверием.       — Что именно ты узнала? — его голос сорвался, выдавая тщательно скрываемое волнение. Он засунул руки глубоко в карманы, пытаясь спрятать дрожащие пальцы.       — Ты — предатель, продающий свою страну за жалкие бумажки. Ты — убийца, стирающий с лица земли целые деревни, не щадя ни женщин, ни детей… Как же я могла быть такой наивной? — В моих глазах закипали слёзы, превращая его лицо в размытое пятно.       — Когда ты об этом узнала?       — После того, как мы переспали, — пробормотала я, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее.       Ян медленно подошёл к креслу рядом с моей кроватью, но не сел. Он застыл за ним, вцепившись в спинку побелевшими пальцами, его взгляд скользил по моему покрасневшему лицу.       — Ответь мне на один простой вопрос, — его губы искривились в жестокой ухмылке, от которой внутри всё заледенело. Каждая секунда его молчания растягивалась в вечность. — О чём ты сейчас думаешь?       «О синяках на шее Вики. О том, как ты тащил её через весь клуб…»       — О том, как сильно меня любишь? — расхохотался Ян. — Или о том, хватит ли тебе сил убежать из палаты, прежде чем я сверну тебе шею?       Его слова ударили больнее кнута. От ужаса я вжалась в спинку кровати, не в силах пошевелиться.       — Что ты такое говоришь? — прохрипела я, пытаясь собрать остатки самообладания.       — Это уже не имеет значения. Женщина, которая верит во что угодно, только не в правду, — последнее, что мне нужно, — процедил он сквозь зубы.       Гордость заставила меня поднять голову:       — А мужчина, готовый наброситься на любую девку, которая подвернётся под руку, — это совсем не то, что нужно мне!       Ян обошёл кресло и схватил меня за плечи с такой силой, что я едва не вскрикнула от боли. Его пальцы впивались в кожу, а в глазах полыхала такая ярость, что стало по-настоящему страшно. Он нервничал и злился, его тёмные пряди прилипли к побледневшему лбу, а на висках выступили бисеринки пота.       — Я не спал с ней! — его голос внезапно стал резким. — Твои подружки наплели тебе с три короба, и ты всему поверила. Поверила кому угодно, только не мне. Даже не соизволила спросить! Твоя… коллега — та самая блондинка, которая вешалась на меня в клубе, — порезала руку. Уронила бокал и полезла за ним под стол. Когда вылезла, показала мне глубокий порез поперёк ладони. Кровь хлестала так, что пришлось зажать её кисть. Пришлось вести её наверх, в кабинет…       — Где она стонала и умоляла тебя быть поласковее? — язвительно бросила я.       — В кабинет хозяина, где есть аптечка, — процедил Ян сквозь зубы, его лицо исказилось от гнева.       — И там у твоей подруги случилась самая настоящая истерика. Я никогда не видел такой реакции на простую обработку раны. Даже солдаты на поле боя ведут себя спокойнее. Мне пришлось чуть ли не умолять её дать руку, пока она рыдала и изображала из себя жертву. Словно актриса, репетирующая роль в третьесортном сериале!       В голове словно что-то взорвалось. Я не могла дышать, не могла думать. Только смотрела на него, не веря своим ушам.       — Ты… ты с ней не спал?!       — Я вернулся в зал через десять минут после того, как ушёл. Ты этого, как я понимаю, уже не увидела. Просто не захотела видеть.       Это был сокрушительный удар под дых. Если бы кому-то когда-либо вырывали сердце раскалёнными щипцами, он, наверное, испытывал такую же боль. Я снова не поверила Яну. Донован и Вики сделали из меня посмешище, превратили в слепую дурочку.       Я судорожно искала слова прощения, но язык точно присох к гортани. Застыла, как изваяние, с окаменевшим лицом, пока драгоценные секунды утекали сквозь пальцы.       Внезапно телефон Яна взорвался пронзительной трелью. Он рывком выдернул его из кармана и ответил с убийственным спокойствием:       — Привет, Анна.       Его взгляд не отрывался от моего лица, а я не могла оторвать глаз от него. Голос Анны лился нескончаемым потоком, пока…       — Нет, Анна, всё отменяется.       Я в ужасе прижала ладонь к губам, пытаясь заглушить рвущийся наружу крик.       — Лэйн, как любая порядочная девушка, не может выйти за монстра… Кто такая Лэйн?.. Нет, я не пьян. До связи.       Каждое слово падало на меня, как могильная плита, погребая под собой остатки веры и надежды.       Ян резко оборвал звонок и сунул телефон в карман. Его движения были чёткими, лишёнными эмоций.       — Будь здорова, Лэйн, — процедил он, набрасывая куртку, и направился к выходу.       — Ян! — мой крик застрял в горле, превратившись в хриплый шёпот.       Он обернулся, и я увидела в его глазах то, чего боялась больше всего — окончательное решение. Все слова, которые я хотела сказать, застряли в горле колючим комком. Умолять было бесполезно. Он не поверит. И не останется.       — Это конец? — прошептала я, чувствуя, как комната начинает кружиться вокруг меня.       — А на что ещё это похоже? — фыркнул он и взялся за ручку двери.       — Ян, пожалуйста…       Я выпрыгнула из кровати, не обращая внимания на боль, срывая с себя липучки с проводками, тянущиеся к медицинской аппаратуре, и метнулась к нему. Он поднял руку, останавливая меня.       — Не надо, Лэйн. Мы оба знаем, что это конец, — его голос был твёрд, как сталь.       — Но я… я люблю тебя, — вырвалось у меня.       Его лицо на мгновение дрогнуло, но он тут же отвернулся.       — Прощай, Лэйн. — Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, оставив меня одну в полной тишине.       — Ян! — закричала я, срывая голос.       Он стремительно удалялся по коридору, не оборачиваясь, и мне пришлось броситься за ним бегом. Ноги предательски подгибались, меня шатало из стороны в сторону, словно я была пьяна.       — Мисс? — рядом возникла медсестра в голубой униформе.       Я грубо отмахнулась от неё и ринулась вперёд, расталкивая пациентов и врачей.       — Остерегайся незнакомых людей! Тебя хотят убить! — орала я, чувствуя себя полной сумасшедшей.       Но он не обернулся ни разу, пока я его звала. Внезапно путь мне преградила массивная докторша.       — Отпустите меня! Я должна с ним поговорить! Пустите! Он в большой беде! — беспомощно вопила я, пока Ян не скрылся за поворотом.       — Да-да, мисс. Вся больница уже в курсе, что он в большой беде. Но вы, кажется, в ещё большей беде. Только что половина больницы лицезрела ваш голый зад. Эта рубашка завязывается сзади, позвольте помочь, — она ловко затянула тесёмки. — А теперь идёмте в палату, я дам вам успокоительное.       — А смертельную инъекцию вы можете мне сделать?       — Нет. Но вы можете отправить на тот свет пару десятков людей, и тогда вам сделают смертельную инъекцию. В тюрьме, — невозмутимо заметила докторша, уводя меня в палату.       — Отличный юмор, мэм, — горько усмехнулась я.       — Отличная задница, мисс, — парировала она и помогла мне забраться в кровать.

***

      Итак, всё пошло прахом!       Меня предали все, кто только мог предать. У меня отобрали Яна, веру в людей и вот-вот отберут водительские права. Я не знаю, где моя одежда, мой телефон и все остальные вещи, которые находились в машине. И самое ужасное — я совершенно не понимаю, как выпутаться из этой ситуации.       Но кое-что я знаю наверняка. Как только найду Вики — она пожалеет, что родилась на свет. Я докопаюсь до правды о Яне, чего бы это ни стоило. И больше никогда не позволю Донован манипулировать мной, сколько бы давления она ни оказывала. С меня хватит. Отныне я сама по себе. И пусть весь мир катится к чёрту!       Рана на плече неплохо затянулась, голова уже не кружилась, и вот, спустя семь мучительных дней, я получила свои вещи, выписку из больницы, ошеломляющий штраф в восемьсот долларов за вождение под воздействием наркотиков (какая нелепость!) и телефон, буквально разрывающийся от пропущенных звонков.       Ян не переставал звонить всю ночь после моего побега и весь следующий день. Донован терроризировала меня всю ту роковую неделю, а Анна набрала лишь однажды — в тот самый день, когда Ян сообщил ей об отмене свадьбы. Мои пальцы дрожали, когда я набирала номер Яна, но он не ответил. Разговаривать с остальными не было никакого желания — их голоса вызывали лишь глухое раздражение.       Оказавшись на крыльце больницы, я остановилась. Медленно развернула штраф и прочитала его снова, чувствуя, как внутри закипает ярость.       — Я никогда в жизни не пила и не употребляла наркотики, — прошептала я, качая головой. — Это или чудовищная ошибка, или… — мысль обожгла мозг, словно молния, — мне их подсыпали. Подсыпали намеренно.       Медленно подняв голову, я посмотрела на серое небо, затянутое тучами. Мир вокруг казался таким же серым и безрадостным, как моё будущее. Кто мог это сделать? Вики? Донован? Но зачем? Чтобы разрушить мою жизнь? Или чтобы добраться до Яна?       Внезапно меня охватила ледяная ярость. Они думали, что могут просто так сломать мою жизнь? Использовать меня как пешку в своих играх? Нет. Больше никогда.       Я резко развернулась и направилась прочь от больницы, сжимая в руке злополучный штраф. В моей голове уже начал формироваться план. План мести. План разоблачения. План, который вернёт мне справедливость, чего бы это ни стоило.       — Вы ещё пожалеете, — прошептала я, глядя прямо перед собой. — Все пожалеете.       Каждый шаг отдавался в голове глухим эхом решимости. Теперь я знала точно: пришло время раскрыть все карты. Время показать, кто здесь настоящая жертва. И время заставить их заплатить за то, что они со мной сделали.       В кармане завибрировал телефон. Донован. Очередная попытка связаться. Но я лишь усмехнулась и продолжила идти вперёд, не отвечая на звонок. Теперь правила устанавливаю я.       И игра только начинается!