Часть 9

[в скобочках] - записи Изуку. Считайте что это Изуку вклинивается в диалог, чтобы рассказать о своих наблюдениях. Работа под руководством Доктора Кюдая Гараки или, как он зовется по своему псевдониму "Дарума Уджико", оказалась не такой захватывающей, как ожидалось. Пусть на первый взгляд это занятие могло показаться интересным: всё сопровождалось изучением различных проектов, сложных схем и медицинских протоколов. Но на деле всё свелось к банальному "подай-принеси", не представляя из себя ничего достойного или по-настоящему полезного. Доктор из недоверия не поручал Изуку сложную работу, хотя видел в нем достойный энтузиазм и заинтересованность к делу, что льстило ученому. В данный момент они вновь рассматривали оперированное тело мутанта в поисках дефектов и различных изменений. Неприглядный вид обезображенного трупа вызвал бы отвращение у Изуку, но спустя какое-то время стажировки у Доктора это уже не было чем-то смущающим, скорее обыденным. Сентиментальность здесь была роскошью, которую никто не мог себе позволить - извращённая суть экспериментов Кюдая отталкивала всех слишком впечатлительных. Доктор Гараки стоял над стеклянной капсулой, в которой недавно погиб очередной субъект, подвергшийся многократной инъекции причуд. Который по счету это был провал? В руках у него планшет с анализами и энцефалографией. - Что думаешь по поводу этого? – Спросил Кюдай, нарушив затянувшееся молчание. Несмотря на скептицизм ученого он часто спрашивал мнение мальчика, когда считал, что другая точка зрения очень важна в каком-то деле. У детей очень развито творческое мышление и воображение, что не обошло и зеленоволосого. Он развивал и подпитывал свою изобретательную часть, от скуки в свободное время придумывая в своей голове множество разнообразных сюжетов. Доктор оценил эту его сторону, так как тот в силу своего возраста не мог думать настолько гибко, насколько позволял его старый и консервативный разум. Изуку в его глазах был своего рода генератором любопытных идей и, порой, очень неожиданных мыслей, давая ученому насыщенную пищу для размышлений. Хотя иногда поток мыслей веснушчатого был просто неудержим. Он постоянно что-то тараторил себе под нос, сильно раздражая этим окружающих. Изуку осмотрел монстра, но никаких характерных изъянов не нашел. - Результаты анализов остаются стабильными. Теория о том, что отторжение причуды связана с мутацией ДНК, была опровергнута... Но теперь у меня нет никаких новых идей, почему погибают другие пациенты. Даже если опираться на прежнюю гипотезу о несовместимости причуд, нельзя с уверенностью сказать, что именно они реагируют друг на друга, – тихо проговорил Изуку, делая шаг ближе к капсуле. – У каждого субъекта своя индивидуальная реакция на причуды. Это мешает точно определить причину отторжения. Доктор Гараки тяжело вздохнул и потер переносицу. - Гребаный человеческий фактор. После того как Томура в тот день показал Мидории готового монстра, он с Кюдаем пытались воссоздать нового похожего, однако все попытки оканчивались смертью испытуемого. Иногда причуда не приживалась и была отторгнута организмом. В случаях когда причуда приживалась появлялась какая нибудь погрешность в других областях организма: нейронная несовместимость, энергетическое перенапряжение, психическая фрагментация. [Нейронная несовместимость – причуды встраиваются в систему контроля тела и мозга, и когда их становится слишком много, сигналы конфликтуют. Это вызывает нейронный хаос(?), путаницу! – судороги, потерю сознания, летальный исход. Ужасное зрелище. Энергетическое перенапряжение – удивительно, каждая причуда требует уникального метаболического ресурса. При трёх причудах - организм просто не успевает синтезировать нужную энергию. Это вызывает внутреннее выгорание, а органы плавятся от перегрузки. Мерзость. При первом вскрытии подобной мутации некоторые инструменты также расплавились, пришлось избавиться от них вместе с телом. Психическая фрагментация – судя по наблюдениям, некоторые причуды обладают остаточным, как я назвал, "ментальным эхо" – это обрывки воли или памяти прежнего носителя. При наложении нескольких причуд друг на друга в редких случаях это приводит к бесконтрольной агрессии со стороны носителя. Из-за невозможности контроля враждебными мутантами подобные субъекты подлежат утилизации. Они крайне опасны, как по мне - самый ужасный тип мутаций.] Однако этот мутант, что лежал на операционном столе, был полностью в норме. Судя по результатам — причуда благополучно прижилась. Все жизненные показатели стабилизировались после имплантации, ткань не отторгла внедрение, энергетические потоки были ровны, однако теперь пациент не приходил в сознание. Предсмертное состояние при успешной приживляемости наблюдалось впервые, вводя их в очередной тупик. Они разочарованно оглядели его, а на лицах так и читалась заметная досада: Сколько еще нужно создать провальных мутантов, чтобы полностью перерыть эту вереницу погрешностей? Как же создать похожую тварь с корректным функционированием? Прямо перед ними стоял образец, удавшийся монстр, готовый выполнять любые поручения, однако его не спешили вводить в оборот, так как он был единственным в своем роде. На вопросы Изуку, как Доктор создал его тот отвечал, что это была чистого рода случайность, удача, не иначе! Ранее он также терпел множество провалов в сотворении сверхсолдат и по неведомым обстоятельствам n-ная по счету попытка увенчалась успехом, к огромному удивлению самого ученого. Пытаясь выяснить причину успеха доктор зашел в тупик. Изучение этого мутанта давало абсолютное ничего, так как кроме наличия еще одной причуды все данные в сравнении с другими испытуемыми были идентичны. Он тяжело опустился в кресло, устало глядя на висящие голографические схемы. Красные линии ошибок и зон отторжения раздражающе плясали по модельной проекции тела, как предсмертные токи. Изуку стоял в тени экрана, не решаясь прервать тишину, но в голове уже формировалась идея – слишком сырая, чтобы её озвучивать, и слишком дерзкая, чтобы не попытаться. Он немного помялся, обдумывая как сформировать свою мысль, что не ушло от внимания ученого. Старик вопросительно посмотрел на ребенка в ожидании услышать новую любопытную мысль. - А если... – неуверенно начал мальчик, голос его дрогнул. – а если проблема не в отторжении... а в том, что мы заставляем тело терпеть чужие элементы, вместо того чтобы синтезировать их заново? Гараки скосил глаза. - Обьяснись. - Мы имплантируем готовые причуды. Чужие. Насильно. А что если бы мы использовали только структурный код причуды – её 'матрицу' – и позволили бы организму самостоятельно её адаптировать? Использовать лишь код способности, чтобы тело мутировало самостоятельно, а не через имплантацию уже готовой, чужой структуры. Как вакцина или какой нибудь шаблон, а не пересадка! Мутации бы пошли своим путём, наверное медленно... но, возможно, без отторжения. Доктор задумался. Это не был просто юношеский бред – идея напоминала забытые теории из старых генетических исследований, ещё до активной эпохи причуд. "Тело как среда, не как объект..." – фраза профессора Шигэру пронеслась в голове. Он приподнялся. - Ты предлагаешь нам обучить тело самому создавать причуду, а не насильно вшивать её? - Да, или хотя бы создать нейтральный катализатор - биосреду, которая временно принимает любую причуду, не вступая в конфликт, и даёт организму время адаптироваться. Как белая маска! - Хм... Некий универсальный носитель, не содержащий в себе эффекта, но способный подстроиться под организм до получения нужной причуды... – пробормотал Доктор Гараки, обдумывая его слова. – Я тебя услышал. Доктор спешно отошел к панели и запустил серию старых, отложенных в архивов экспериментов. У большинства стояло клеймо: "нестабильно", "неэффективно", "опасно". Но среди них нашелся один файл с заголовком "H.C.F. – Гипер-Клеточная Форма". Он вспомнил - ранние разработки плоти, которую можно было перепрограммировать. Тогда они не дошли до нужной стабильности, а теперь... возможно, время пришло. Лицо старика взбудораженно заискрилось и он суетливо начал перебирать нужные бумаги. Где-то с краю, совсем неприметно, за всем этим наблюдал мужчина средних лет. Он курировал работу ученого, внимательно все рассматривая, но никогда не вмешивался, давая Доку полную свободу действий. Одет он был в классическом стиле, солидный черный пиджак и того же цвета брюки, явно не ученый или что-то в этом роде, он не производил впечатление человека, работающего над этим проектом. Он стоял и иногда подзывал к себе Дока, чтобы о чем-то поговорить. Бывало он принимал участие, но только ненадолго и сразу же отходил в сторону, чтобы не мешать старику заниматься своей работой. Изуку стоял в стороне и не вмешивался в их перешептывания, занимаясь своим делом, однако во время работы он ощущал на себе чей-то пристальный взгляд, чувствуя неловкость и стеснение. ... Изуку писал очередной анализ, пока его не окликнул чей-то неизвестный мужской голос. Может из-за сосредоточенности или глубокой задумчивости в своих мыслях он не услышал позади себя шаги, оттого он вздрогнул, когда оглянувшись позади него оказался высокий, импозантный мужчина средних лет и смотрел прямо на него изучающим взглядом, словно оценивал его способности. Они оба оглядели друг друга, мужчина был спокоен, мальчик же пытался поскорее оценить ситуацию и понять кто же стоит перед ним. Очередной новенький, пришедший в лигу? Впрочем, несложно было догадаться что это был очередной злодей, пришедший сюда явно не просто так. Уже просто нахождение его на нижнем этаже делало его значимым кадром, что являлось редким явлением среди новоприбывших. Возможно крупная шишка. Внушительный силуэт перекрывал свет ламп что затемнило обзор зеленоволосому и полностью рассмотреть чужака было затруднительно, но все же он смог целиком его разглядеть. - Кто вы? – осторожно спросил Изуку, удерживая зрительный контакт с багровыми глазами. Они словно гипнотизировали, были такими глубокими и выразительными. Мужчина молчал, продолжая смотреть на веснушчатого, пока тот неловко не увел взгляд от алых пронзительных глаз. Неизвестный был одет официально, солидный строгий дорогой костюм, а руки были спрятаны в карманах серого пальто. Из под шляпы виднелись короткие белые волосы. Даже просто стоя, от мужчины чувствовалась уверенность и сильная, страшная, абсолютная аура, заставляющая стиснуться и склониться перед ним. - Так это ты тот мальчик, которого привел Томура. – произнес чужак. От его голоса у Изуку все внутри сжалось, непонятно, от страха или его всеподавляющего присутствия, что раздалось эхом по всему коридору. - Д-да, – надтреснуто промолвил Деку, мотая головой. Красноглазый продолжал испытующе сверлить его взглядом. Его взор упал на блокнот, лежащий на коленях у Мидории. - Это и есть те самые отчёты о причудах? – голос незнакомца был ровным, но в нём сквозила насмешливая заинтересованность. – Ты так усердно наблюдаешь… как маленький исследователь. – Изуку чуть крепче прижал блокнот к себе, будто инстинктивно защищая его. Он не мог понять, издевка это или проявление настоящего интереса. – Иногда слишком большое знание делает человека… опасным? Он медленно наклонился, оказываясь ближе, на грани личного пространства, будто проверяя, когда Мидория дрогнет. – Или полезным, – продолжил он. – Вопрос лишь в том, в чьих руках это знание окажется. Он говорил не спеша, с подчеркнутым спокойствием, в котором чувствовалась власть – не показная, не кричащая, а какая-то… бесспорная. Та, что не требует доказательств. Мужчина выпрямился и снова посмотрел прямо в глаза мальчика. Тот почувствовал, как у него неосознанно сжались пальцы в кулаки, лежащие на коленях. Его разум лихорадочно пытался соединить воедино детали: взгляд, манеры, костюм, поведение. То, как он упомянул Томуру – не как подчинённого, а скорее как… преемника? Изуку не был посвящён во все подробности и никогда не встречался с ним лично. Томура не распространялся об этом человеке, но изредка вскользь упоминал и делился кое-какими деталями, что наведывало на одну мысль. Он стоял прямо перед ним, оглядев его полностью и связав имеющиеся факты веснушчатый понял — Глава Лиги Злодеев. Мидория резко опустил взгляд, будто боясь, что его догадка будет прочитана. А может, и была. Потому что мужчина чуть заметно улыбнулся, словно что-то внутри него удовлетворённо кивнуло: «Да, ты понял. Молодец». ... Конечно, роль ст. Шигараки не была посредственной, а скорее ключевой, потому что только благодаря его причуде они могли проводить все эти эксперименты с квирками. Мужчина использовал свою способность невероятно филигранно. На данном этапе он отделял частичку причуды и вживлял ее в определенную часть тела, которую должны были вживить в испытуемого. Это требовало немалой концентрации, так как это был не простой материал, а способность, поддающаяся всевозможным изменениям при различных операциях с ней. Изначально, когда проект только начинался, глава организации напрямую передавал людям причуды, однако из-за насильственных варварских действий подопытные не выживали после передачи второй способности, что уж говорить о третьей. Вот только потом в дело уже вступил сам Доктор Гараки, что значительно продвинулся в изучении и создании мутантов. Они спокойно могли приживить две причуды в одном организме, вот только после имплантации новой – провал. Они будто снова вернулись к исходной точке, с которой долго не могли сдвинуться до недавнего времени. С одной стороны, нелепая мысль Деку, которую тот неуверенно произнес казалась не такой уж и абсурдной. С другой, у них не было причин не изучить ее, так как все предыдущие идеи были уже давно проверены и исследованы, так почему бы не попробовать, если это имеет смысл? Очень много причуд было использовано в оборот. На словах это все казалось легко, но как для обладателя причуды, от ВЗО потребовалось множество усилий, чтобы обнаружить ту самую 'матрицу' причуды. Потребовался целый месяц, чтобы найти код способности и выяснить как причуда будет развиваться и адаптироваться, если передавать ее таким способом. К счастью для всех, квирк формировался так, как и должен работать в его изначальной форме, и редко с незначительными отклонениями. От ученой стороны также было проведено немало исследований. Была поставлена цель найти единую формулу для "нейтрального катализатора", не затрагивающую человеческий фактор и применимую ко всем подопытным. Поиск комплексного алгоритма оказался самым томительным и тяжелым. Первые недели шли впустую. Каждая гипотеза, каждая модель, собранная с надеждой в чертогах аналитики, разбивалась о неумолимую реальность - нестабильность, смерть, необратимые мутации, чаще всего агрессивного типа. [Мы хотели сделать катализатором что-то универсальное. То, что не будет подчиняться прихотям одной причуды, но и не станет враждовать с другой. Нейтральный посредник. Проводник между хаосом и порядком.] Однако проблема крылась в самой природе причуд: они были слишком, даже слишком индивидуальны. У каждой свои корни, своя биохимия, своя "интонация" в ткани тела. Попытка объединить их через единый имплант напоминала склеивание осколков разных зеркал. Результатом был лишь искривлённый, уродливый образ, а чаще всего – смерть. Субъекты погибали в течение первых часов. Катализатор, внедрённый в их центральную нервную систему, начинал буквально плавиться от перегрузки. Перепады энергии, нейронные короткие замыкания, неконтролируемые спазмы. Временами организм пытался вырвать имплант изнутри, как будто сам инстинкт выживания не признавал его частью себя. - Мы ошиблись. Мы пытаемся заставить их принять чуждое, вместо того чтобы предложить нечто узнаваемое, – однажды бросил Изуку, глядя, как очередной подопытный исчезает под белым покрывалом. [Тогда мы изменили стратегию. Мы больше не искали нейтральный катализатор как готовую деталь. Мы начали растить его.] Они переключились на органо-технологическую сборку: взяли за основу стволовые клетки мозга испытуемого и начали выращивать катализатор как часть его биологии, предварительно вживляя в них фрагменты нейронных шаблонов, рассчитанных на распознавание различных типов причуд. Новый катализатор должен был "вспоминать" организм, откуда вышел. Он не просто встраивался, он рождался внутри. Первый прорыв произошёл через 41 день. Субъект №27 выжил дольше всех - почти 9 часов в полном сознании, с тремя активными причудами. Его взгляд был мутным, но осознанным. Он не вырывался и спокойно лежал на столе. Его тело не дрожало от внутреннего разрыва импульсов. - Он держится... – прошептал Док, радостно стягивая с лысой головы медицинскую шапочку. [Я боялся поверить. Но он действительно держался. Катализатор начал работать - не как блокирующее устройство, а как фильтр. Он обучался прямо во время работы. Пропускал только то, что организм мог вынести. Остальное подавлял или распределял. Мы поняли, что ключ - в адаптивности. Он должен быть сознательным алгоритмом, псевдоинтеллектом.] И тогда, в одной из камер, субъект №45 открыл глаза и... не проявлял агрессии! Словно просто проснулся после долгого сна. - Катализатор... синхронизировался, – выдохнул Изуку, глядя на мониторы. [Мы смогли создать базовую ткань, способной на уровне ДНК подстраиваться под любую новую причуду, превращая пациента не просто в носителя, а в живо-адаптивную форму!] Оставалось только соединить все и надеяться на то, чтобы все старания не оказались напрасными. Доктор выполнял замудренные манипуляции, оперируя пациента и подключая различные кабеля и трубочки к его телу, присоединяя к аппаратуре. На экранах высветились все данные, показывающие его состояние, что являлось положительным. Подав сигнал, к нему подошел глава и протянул перед испытуемым руку, задерживая ее в районе груди. Он встал и закрыл глаза, сосредоточившись на передачи кода способности. Его рука начала источать яркий лучезарный свет, словно маленькое солнце сосредоточилось в его ладони. Пространство окружила яркая вспышка света и моментально потухла, оглушая всех вокруг. Все обернулись, глядя на экран с показателями мутанта, что оставались такими же умеренными. Все осталось неизменным, пациент продолжал также лежать на кушетке и очень слабо подавать признаки жизни, заставляя всех присутствующих облегченно выдохнуть. Это был успех. Теперь им нужно было только ждать, когда причуда разовьется в теле мутанта и в крайнем случае сохранить ему жизнь, если что-то призойдет во время ее приживления, но это были мелочи. Почти вся работа была выполнена, не это ли счастье, получить желаемый результат после столь долгих трудов? Веснушчатый устало выдохнул и сполз по стене, прижимая к груди отчеты и другие документы, удовлетворенно смотря на большие экраны, в которых горели, радующие глаза сносные числа жизненных показателей пациента. - Хорошая работа. – мужчина похлопал ученого по плечу, а после улыбнувшись перевел взгляд на мальчишку. – Можешь идти отдыхать, на сегодня с тебя все. Изуку покорно послушался, так как был очень вымотан сумасшедшими и беспрерывными исследованиями. Из-за отсутствия окон и незнания времени, по ощущениям зеленовосого, эти эксперименты длились целую вечность. За время работы с Кюдаем мальчика постоянно поднимали во сне и мигом звали в лабораторию, не давая времени для того чтобы прийти в себя. В голове до сих пор не укладывалось – все получилось, удалось! В душе все звонко запело от волнения и радости! Выйдя из кабинета он вприпрыжку пошел к себе в комнату, не обращая внимания на незнакомое окружение, которое невдомек оглядели его, что-то недовольно шепча. Наверняка очередные новоприбывшие, которых привел Курогири, но его это не волновало – он спешил поскорее плюхнуться на кровать под ворчания Шигараки и зарыться в свое мягкое ложе, не переодеваясь и моментально погружаясь в глубокий сладкий сон, наконец забывая о тяжёлом бремени бесконечных исследований.