Благословение адепта (Гань Юй/Ка Мин, фастберн)

— У тебя это в первый раз? — спросила Гань Юй, вглядываясь в лицо Ка Мина, освещённое отблесками пламени, и погладила его по щеке. Они сидели так близко, что девушка видела едва заметный пушок на его коже. Это открытие заставило сжаться низ живота и уже в который раз за день свести ноги. Странно: обычно она боялась малознакомым людям в глаза смотреть, а от этого парня весь вечер не могла отлипнуть. Поэтому и оказалась с ним в лесу вдали от всех. Для простой девушки подобное небезопасно, но полуадепт, прожившая сотни лет, научилась видеть людей насквозь. В крайнем случае надежда на силу и навыки. Ей хорошо и спокойно. Город не так далеко. Судя по разноцветным всполохам в небе, люди продолжали веселиться на Празднике морских фонарей. — Да, — по смуглым щекам разлился восхитительный персиковый румянец, но Ка Мин не опустил золотисто-карих глаз. — Я в этих вопросах старомоден. Предпочитаю не спешить. Я всё ждал кого-то. Тебя. «Точно, он похож на персик!» — подумала Гань Юй, вполуха слушая его ответ. Щекотливый вопрос застыл на кончике языка. Его кожа, должно быть, сладкая на вкус, как закатник, но разве о таком спросишь? Вдруг она вспомнила, как Шэнь Хэ попросила разрешения потрогать её рога. В конце концов, что в этом такого? Сейчас или никогда! — Ка Мин, можно тебя… лизнуть? — Лизнуть? Ха-ха, о таком меня ещё не спрашивали, — он засмеялся и неловко почесал затылок. — Тебе можно. Так говорит, будто она его старый друг. Или больше, чем друг. Гань Юй робко провела языком по его щеке. — Ну и какой я на вкус? — Сладкий, — она бы опустила взгляд от смущения, но не хотела отрываться от восхитительных глаз. — Похож на закатник, но гораздо нежнее. — Ахах, хорошо. Можно считать это поцелуем? — внезапно серьёзно спросил он. — Наверное, можно, но я всё равно хочу поцеловать тебя по-настоящему. — А у тебя это в первый раз? — Да, — легко призналась она. В отличие от некоторых людей ей ничуть не стыдно от своей неопытности. Тем более, они с Ка Мином в этом вопросе равны. — Почему? Я не хочу сказать ничего плохого. Это абсолютно нормально и это только твоё дело. Просто интересно, ведь за свою жизнь ты видела столько людей и богов. — Как-то не до этого было. Битвы, тренировки, потом работа в департаменте. — Да, я слышал, что ты очень трудолюбивая. — Даже слишком. На этом празднике я почувствовала, что жизнь проходит мимо меня. — Значит, мы не зря сбежали от всех на один вечер. — Не зря, — эхом повторила она за ним. Ка Мин погладил её по щеке, повторяя её жест. Гань Юй невольно вздрогнула от жара его ладони. Его стихия огонь, её — лёд. — Всё в порядке? — заботливо спросил он. — Да, — ответила она, медленно приблизилась к его лицу и закрыла глаза. Первые робкие касания губ, как взмах крыл бабочки. Гань Юй замедлилась, смакуя волнующий момент первой близости. Как давно она не замедлялась. Наверное, с тех пор, как стала работать в департаменте. Неспешные изучающие поцелуи возобновлялись снова и снова после пауз, дающих возможность отдышаться. Руки двигались всё увереннее, оглаживая новые участки тела. Горячий язык Ка Мина скользнул по её прохладным губам, и Гань Юй впустила его внутрь. А если он постучится в другие губы, которые ниже… Эта мысль отозвалась небольшой мокростью между тех самых губ и в других местах. Хорошо, что под чёрной одеждой не видно. Досадное напоминание. Прежде, чем потерять рога в омуте страсти, Гань Юй должна кое о чём его предупредить. Она с усилием отстранилась. — Что-то не так? — его глаза затуманило желанием, но голос звучал серьёзно. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Это связано с моим телом. — У тебя прекрасное тело! — Я немного о другом. Моё тело устроено несколько иначе. — Если ты о рогах, то они очень милые и тебе к лицу. — Не перебивай меня, пожалуйста, — вздохнула она, начиная утомляться от переживаний. — Прости, — он нервно усмехнулся. — Я внимательно слушаю. — Так вот, когда я возбуждаюсь, из моей груди выделяется молоко. Повисла пауза. Сердце Гань Юй взволнованно билось. В голове, как тучи перед грозой, нарастали тревожные мысли: «Теперь он точно перестанет со мной общаться! Наверняка он думает, что я ужасный монстр!» — Я бы удивился, конечно, но в этом нет ничего ужасного, — ответил Ка Мин, убедившись, что она закончила говорить. — Это даже по-своему интересно. — А ты извращенец, — покраснев, подколола она. Они общались совсем недолго, а она уже начала шутить, как он, несмотря на свойственную ей робкую серьёзность. — Я с тобой вовсе не из-за того, что ты адепт. — Я пошутила. Знаешь, я подумала, что ты достаточно легко относишься к адептам. — Я вас уважаю, но, мне показалось, тебе нравится, когда с тобой общаются, как с обычной девушкой. — Ты прав. Что ж, тогда продолжим? — Гань Юй сжала его в объятиях и повалила на траву. — И кто из нас ещё извращенец! — Ка Мин прикусил её ухо жемчужными зубами. Понадобилось немного времени, чтобы вернуть прежний настрой. Они дурачилась и щекотали друг друга, катаясь по траве, возбуждение постепенно нарастало и наконец пронзило тело Гань Юй приятно-болезненной судорогой, а затем и приливом влаги в известных местах. — Ох! — простонала она. Твёрдую стрелу напряжения своего кавалера она давно чувствовала и даже трогала. Он был не против щекотания промежности. — Что, молоко пошло? — Ага. Сегодня оно всё для тебя. И, кстати, это молоко и эта ночь — особое благословение адепта. Оно будет защищать тебя. — О, понятно. Как снять эту штуку? Сначала им удалось освободить из оков непрактичного праздничного наряда только набухшую грудь девушки. Ка Мин приник ней губами. Несмотря на неопытность, он был очень нежен и аккуратен. Ноги Гань Юй непроизвольно сжимались, с губ слетали стоны, нарушая умиротворение ночной природы. — Любимый, ты не мог бы снять с меня бельё, а то я уже его запачкала. Бельё снизу оказалось стянуть проще. — Оо, ты не говорила, что ещё и снизу истекаешь молоком! — Что? Неужели правда? Ка Мин улыбнулся. Даже в состоянии возбуждения она сохраняла забавную серьёзность. — Я пошутил. Но я намерен и там тебя попробовать! Он кончиками пальцев коснулся её промежности, наблюдая за реакцией девушки. — Пожалуйста, продолжай, — прошептала она. Он запустил пальцы глубже, утопая в вязком прозрачном секрете. Затем нарочито медленно, глядя в глаза смущённой девушки, облизал её выделения со своей руки. Это было ещё одной формой ласк. — Знаешь, ты как изысканное блюдо — сочетаешь в себе несколько вкусов и температур. Кожа солоновато-прохладная, молоко сладко-тёплое, а низ тёрпко-горячий. — Так говоришь, будто собираешься меня связать и зажарить на огне. Мяса адепта захотелось попробовать? — Ну, я же не Паймон. Хотя идея насчёт связывания мне нравится, — он подмигнул. — Попробуем как-нибудь? Увы, через несколько часов восхитительная ночь закончилась, как и праздник. Ка Мин был готов проснуться один, понимая, что адепт волен подарить благословение и уйти, а человек может лишь передать благодарность по ветру и сохранить память о встрече в сердце. Но Гань Юй вернулась с завтраком — горными травами и человеческой едой. С этого дня адепт и человек решили связать свои судьбы.