Глава 15: Капитуляция

      

«1. Блаженны видящие Знак, ибо они узрят Луну, и станет тьма светом для них.

2. Блаженны услышавшие Голос, ибо в Единении исчезнет их одиночество.

3. Блаженны умершие в Обелиске, ибо смерть для них – врата, а врата ведут к Вечности.

4. Горе же тем, кто отвергает Знак, ибо прах их будет развеян, и им не будет места в Единении.

5. Горе тем, кто прячет глаза свои, ибо Обелиск прозревает сердца и сокрушает ложь.

6. Горе тем, кто зовет себя мудрым, ибо мудрость их – труха, и сгорит в пламени Восхождения.

7. Встанет Обелиск посреди пустоты, и народы падут пред ним, как колосья перед серпом.

8. И скажет он: «Соберите кости ваши, ибо Я облеку их в плоть новую, и будете вы петь хором без числа».

9. И земля содрогнется, и воды почернеют, и небеса раскроются, и явится Луна, венец Обелиска.

10. И воззовут сыны Некровозврата:

 «Ты – Свет в бездне,

 Ты – Голос в безмолвии,

 Ты – Плоть во плоти,

 Ты – Смерть, ставшая Жизнью!»

11. И примет Обелиск хвалу их, и сойдет в глубины, и наполнит все живое.

12. И те, кто знал страх, забудут его, ибо страх растворится в хоре вечности.

13. И будет сказано: «Не есть конец смерть, но есть начало.

14. Не есть тьма гибель, но есть заря Единения.

15. И всякая плоть да возвратится к Обелиску, ибо так было начертано в Знаке»», – Глава VII: Гимн о Возврате, Псалтирь Некровозврата.

      ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2524 (2179) год, Земля              Джек Харпер провел языком по пересохшим губам, чувствуя привкус бурбона во рту. Его пронзительный взгляд голубых глаз не отрывался от отчетов, которые приходили из Шаньси-3 от генерала Уильямса практически непрерывно.              – Кто бы мог подумать... – вырвалось из него задумчивое бормотание, когда под строками отчетов были прикреплены фотографии и видеоролики, запечатлевшие вторженцев на Шаньси.              Президент EarthGov был в курсе, что Айронсайд шевелился в системе, что их агенты внедрились глубоко в управление планетой и тайно – ну, они думали, что тайно от его взгляда – погрузили управленческий аппарат в бесконечную бюрократию, чтобы усиления, которые должны были там быть, не смогли вовремя подкрепить тот небольшой флот устаревших патрульных барж в системе, служивший скорее символическими силами обороны.              Шаньси никогда не подвергалась нападениям, а все темные дела на планете всегда находились под контролем самого Харпера, который подмял под себя большую часть криминального мира галактики, из-за чего на оборону планеты не выделялось много ресурсов. Да и зачем на постоянной основе держать огромный флот на Шаньси, если буквально в нескольких системах от нее находится Яндоа, где теперь, когда все гражданские мертвы от его манипуляций, раскинулись полноценные военные комплексы производства, а также место дислокации пятого флота EDF, готового в любой момент выступить на защиту не только Шаньси, но и восемнадцатого, тридцать третьего и даже тридцать четвертого секторов в случае необходимости?              Именно поэтому Харпер, когда заметил эти жалкие потуги Айронсайда что-то предпринять в этой системе, решил не вмешиваться, а продолжить с любопытством наблюдать, что же такого замыслили его друзья повстанцы, при этом приказав пятому флоту быть готовыми выступить в любой момент. На самом деле он с нетерпением ждал нападения Айронсайда на Шаньси и даже позволил бы им немного порезвиться на планете, убив как можно больше гражданских для очередного запуска пропагандистской машины. Если бы к числу жертв присоединился Айзек Кларк – хотя Харпер сомневался, что инженер мог бы погибнуть от чего-то такого незначительного, как, скажем, орбитальная бомбардировка, учитывая его невероятную удачу, – то он был бы еще больше обрадован.              Президент EarthGov довольно хорошо подготовился к этому вторжению, заранее заминировав ядерными боеголовками все церкви на планете. Президенту было почти жаль Айронсайд, который из-за этого вторжения настроил бы против себя миллиарды людей. Почти жаль, но больше всего его переполняло самодовольство, когда он представлял результат: Церковь лишится огромной части своего и так довольно скудного влияния из-за его активной, но скрытой подрывной деятельности, направленной на то, чтобы в конечном итоге привести человечество в эпоху атеизма, где правила бы наука, логика и истина EarthGov.              Десять лет назад, как только закончилась вся эта бойня в Солнечной системе, у него не было достаточно ресурсов, чтобы в корне подавить развивающуюся религию, поэтому он позволил им жить, получив через Кларка от них сотрудничество. Но теперь, как только Айронсайд будет под сапогом, он вполне может заняться искоренением любой существующей религии.              Но это планы на потом, учитывая отчеты, которые он получил из Шаньси. Ожидаемое вторжение состоялось как раз накануне того, как Айронсайд выманил из укрытия третий флот под командованием Майрона своим нападением на верфи Ковалева, и заранее предупрежденный быть начеку генерал Уильямс был готов руководить обороной, пока Айронсайд не причинит достаточно разрушений и героически не подоспеет уже пятый флот. Но все пошло немного не по плану...              – Как странно, – Харпер откинулся на спинку кресла и задумчиво повертел в руках стакан бурбона. – Алек, проверь, пожалуйста, не поступили ли транзакции от некоего Генри Лоусона на счет генерала Уильямса.              – Нет, сэр, – пришел ему четкий и лаконичный ответ через минуту.              – Значит, это не розыгрыш, – хмыкнул он, задумчиво глядя на то, как странные существа шагали по улицам Тайюаня. – Действительно инопланетяне... И похоже, что либо союзники Айронсайда, либо пешки, учитывая отпечатки повстанцев по всей системе. Признаться честно, я поражен. Живые инопланетяне! Что ты думаешь по этому поводу, Алек?              – Признаться честно, сэр, – начал Алек, немного поколебавшись, прежде чем улыбнуться сдержанно, – я думаю, что в ближайшем будущем инопланетяне будут достаточно популярной темой для обсуждения.              – Да, ты прав, мой друг, – Харпер кивнул, отсалютовав человеку стаканом бурбона. – Эта их... кожа, панцирь, или что это такое, выглядит весьма неплохо. Думаю, что парочка представителей этих инопланетян отлично впишется в зверинцы на Иден Прайм. Хотя, думаю, что охота будет более популярна, чем зверинцы. Они выглядят довольно опасными с этими когтями, так что Генри, например, точно заинтересуется погонять по лесам за ними.              Но если отбросить шутки и чувство удивления из-за инопланетного вмешательства в дела Шаньси, Джек Харпер чувствовал только раздражение, которое всегда его преследовало, когда его тщательно продуманные планы шли не так, как он задумывал. Инопланетяне были неизвестностью. Пока что. И хотя они не продемонстрировали ничего выдающегося – пока что – само их существование наполняло его тревогой. Сколько их еще было? Каковы их силы? Насколько сильно продвинуты их технологии? За их эволюцию также отвечал Обелиск? Была ли вообще возможна эволюция без вмешательства Обелиска?              – Свяжись с Генри, Алек, – приказал он. – Узнай, украли ли юнитологи уже Обелиск.              – Да, он прислал сообщение, что фанатики забрали груз, – доложил Алек. – Хотя он также выражает свое раздражение... в достаточно грубой форме, что не все пошло по плану, и юнитологи умудрились выпустить инопланетный ИИ из клетки, и он на некоторое время захватил все системы Тау Волантис, прежде чем его удалось нейтрализовать.              – ИИ все еще работает?              – Да, доктор Лоусон пишет, что все нормально.              Джек удовлетворенно кивнул. Инопланетный ИИ оказался не таким полезным, как они надеялись. Он оказался сумасшедшим. Кто вообще мог подумать, что искусственный разум может сойти с ума? Но они смогли вытащить из него много полезного, просто взглянув на принцип его строения и работы. Ожидается, что через несколько лет будут первые человеческие ИИ.              Как оказалось, инопланетяне использовали свой собственный мозг, чтобы создать свое творение, что сильно заинтересовало Генри, который любил покопаться в мозгах человека. Например, когда он разрабатывал чипы-ингибиторы Джеку едва удалось уговорить своего друга не приносить в жертву Лексин, когда его друг чуть ли не пускал слюни на уникальную мутацию ее мозга, из-за которой она обладала редким иммунитетом к влиянию Обелисков. Эта мутация произошла из-за того, что предки Лексин были из коренных народов вокруг Чиксулуба, которые обитали там бог знает сколько времени и сумели приспособиться.              – Четвертый сектор в порядке? – вдруг напряженно спросил Джек, глядя на Алека. Он спрашивал каждый день, но, наверное, его можно было простить, учитывая то, что они обнаружили там. – ОНО спит?              – Да, господин президент, ОНО спит, – доложил Алек, и было отчетливо видно, как побледнело его лицо и пот выступил на лбу, когда он вспомнил, что скрывается в четвертом секторе. – И надеюсь, так и продолжится.              Джек не мог винить его за такую реакцию, учитывая, что сам был готов выколоть себе глаза, лишь бы больше никогда не видеть ОНО. Президент EarthGov не видел ОНО вживую, только через фотографии, но этого хватило ему, чтобы потерять сознание и забиться в конвульсиях от увиденного. Согласно отчетам, первые исследователи, которые там побывали и открыли ОНО, все покончили с собой, поскольку их разум не мог выдержать увиденного, и суицид показался не таким страшным по сравнению с обитателем сектора четыре. Те, кто сейчас наблюдали за ОНО дистанционно, постоянно стирали себе память после смены, чтобы не вскрыть себе вены от увиденного. Никто не подходил близко, поскольку если ты увидишь ОНО вживую, то ты умрешь, и ничто этого не остановит.              – Продолжайте следить, – сказал Джек, выпивая бурбон прямо из горлышка бутылки. Все эти мысли про ОНО вызвали у него иррациональное желание спрятаться под стол и свернуться калачиком, чтобы рыдать и молиться, надеясь, что оно никогда не увидит его.              Прежде чем Алек успел что-то сказать, двери в кабинет открылись, и внутрь вошел довольно привлекательный светловолосый мужчина, выглядевший не старше тридцати, и чьи серые глаза упали сначала на президента EarthGov, а после выразительно на другого мужчину в кабинете. Алек без лишних слов склонил голову и вышел, оставив их наедине. Присутствие этого человека едва не выбило Джека Харпера из колеи, но его самоконтроль был таким же стальным, как пол под его ногами, так что неожиданного гостя встретило лишь пустое выражение лица.              – Доброй... – Призрак взглянул на часы: уже было далеко за полночь. Он действительно заработался. – ...ночи. Чего тебе нужно, Глен, в такое время?              – Разве это все, что ты хочешь спросить? – мужчина насмешливо поднял свои светлые брови. – Хотя, должен отдать тебе должное, Джек. Ни удивления, ни восторга, ни гнева.              – Уверяю тебя, что у меня очень много вопросов, Глен, – Джек сложил пальцы домиком и пристально вгляделся в это наглое лицо. – От «какого хрена, неужели ты вообще сумасшедший?» до «как ты, черт возьми, смог сюда попасть незамеченным?». Заметь, что тебе еще нужно дать мне хоть одну причину, чтобы не воспользоваться тем преимуществом, которое ты предоставил мне, придя сюда вот так.              – Джек, – Глен тяжело вздохнул, прежде чем опуститься на стул напротив самого президента. – Разве я не могу просто так навестить своего старого друга?              – Можешь, – он согласно кивнул. – Но мы ведь с тобой далеки от друзей и никогда не были ими раньше.              – Но мы ведь работали вместе, а значит, бывшие коллеги.              – Ты меня обокрал! – ледяное выражение лица Призрака дрогнуло, когда он ударил кулаком по столу, и оно начало выражать весь его гнев.              – Не драматизируй, – Глен закатил глаза. – Я ничего не крал. То, что ты считаешь украденным, само попало в мои руки. Из-за тебя, впрочем.              – Будто ты не приложил к этому руку, – лицо Джека скривилось от презрения, прежде чем принять свой обычный, ничего не выражающий вид.              – Кстати о кражах. Слышал, что на Тау Волантис юнитологи украли Черного Короля, – лениво произнес Глен. – Стареешь, Джек? Юнитологи прямо под твоим носом воруют твои игрушки, а ты не в силах ни предвидеть этого, ни предотвратить?              – Все идет ровно так, как и задумано, – Джек выглядел невозмутимо, глядя на своего собеседника. Хотя его раздражало, что тот знал так много и так скоро, учитывая, что кража произошла меньше часа назад. – Юнитологи забрали троянского коня, и теперь я не только буду знать, куда послать инквизицию, но и узнаю побольше о Короле, который наконец-то вышел из спящего режима. Подумать только, что...              – Ты специально отпустил их? – перебил его Глен. – Ты дурак, Джек! Просто конченый идиот! Никакие данные, которые ты получишь, не стоят того! Что если они разбудят то, что должно спать? В одном только секторе двадцать три засекли пятнадцать спящих Кровавых Лун! Пятнадцать, Джек! И это только то, что мы смогли найти! Ты хоть представляешь, сколько еще их в галактике? Нас сожрут из-за твоей халатности!              «Тебе лучше в таком случае не знать, что скрывается в четвертом секторе, ублюдок», – подумал Джек.              – Черный Обелиск был мертв для всего, кроме этого юнитолога-ученого! – возразил президент EarthGov. – Нам просто необходимо понять, с чем мы имеем дело, даже если придется идти на немного изощренные методы, чтобы добиться этого. Ты, Глен, имеешь хоть каплю представления, с чем мы имеем дело?! Нет?! Вот и я понятия не имею. Нам необходимо узнать, что такое Обелиски, если мы хотим победить, если мы хотим выжить. Кровавых Лун слишком много, Глен, даже если бы галактика была полна ресурсов, какой она была до того, как предыдущие цивилизации их выжрали, у нас все равно не хватило бы мощи, чтобы победить в этой войне. Ты это понимаешь?              – Мы должны объединиться и уничтожить Обелиски, а не изучать эти... мерзости! Понимаешь? Обелиски – это бомба замедленного действия, которая уже однажды взорвалась в наших руках, но ты, Джек, так ничему из этого и не научился! Из-за тебя мы все и умрем! Не всегда цель оправдывает средства, когда ты уже это поймешь?              – А ты? Ты понимаешь, что, чтобы победить врага, нужно его понять? Мы должны бороться против огня огнем, иначе сгорим. Нам необходимо понять природу Обелисков, понять, как их контролировать, иначе мы вымрем, как предыдущие цивилизации. Мы уже дошли дальше других, отразив вторжение Кровавых Лун, защитив наши мозги от их влияния, научившись экранировать и использовать их как источник энергии...              – С чего ты взял, что предыдущие цивилизации не заходили так далеко? Ты ничерта не знаешь, Джек Харпер! Наши предшественники могли сделать все то же самое, но пасть от того высокомерия и гордыни, которые заразили тебя, мой друг! Все Обелиски подлежат немедленному уничтожению, и точка! Я не хочу в этом деле идти ни на какие компромиссы, поскольку это означает идти на сделку с Дьяволом, а как ты знаешь из мифов, это ничем хорошим никогда не заканчивалось.              В кабинете воцарилась тишина, когда два мужчины сверлили друг друга взглядами, прежде чем Глен не вздохнул и не откинулся на спинку стула. В тусклом освещении тени под глазами Глена казались еще глубже, словно он не спал уже несколько недель.              – Я надеюсь, ты хоть должным образом за ними следишь?              Джек на этот вопрос бросил выразительный взгляд на своего собеседника, который поднял руку в жесте капитуляции.              – Я должен был спросить, учитывая, что в последнее время твои решения становятся все более радикальными и откровенно безрассудными, – Глен пожал плечами. – Не жалко Шаньси?              – Религии нет места в будущем, – просто ответил Джек.              – Возможно, и так, – согласился Глен.              – И это твоя вина, что сейчас там происходит, – небрежно бросил Призрак, внимательно глядя на реакцию своего собеседника.              – Моя? – Глен удивился, и, будь Джек Харпер обычным политиком, то, возможно, даже поверил бы в это. – Не понимаю, о чем ты.              – Да ладно, в жизни не поверю, что инопланетяне сами нашли путь на Шаньси из всех планет галактики, – он фыркнул. – Вопрос в том, насколько долго ты знаешь.              – Ты поверишь, если я скажу, что недолго? – этот вопрос вызвал лишь скептический взгляд. – Ладно, тогда не буду этого говорить, хотя это правда. Мы нашли их где-то восемь лет назад. Исследовательское судно – те, которые ищут планеты для потрошения, – случайно наткнулось на некую планету, которая была довольно богатой на руды. Как ты знаешь, север галактики намного богаче на ресурсы, чем юг, но на этой планете их было аномально много, что, естественно, привлекло наше внимание. Именно там мы обнаружили странные радиосигналы. Несколько радиотелескопов – и мы узнали, что космос не так мертв, как кажется.              – Почему мы раньше не нашли их? – голубые глаза Джека подозрительно сузились. – Парадокс Ферми существует не просто так. Сколько столетий мы слышали только тишину в космосе, хотя с таким уровнем развития, которое продемонстрировали инопланетяне, даже с учетом световых лет и световой задержки, мы должны были что-то уловить за все это время.              – Я тоже задавался этим вопросом, – Глен пожал плечами. – Сначала думал, что инопланетяне скрывают следы своего существования. Прячутся от чего-то, от тех же Кровавых Лун. Но потом мы детально изучили эти новые цивилизации и пришли к поразительному выводу: они живут очень открыто и нихрена не знают про то, что такое паранойя, не говоря уже о страхе, из-за которого нужно прятаться.              Глен оглянулся, прежде чем наклониться вперед и продолжить голосом чуть громче шепота:              – Кто-то глушит весь космос, Джек. Кто-то или очень сильно не хочет, чтобы человечество нашло инопланетян, или очень сильно не хочет, чтобы инопланетяне нашли человечество.              Джек почувствовал, как его сердце пропустило удар.              – Но масштабы...              – Масштабы целой галактики, да, – Глен кивнул. – А возможно, и не одной. Мы не знаем. Но кто-то точно построил целую клетку вокруг человечества и, возможно, наблюдал за нами все это время.              Они сидели в тишине где-то полчаса, каждый погруженный в свои мысли, прежде чем Призрак нарушил ее:              – Ты ведь знаешь, что не сможешь отсюда выйти?              – Джек, – Глен разочарованно покачал головой, – чтобы не дать мне отсюда выйти, тебе было бы нужно, чтобы я здесь присутствовал.              С этими словами фигура блондинистого мужчины растворилась, и в воздухе показался миниатюрный круглый дрон, создавший настолько реалистичную иллюзию присутствия Глена Айронса.              ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2524 (2179) год, Шаньси              Кай Ленг безразличным взглядом обвел своих напарников, чьи лица, подобно его, были скрыты шлемами. Он не сомневался, что под масками скрываются такие же пустые выражения лиц, которым было безразлично все произошедшее, и существовала только Миссия. Оперативники Волчьей Стаи без исключений были профессионалами, созданными лишь ради определенной цели. Они не были Оракулами, но и не уступали им – просто Волчья Стая обладала более узкой квалификацией и не была мастерами на все руки.              – Готовы, девочки? – пошутил солдат, не являвшийся частью Стаи.              В ответ он получил лишь молчаливые взгляды. Ленг отметил про себя, что может убить солдата семью различными способами так, чтобы пилот их винтокрыла ничего не заподозрил, а остальные члены команды не успели среагировать достаточно быстро, чтобы его опередить.              Молчаливое напряжение, сгустившееся в воздухе, заставило солдата поерзать на своем месте. Ленг был уверен, что это позабавило бы обычного человека, но он не смел поддаться подобным ощущениям: несмотря на нынешнее бездействие, он находился на Миссии и не мог позволить себе поддаться ни инстинктам, ни чувствам.              Ленг перевел взгляд на окно, за которым бушевала непогода. Грозовые облака затмевали горизонт, капли дождя преграждали путь их винтокрылу, а вспышки пурпурных молний создавали завораживающее зрелище, освещая множество летящих немного дальше таких же машин. Подобное всегда заставляло сердце замирать от искреннего восхищения – словно он так и остался тем неуклюжим ребенком с улиц Марс-Капиты, который воровал, убивал и имел собственную преступную группировку таких же несовершеннолетних, как он сам, и который впервые увидел полную мощь EarthGov в действии.              Мысли перескочили на Миссию – а именно на тех, кто виновен во всем этом беспорядке на Шаньси. Вторжение инопланетян, конечно, стало неожиданностью, и не самой приятной, но не слишком шокирующей, учитывая уровень угроз, с которым человечество уже сталкивалось, и не слишком кровавым. Конечно, пришельцы изрядно потрепали Тайюань и несколько городов поменьше – но на этом все. Что, если честно, разочаровало его: от инопланетной цивилизации ожидалось куда больше.              Они, возможно, убили до миллиона человек – по грубым и неточным оценкам, – что выглядело странно мелко, если сравнивать эту войну Первого контакта с любым другим человеческим конфликтом. Взять тот же Марс: восстания сторонников независимости в конце двадцать пятого века унесли гораздо больше жизней. Марс-Капита была буквально умыта кровью, практически уничтожена, а до того в городе жило около миллиарда человек. Вторжение инопланетян смотрелось... жалко на фоне того, что человек делал с человеком всю историю.              Что уж говорить про вторжение Кровавых Лун... Наверное, он никогда этого не забудет, как и многие другие. Казалось, что все происходящее раскаленным клеймом выжгли на сетчатке его глаз, потому что стоило только отвлечься от настоящего, как мысли возвращались к тому, что случилось десять лет назад. Ленг был рад, что не стал наркоманом, маньяком или каннибалом – которых из-за Кровавых Лун стало куда больше, чем кто-либо мог представить, учитывая, что рынок станции Ноктюрнал активно торговал человеческим мясом, как живым, так и мертвым. Он просто стал хладнокровным убийцей, лучшим в своем деле.              – Мы на подлете, – раздался в кабине винтокрыла голос пилота. – Примерное время прибытия: три минуты.              Это стало сигналом для Ленга. Проверив свой волновой пистолет на поясе – слишком громкое и кровавое оружие для убийцы, больше подходящее для стандартного штурмовика, но достаточно эффективное, чтобы обрушить своды пещер, где засели отступившие войска инопланетян, – он открыл на запястье голоэкран с показателями ИКС-костюма и отключил подсветку позвоночного модуля, сделав то же самое с линзами шлема. Еще несколько манипуляций – и фильтры его шлема перешли в умный режим: машинный интеллект сделает его полностью герметичным, если датчики уловят в воздухе что-то, выходящее за пределы химического состава обычного воздуха.              – Все помнят план Миссии? – спросила Елена, командир Волчьей Стаи. Вопрос был скорее формальностью: люди их уровня не допускали таких дилетантских ошибок, как невнимательность при инструктаже.              – Пещеры – лабиринт, – начала Елена. Ее голос был ровным, но Ленг уловил легкую хрипотцу, выдающую напряжение. – Множество входов, узкие туннели, широкие гроты. Разведка подтвердила: лагерь инопланетян в центральном гроте. Их командующий – главная цель. Мы не знаем, кто они, но знаем, как он выглядит. Делимся на пары, чтобы минимизировать риск обнаружения. Каждый берет свой вход. Ленг, ты со мной.              Ленг кивнул, не отрывая взгляда от голоэкрана. Карта пещер напоминала кровеносную систему гигантского зверя: узкие артерии туннелей разветвлялись, соединяясь с широкими полостями гротов. Разведка EarthGov передала данные перед вылетом: командующий инопланетян – высокий, в угловатой броне с золотистыми пластинами, с тремя шрамами на правой стороне лица, видимыми через полупрозрачный визор. Ленг запомнил это лицо, как и все остальное.              Покончив с этим, он проверил свое основное оружие и убедился, что оно откалибровано под его нужды, затем поправил ножны катаны и похлопал по висящему на поясе лазерному пистолету.              Елена была хорошим командиром, но, по его мнению, уступала остальным в навыках и обладала слишком мягким характером для по-настоящему хорошего убийцы, хотя оперативник из нее был отличный. Оперативник, не убийца. Ленг до сих пор помнил ее колебания, когда они проводили зачистку детского сада на Новерии три года назад. Тогда их послали убить сына генерального директора корпорации TEAK Technologies – подрядчика правительства, производившего широкий спектр материалов и технологий для EarthGov. Волчья Стая тогда действовала под флагом юнитологов, на которых и должна была пасть вина, и Елена слишком сильно колебалась: это попирало ее мораль, особенно когда выяснилось, что нужно убить не одного ребенка, а зачистить весь детский сад. С тех пор Ленг тщательно следил за ней, готовый устранить в любой момент: нет ничего важнее Миссии.              Ленг как раз смотрел на пейзаж за окном, когда яркая вспышка ядерного взрыва опалила горизонт – и все потонуло в оглушительном реве. Казалось, мир разорвался на части. Винтокрыл бросило вверх с такой силой, что Ленга вдавило в кресло, а затем швырнуло вниз. Металл корпуса заскрежетал, протестуя против невыносимых нагрузок. Свет в кабине погас, сменившись аварийной красной подсветкой. Где-то треснуло остекление.              Ленг не сопротивлялся, все еще немного удивленный поворотом событий. Было удивительно, что инопланетяне решились на ядерные удары после всего, что показывали до этого, но удивление быстро прошло. Он сосредоточился на дыхании и отрекся от лишних эмоций. Он был как тростинка в урагане, позволяя инерции катать его тело в пределах ремней. Сознание, отрешенное от хаоса, вело обратный отсчет. Первый максимум. Сейчас будет затишье. Потом вторая волна, слабее.              – Сука! – где-то закричал солдат, с паникой в голосе, пока Волчья Стая молча пережидала. Солдат, будучи без шлема, ударился головой об стену и отключился, что принесло Ленгу кратковременное облегчение.              Так и произошло. Через несколько секунд адская тряска ослабла, сменившись тяжёлой болтанкой, словно они летели сквозь кипящую смолу.              – ...стабилизирую, – сквозь хрипы и помехи пробился голос пилота. – Потеряли два внешних датчика...              Ленг первым расстегнул ремни и поднялся. За иллюминатором был кромешный ад. Исчезли пурпурные молнии, исчезли очертания других машин. Мир сузился до рыжей, коричневой и багровой пелены. Пыль, дым и пепел, пронизанные заревом множественных пожаров внизу. Капли дождя сменились жирными, черными хлопьями сажи, которые били о стекло – красиво, в каком-то смысле.              – Радиационный фон за пределами обшивки критический, – монотонно констатировал Ленг, глядя на данные ИКСа. – Химический состав: продукты горения, ионизированные частицы, долгоживущие изотопы. Герметизация костюмов обязательна.              Елена поднялась и медленно обвела взглядом кабину. Ее голос, когда она заговорила, был ровным, но Ленг уловил напряжение.              – Канал связи с командованием мертв. Пытаюсь выйти на резервные частоты. Пока безрезультатно. Пилот, доложите повреждения и координаты.              – Координаты определить невозможно. Спутники глушит, переключаю на навигацию по рельефу, – ответил пилот. – Двигатели в норме. Подтвердите курс?              – Курс прежний, – холодно парировал Ленг, не глядя на командира. – Миссия не изменилась. Внешние факторы – не оправдание для неудачи.              Он видел, как Елена замерла, как и остальная Стая. Ее взгляд, скрытый за затемненным визором, был прикован к адскому пейзажу за окном. К этому хаосу, что когда-то был городами, заводами, людьми... Она видела то же, что и он. Но где он видел лишь измененные условия выполнения задачи, она, вероятно, видела миллионы смертей.              – Наш приоритет... – начала она, но запнулась.              – Наш приоритет – выполнение Миссии, – закончил за нее Ленг, поворачиваясь к ней всем корпусом. Его поза была расслабленной, но каждый мускул готов к действию. Остальная Стая молча наблюдала за динамикой происходящего, не вмешиваясь. – Цель, вероятно, уцелела. Бункеры Шаньси рассчитаны, чтобы пережить и худшее. Их последние приказы – наши единственные ориентиры. Мы достигаем точки десанта. Проникаем внутрь. Берем цель в плен. Все остальное не имеет значения.              Он ждал, спровоцировав ее, бросив вызов не командованию – ей. Ждал ее колебаний, чтобы избавиться от слабого звена Стаи. Но Елена медленно кивнула, разрывая взгляд с иллюминатора.              – Верно. Курс прежний.              Это был правильный приказ. Профессиональный. Но Ленг заметил, как ее рука, опускаясь, на мгновение сжалась в бессильный кулак, словно она хотела ударить его или была зла на всю ситуацию.              «Слабость», – снова промелькнуло у него в голове.              Ленг вернулся на место, все еще пристально наблюдая за Еленой, прежде чем отвлечься, когда винтокрыл начал заходить на посадку. Как оказалось, пережило удары еще десять винтокрылов, и только двум, что замыкали строй, не повезло – они столкнулись друг с другом в воздухе. Будь он религиозным, то прочитал бы молитву за их души, но чего нет, того нет. Марс-Капита имела множество Церквей Юнитологии, но сам Ленг никогда не посещал их, учитывая подозрительные слухи о священниках, которые насиловали детей. Поэтому он был человеком максимально далеким от всего этого.              После приземления Ленг ступил на землю и почувствовал, как дыхание выбивается из его легких, когда зрелище ядерных облаков предстало перед ним. Ударило, судя по всему, явно не по городам, а куда-то дальше. Это озадачило его на мгновение, прежде чем память подсказала, что за городами находились важные стратегические военные объекты. Вопрос только в том, откуда пришельцы узнали об этом? Допрос обычных солдат не дал бы им необходимой информации, а взломать системы EarthGov они не могли, учитывая абсолютно иной технологический уровень.              Могли ли это быть не пришельцы? Да, это звучало логичнее. Айронсайд наверняка был замешан во всей этой ситуации, указывая пришельцам, куда нанести удар. Ленг кивнул сам себе, довольный проведенным анализом. Сомнений в том, что Айронсайд либо состоял в союзе с инопланетянами, либо использовал их для своих целей, не было никаких, учитывая, что их агенты ранее вмешивались в дела Шаньси. Именно поэтому Волчья Стая оказалась под командованием генерала Уильямса, готовясь встретить вторжение мятежников во всеоружии, прежде чем неожиданно атаковали пришельцы.              Из других приземлившихся винтокрылов повалили штурмовики в своих отличительных белоснежных ИКС-костюмах, чьи шлемы напоминали черепа. Они начали выгружать смертельный груз. Ленг рассеянно включил счетчик Гейгера, поморщившись от его треска и показаний. Это было ужасно: похоже, взорвали не просто ядерные боеголовки, а так называемые «грязные» бомбы. Он не сомневался, что в ближайшем будущем ему придется пройти химиотерапию, если не хочет сдохнуть от рака или начать ссать кровью.              – Двигайтесь, – скомандовала Елена, и Стая разошлась, как тени, растворяясь в темноте.              Ленг кивнул, довольный тем, что командир сосредоточилась на их миссии. Им действительно нужно было поспешить, чтобы выполнить задание, прежде чем штурмовики сделают свое дело. То, что разгружали из винтокрылов солдаты, было не чем иным, как химическим оружием, которым они планировали потравить паразитов, укрывшихся в пещерах этой планеты. Женевские конвенции и прочие протоколы о запрете химического оружия были договорами между государствами-членами человечества, а инопланетяне под них не подпадали и не подписывали. Поэтому человечество могло использовать против них все, что вздумается.              Шесть пар оперативников направились к своим входам, их движения были синхронными, словно они были частью единого организма. Ленг и Елена двинулись к своему туннелю, узкому и заросшему.              Пещеры Шаньси были древними, выточенными водой и вулканической активностью миллионы лет назад. Узкие туннели, пропитанные сыростью, пахли плесенью. Ленг и Елена двигались бесшумно: их черные ИКС-костюмы поглощали свет благодаря особой краске, делая их призраками. Сенсоры на визорах сканировали окружение, отмечая тепловые следы, звуковые волны и химический состав воздуха. Ленг шел первым, его шаги были мягкими, почти неосязаемыми, как у хищника, крадущегося за добычей. Елена держалась позади, ее движения были такими же точными, но Ленг уловил легкую задержку в ее реакции, когда они прошли мимо груды обугленных человеческих тел у входа в один из туннелей. Это были остатки первой попытки взять пещеры штурмом – не самое разумное решение, приказ на которое отдал некомпетентный молодой лейтенант, пока генерал Уильямс не взял ситуацию под контроль.              Они углубились в пещеры, следуя по извилистому туннелю, который то сужался, заставляя их пригибаться, то расширялся, открывая вид на подземные озера. Ленг чувствовал ритм пещеры: капли воды, падающие с потолка, низкий гул далекого оборудования, приглушенные голоса инопланетян, доносящиеся из глубины. Его разум был пуст, сосредоточен только на цели. Елена, напротив, дышала чуть тяжелее, чем нужно, и Ленг знал, что она думает о бойне на поверхности, о миллионах погибших в ядерных ударах.              Такая человечная, такая слабая Елена. Но ничто из этого не имело значения: они никак не могли повлиять на ситуацию, особенно теперь, когда всё уже свершилось.              Через несколько минут они наткнулись на первый охранный патруль – двоих инопланетян в угловатых доспехах, чьи лица с птичьими чертами были едва видны под шлемами. Они переговаривались на гортанном языке, их винтовки висели на плечах, а движения выдали усталость и панику. Ленг поднял руку, останавливая Елену, и активировал режим полной скрытности. Его костюм стал абсолютно невидимым, лишь легкое искажение воздуха выдавало его присутствие. Он скользнул вперед, как тень, и в одно мгновение оказался за спиной первого патрульного. Его катана выскользнула из ножен с едва слышимым шелестом, и лезвие вошло в шею инопланетянина, точно между пластинами брони. Кровь, густая и синяя, брызнула на стену. Второй патрульный обернулся, но Ленг уже был рядом, его рука метнулась к горлу врага, зажимая его в удушающем захвате. Инопланетянин дернулся, пытаясь издать звук, но Ленг сжал сильнее, и через несколько секунд тело обмякло. Он аккуратно опустил его на пол, чтобы не привлечь внимания.              Елена наблюдала, не вмешиваясь. Ее шлем скрывал лицо, но Ленг знал, что она полностью доверяет ему. Глупая девчонка, поскольку он ни капли не доверял ей и был ее самым опасным врагом, чего она не была в силах осознать.              Он указал на тела, и она молча помогла оттащить их в боковой проход, где их не найдут. Они продолжили путь, углубляясь в пещеры. Туннель вывел их к узкому мостику над подземной пропастью, где внизу плескалась вода, испуская едкий запах серы. Ленг заметил тепловой след еще одного патруля – трое инопланетян, один из которых нес тяжелый ящик. Он жестом показал Елене разделиться: он взял двоих, она – одного.              Ленг подкрался к первому, его катана вошла в спину врага, пробив броню и позвоночник. Кровь хлынула на пол, смешиваясь с водой, текущей по камням. Второй инопланетянин успел поднять винтовку, но Ленг перехватил его руку, вывернув ее с хрустом, и вонзил лезвие в грудь. Тело рухнуло, а ящик, который нес патрульный, с грохотом упал, но Ленг успел подхватить его, чтобы не привлечь внимания. Елена, тем временем, справилась со своим: она прыгнула на инопланетянина сверху, используя вес своего костюма, и одним движением сломала ему шею.              Они продолжили движение, пробираясь через туннели, где стены были покрыты странными... чем? Ленг на мгновение замер, недоверчиво глядя на наскальные рисунки. Здесь не должно быть этого. Это нарисовали инопланетяне? Возможно, а возможно и нет. Он покачал головой, выбрасывая это из головы, поскольку это не имело значения. Позже он передаст это командованию, а они пусть этим занимаются. Хотя ему было немного любопытно, что делают наскальные рисунки на, как думалось, ранее необитаемой планете.              В одном из гротов они наткнулись на склад инопланетного оборудования – ящики с мерцающими панелями, странные устройства, испускающие низкий гул. Ленг заметил часового, стоявшего у входа. Он подкрался сзади, его рука метнулась к горлу врага, зажимая его в захвате, пока катана не вошла в основание черепа. Елена, следуя его примеру, устранила второго часового, используя метательный нож, который вонзился в шею инопланетянина с хирургической точностью. Они спрятали тела за ящиками и двинулись дальше.              Пещеры вывели их к широкому гроту, где располагался лагерь инопланетян. Ленг и Елена укрылись за массивным сталактитом, осматривая хаотичное скопление ящиков, голографических панелей и временных укрытий. Сотни инопланетян метались между конструкциями, их гортанные голоса эхом отдавались от стен. Ядерные удары посеяли панику: оборудование мигало, связь рвалась, а солдаты лихорадочно пытались восстановить порядок. Ленг прищурился, сканируя лагерь через визор. Его взгляд остановился на высокой фигуре в центре, стоявшей у командного стола. Броня с золотистыми пластинами, три шрама на правой стороне лица, видимые через полупрозрачный визор – это был генерал, их цель.              – Это он, – шепнула Елена по связи, ее голос был напряженным, но решительным. Ленг кивнул, оценивая обстановку. Генерал отдавал приказы двум охранникам, чьи винтовки были наготове. Еще десятки солдат находились поблизости, слишком близко для прямой атаки. Ленг жестом показал Елене обойти лагерь с другой стороны, чтобы атаковать одновременно.              Они разделились, двигаясь по периметру грота. Ленг скользил между ящиками. Он заметил одиночного часового, стоявшего у входа в боковой туннель. Ленг подкрался сзади, его рука метнулась к горлу врага, зажимая его в захвате, пока катана не перерезала ему горло. Тело осело без звука. Елена была занята своими.              Они встретились у командного стола, укрывшись за грудой оборудования. Ленг дал знак, и они атаковали. Ленг метнулся к первому охраннику, его катана рассекла воздух, перерезая горло. Кровь, густая и темно-синяя, брызнула фонтаном, заливая пол. Елена одновременно выстрелила из своего пистолета, лазерный луч пробил визор второго охранника, и тот рухнул, не успев поднять тревогу. Генерал обернулся, его рука потянулась к оружию, но Ленг был быстрее. Он прыгнул вперед, сбив инопланетянина с ног, и приставил катану к его горлу.              – Не дергайся, – прошипел Ленг на универсальном языке насилия, надеясь, что инопланетянин поймет.              Генерал замер, его глаза, видимые через визор, горели яростью. Но Ленг не дал ему времени, чтобы что-то предпринять в своей ярости, вонзая в его шею шприц с химией, которая моментально вырубила его. Он стянул с него его шлем и натянул на его голову полностью закрывающий голову и шею герметичный шлем, заранее подготовленный для этой цели. Ему нужно было, чтобы ни один кусочек кожи не контактировал с окружающим миром.              Но их атака не осталась незамеченной. Один из солдат в лагере заметил падающее тело охранника и поднял тревогу. Гортанный крик разнесся по гроту, и десятки инопланетян схватились за оружие. Ленг выругался про себя, отступая за ящик и волоча генерала за собой. Елена открыла огонь из своего пистолета, целясь в ближайших врагов. Лазерные лучи находили свои цели, но лагерь ожил, как растревоженный улей. Винтовки инопланетян изрыгали сгустки выстрелов, которые прошивали ящики и стены, оставляя следы.              Ленг перекатился в укрытие, стреляя из своего пистолета. Два инопланетянина упали, их броня не выдержала лазерных лучей. Елена прижала генерала к полу и продолжала стрелять, но враги наступали, их число росло. Один из сгустков энергии прошел в сантиметре от плеча Ленга, опалив его костюм. Он бросил дымовую гранату, и грот наполнился густым туманом, дезориентируя инопланетян. Воспользовавшись моментом, он метнулся к ближайшему врагу, его катана рассекла воздух, отрубая руку с винтовкой. Инопланетянин закричал, но Ленг добил его ударом в грудь. Елена, тем временем, уложила еще двоих, но ее выстрелы становились менее точными, поскольку она паниковала от вида сотен инопланетян, которые направили на них оружие.              И тут началось. Свист, едва уловимый даже для сенсоров ИКС-костюмов, пронесся по пещере. Воздух стал тяжелым, пропитанным едким, почти осязаемым ядом. Датчики на визоре Ленга вспыхнули красным, фиксируя присутствие химического агента. Штурмовики запустили химию, и пещера превратилась в смертельную ловушку.              Инопланетяне, еще секунду назад стрелявшие в их сторону, замерли, их лица исказились от ужаса. Затем начались крики – пронзительные, нечеловеческие, наполненные агонией, которая разрывала воздух. Ленг и Елена, укрывшись за ящиками, наблюдали, как невидимое глазу химическое оружие начало свою жуткую работу.              Кожа инопланетян – серая, или темнее, – покрылась пузырями, которые вздувались с тошнотворным хлюпаньем, словно их плоть закипала изнутри. Пузыри лопались, выбрасывая струи густой, желто-зеленой жидкости, которая шипела, соприкасаясь с воздухом, и испускала едкий пар. Кожа отслаивалась пластами, обнажая кровоточащую плоть, которая тут же начинала гнить, источая смрад, похожий на смесь гниющих внутренностей, паленого пластика и серы. Один из солдат рухнул на колени, его лицо превратилось в месиво из сочащейся слизи и лоскутов кожи, глаза вытекали из орбит, как расплавленный воск, оставляя кровавые дорожки, смешанные с гноем. Его крик перешел в хрип, когда его гортань растворилась, и он начал изрыгать комки собственной плоти, которые падали на пол с влажным шлепком, растворяясь в луже черной крови.              Другой инопланетянин, пытаясь сорвать с себя броню, разодрал собственную грудь когтями. Его ребра, обнаженные и покрытые язвами, треснули, и из разрывов хлынула черная, пенистая кровь, смешанная с гноем, который пузырился, как кипящая смола. Его легкие, разъеденные химией, выворачивались наружу через горло, и он захлебывался, издавая булькающие стоны, пока не рухнул в луже собственных внутренностей, которые продолжали растворяться, испуская синеватый дым. Пол пещеры превратился в болото из крови, гноя и разложившихся тканей, которое шипело и пузырилось, как адский котел. Один из инопланетян, еще живой, полз к выходу, его кожа слезала, как мокрая бумага, обнажая кости и сухожилия, которые трещали, растворяясь под действием химикатов. Его когти скребли по камню, оставляя кровавые борозды, пока его руки не превратились в обрубки, а изо рта не хлынула пена, смешанная с кусками легких и желудка. Его тело дергалось в конвульсиях, пока не замерло в луже собственной плоти, которая продолжала шипеть и растворяться.              Елена отвернулась, ее плечи задрожали, и Ленг почти услышал, как она сглотнула, борясь с тошнотой. Ее шлем скрывал лицо, но он знал, что она на грани. Ленг, напротив, смотрел на бойню с холодным любопытством. Он никогда не видел ничего подобного раньше. Это было отвратительно, но эффективно, должен был он признать.              – Пора, – сказал Ленг, поднимая волновой пистолет.              Елена кивнула, все еще не глядя на бойню. Они отступили к боковому туннелю, волоча генерала за собой. Ленг прицелился в свод пещеры, где сенсоры выделили слабые точки. Первый выстрел вызвал дрожь камня, второй – обрушил глыбы, завалив выход. Елена стреляла по другим туннелям, и вскоре единственным путем наружу остался их вход. Пыль смешалась с химией, создавая удушливую завесу.              ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2524 (2179) год, "Венец Предков"              Адмирал Раэль'Зора с насмешкой посмотрел на турианского адмирала, чей флот сейчас представлял собой лишь обломки, парящие на орбите планеты. Он чувствовал свое превосходство над этим существом и задумался, почему его предки не истребили всех их еще на заре своего открытия. То, что турианцы продолжают жить, было огромной стратегической ошибкой, допущенной его предками.              Позволить жить другой декстро-расе было упущением, поскольку они, как паразиты, поглощали огромное жизненное пространство галактики, где могли бы жить благородные имперцы. Но это упущение предков Империя исправит в ближайшее время, как Раэль прекрасно знал. Когда Терминус, Аттический Траверс, а затем и Пространство Цитадели падут перед превосходящей мощью Империи, и кварианцы получат все необходимые им ресурсы и жизненное пространство для своего расширения.              – Имперский ублюдок, – плюнул турианец, чье имя Раэль даже не пытался запомнить. Зачем запоминать имя представителя низшей расы, которая когда-то будет полностью истреблена?              – Как нецивилизованно, – поморщился Раэль, брезгливо глядя на слюну, блестящую на отполированном полу мостика своего корабля. – Хотя, что я мог ожидать от такого примитивного существа, как ты?              – Тоже мне, нашелся представитель "высшей" расы, – усмехнулся турианец, злобно глядя на него. – Устраивать геноциды – это все, на что способна ваша раса!              – Для представителя расы, которую никак не затрагивает Кровавый Рассвет, ты слишком бурно реагируешь, – Раэль сложил пальцы и с любопытством посмотрел на животное. – Неужели лицемерие азари заразило турианскую расу?              – Ты не замечаешь своего собственного лицемерия, имперец?!              – Ого! – деланно удивился имперский адмирал. – Такой преданный варенн! Так защищаешь своего хозяина! Хороший мальчик! Хочешь вкусняшку?              – Молись своим проклятым Предкам, имперец, чтобы правосудие Иерархии не обрушилось на тебя! – практически зарычал турианец.              – Правосудие Иерархии? Разве такое существует? Насколько я знаю, это правосудие ваших хозяев азари и саларианцев. Вы просто питомцы, турианец, которые не замечают поводка на своей шее и которым позволили думать, что вы чем-то равны своим хозяевам. И вы точно даже приблизительно не равны имперцам, звереныш...              – Все ваши достижения – пыль, имперец! Думаешь, Совет Цитадели не понимает, что вы нашли какой-то протеанский маяк, откуда украли все свои технологии?!              Раэль'Зора на это искренне рассмеялся. Было так забавно слышать подобные обвинения от представителей низших рас, которые ничего не могли изобрести самостоятельно, а если кто-то додумался придумать что-то сам, то его моментально обвиняли в том, что он или украл свои технологии, или нашел их среди протеанских руин. Они совершенно не обращали внимания на тот факт, что до первого контакта с Цитаделью квариане не обладали нулевым элементом и технологиями на основе эффекта массы, но уже покоряли космос почти столетие. Имперцы уже тогда превосходили другие расы, которые без протеанских технологий и элемента ноль не были способны ни на что.              Что уж говорить про сейчас, когда он находился на имперском сверхдредноуте класса "Синхрон", чей колоссальный треугольный силуэт, идеальный и неумолимый, внушал страх и благоговение врагам Империи одним своим видом. Не каждый день можно было увидеть в известной галактике трехкилометровый корабль, лишенный каких-либо излишеств или изгибов. Его брутальная, монолитная форма из полированных сплавов была разбита лишь частой сеткой светящихся синим стыковочных швов и щелей чудовищных радиационных решеток, отводящих тепло от бьющихся в его сердце масс-ядер.              "Венец Предков" был не просто кораблем; это был мобильный форпост, символ квинтэссенции гетско-кварианского гения. Вместо одного колоссального масс-ядра, чьи ограничения диктовали законы кораблестроения во всей галактике, в его корпусе пульсировали несколько синхронизированных ядер, объединенных в единую систему. Эта объединенная душа корабля была величайшим достижением сети гетов – лишь их коллективный разум, работающий с точностью квантового компьютера, мог поддерживать идеальный баланс масс-полей, не давая им схлестнуться и разорвать монолитную броню "Синхрона" на атомы.              Его внутренний объем, не занятый чудовищными силовыми установками и системами охлаждения, представлял собой бесконечный лабиринт из док-станций, серверных стоек и узлов связи, способный разместить и обеспечить функционирование более миллиона платформ гетов – от стандартных пехотных единиц до гигантских колоссов и авиационных модулей. Это было не просто судно, это был ковчег целой цифровой цивилизации, готовой к высадке и порабощению любого мира.              Его огневая мощь была столь же неортодоксальна, сколь и смертоносна. Вместо привычных рельсотронов вдоль его передней кромки располагались фокусирующие решетки мега-масштаба, испускающие сконцентрированные потоки высокоэнергетических частиц. Этот луч, способный испарять броню дредноутов и прорезать континентальные плиты планет, был его главным копьем. А для поражения целей на средней и ближней дистанции по периметру корабля были рассредоточены батареи плазменных эмиттеров, выплевывающие сферы сверхгорячей магнитно-удерживаемой плазмы, которые разрывались ослепительными термоядерными огнями, выжигая все на своем пути.              Примитивы из Цитадели даже не могли постичь принципы его работы, что уж говорить про попытки повторить технологические достижения Империи в синхронизации масс-ядер. И именно здесь крылась его величайшая мощь и главная уязвимость. Накопленный статический заряд нескольких ядер был настолько чудовищен, что делал регулярную посадку для «заземления» чрезвычайно сложной. Вместо этого инженеры Империи создали систему импульсного сброса – корабль мог выпустить сконцентрированный разряд плазмы, сравнимый по мощности с залпом главного калибра дредноута, очищая пространство вокруг себя от истребителей и мелких судов, но на мгновение оставаясь без щитов.              Для Империи "Синхрон" был оружием не войны, а возмездия. Он не маневрировал на поле боя; он появлялся в системе и двигался неумолимо и прямо, как божество апокалипсиса, ломая орбитальную оборону одним своим присутствием. Его прыжок вызывал сбои в работе масс-ретрансляторов, а во время выхода его светимость на мгновение затмевала местную звезду.              – Адмирал Зора, на поверхности планеты зафиксированы множественные ядерные взрывы, – голос одной из платформ гетов заставил его улыбнуться и обратить внимание на различные мигающие голограммы мостика.              – Увидите это животное в карцер, – рассеянно приказал он, не обращая внимания на турианские ругательства, которые обрушились на него и гетов рядом.              Его глаза пробежались по строкам данных, прежде чем он вздохнул и сделал несколько манипуляций, чтобы ввести изображение на экран. В такие моменты он тосковал по старым имперским кораблям, где через иллюминатор можно было своими глазами увидеть все происходящее. Нынешний мостик "Венца Предков" находился в самом центре сверхдредноута, но даже если бы он находился где-то на корме, то это ничего бы не поменяло, учитывая, что иллюминаторы просто не входили в конструкции имперских кораблей, как ненужные элементы, поскольку органического экипажа здесь было очень мало, а все остальное занимали синтетики.              – Кийет! Они что, взорвали сами себя?!              Раэль'Зора недоверчиво уставился на данные и изображение. Все указывало именно на это, но это не имело абсолютно никакого смысла. Если пришельцы обладали ядерным оружием, то почему они взорвали сами себя, если могли попытаться сбить имперский флот на орбите? Конечно, у них бы ничего не вышло, учитывая продвинутые имперские технологии, но это имело смысл, в отличие от массового самоубийства с применением ядерного оружия. Неужели эти примитивы не имели никакого представления о стратегическом или логическом мышлении? Или это было как-то связано с каким-то культурным подтекстом? Могла ли культура инопланетян диктовать, что лучше гибнуть от собственных рук, чем попасть в плен врага? Думали ли они, что имперцы поработят их, словно какие-то батарианцы, и решили, что лучше умереть?              На самом деле, примитивы этой планеты его очень сильно интересовали, учитывая их огромное внешнее сходство с кварианцами. Тот факт, что они были не декстро-расой, что означало, что они не будут претендовать на жизненное пространство и ресурсы Империи, тоже говорил в их пользу. Если бы они оказались достаточно покладистыми, то он мог представить, что из них вышли бы неплохие вассалы и пушечное мясо против Цитадели.              – Адмирал Зора, зафиксированы...              Но платформа не успела закончить озвучивать свое предложение, прежде чем корабль тряхнуло с такой силой, что он едва не потерял равновесие и немного подлетел к потолку, прежде чем с грохотом обрушиться на полированный металлический пол мостика. Тихий звон сирены отдавался в его ушах, когда он поднялся на ноги, тяжело дыша, прежде чем опереться о стену и оглядеть внутреннюю обстановку. Платформы уже были в движении, бесшумно и без лишних движений управляя сверхдредноутом и остальным флотом, реагируя на неожиданный поворот событий.              – Что происходит? – пробормотал он, входя в свою роль адмирала и осматривая строки данных, которые словно безумные бегали по голоэкрану, так что он едва успевал за ними следить. – Неожиданное появление вражеского флота?! Во имя Императора, чем занималась группа два возле ретранслятора, что не смогла зафиксировать появление тысяч кораблей?!              – Адмирал Зора, согласно данным, активности ретранслятора не наблюдалось...              – Ты хочешь сказать, что они просто... просто появились из ниоткуда?! – он недоверчиво уставился на гета.              Раэль'Зора почувствовал, как паника захлестнула его на мгновение, когда он увидел число кораблей, появившихся прямо в строю имперского флота. Его шесть тысяч кораблей столкнулись с четырьмя тысячами. Именно столкнулись, поскольку четыре тысячи кораблей просто тараном вошли в имперский строй, словно предки кварианцев, когда сталкивались на своих боевых машинах на равнинах Ранноха, что было просто безумием в космосе! Цитадельцы, что совсем из ума выжили, что делают что-то настолько самоубийственное?              – Выведи мне на экран изображение того, с чем мы имеем дело!              Корпус "Венца Предков" гудел от напряжения, когда его решетки излучателей частиц извергали по неожиданно появившейся вражеской флотилии смертельные потоки, но, как заметил Раэль к своему ужасу, вражеские корабли воспринимали это спокойно, насколько это возможно, учитывая, что имперское оружие не могло преодолеть их щиты. И это дало адмиралу понять, что они имеют дело не с турианским флотом...              Корабли были огромные. Словно весь вражеский флот состоял из дредноутов и сверхдредноутов, и супердредноутов. Цитадель не могла позволить ничего подобного в жизни, как впрочем и Империя. Но самое главное – это незнакомый дизайн и вооружение, которые несли неизвестные суда.              Дизайн был далек от всего, что мог предположить известный космос – огромные, ребристые и угловатые, словно корабли-призраки из жутких историй контрабандистов. Империя предпочитала практичность и утилитарность, как и Иерархия, в отличие от остальных рас, которые любили добавлять в дизайн своих кораблей элегантность или вычурность, чтобы показать свое превосходство. Но эти корабли... эти корабли были построены так, словно их целью было вызвать ужас у своих врагов, построены для устрашения.              Неизвестного дизайна мрачные корабли, которые словно появились из ниоткуда, при этом обладали огромной огневой мощью, на несколько лиг превосходящей даже имперскую... Раэль'Зора оправдал свою принадлежность к одной из умнейших рас известной галактики, когда сложил все факты и пришел к очевидному возможному выводу в считанные мгновения, даже если это звучало нереалистично, абсурдно и очень тревожно... Похоже, истинные хозяева этой системы пожаловали домой. И они очень недовольны вторжением Иерархии и Империи.              Мостик "Венца Предков" дрожал, словно сердце гиганта, попавшего под обстрел. Гетские платформы работали в ледяной тишине, их оптика мигала синим, пока они обменивались терабайтами данных. Сенсоры выли, перегруженные многочисленными ядерными вспышками. Эти пришельцы вообще любили ядерное оружие, как он заметил. Имперский флот маневрировал, уклоняясь от роя чужих кораблей, но враг наступал. Их ребристые корабли плевались плазмой и лазерами, ослепляя космос. Щиты "Венца" вспыхивали, отражая удары ядерных торпед, но каждый залп плазмы заставлял палубу содрогаться.              Раэль'Зора вцепился в консоль, пальцы побелели под перчатками скафандра. Пот заливал глаза, мешая видеть. Вражеские щиты – проклятые, переливающиеся радугой – гасили все: лучи частиц, плазменные сферы, даже сверхскоростные снаряды рельсотронов. Каждый удар имперского оружия рождал лишь цветные вихри, будто насмехаясь над их мощью. Раэль скрипнул зубами, чувствуя, как ярость сжигает его изнутри. Он ничерта не мог понять!              – Проклятье! – прорычал он. – Почему их щиты не пробить?!              – Анализ: щиты врага адаптируются к энергетическим атакам, – доложил гет, его голос был ровным как металл. – Эффективность огня: три процента.              – Три процента?! – Раэль ударил кулаком по консоли, и голограммы мигнули. – Это что, шутка?!              Космос за экраном пылал. Чужой флот, словно рой хищников, разрывал имперский строй. Эсминец "Клинок Ранноха" вспыхнул, разорванный ядерным залпом. Обломки, крутясь, врезались в соседний крейсер, пробивая его щиты. Еще один корабль, фрегат "Сияние Предков", исчез в ослепительной вспышке. Потери росли: тридцать единиц, сорок, пятьдесят. Тактический экран пестрел красными значками, каждый – могила для тысяч гетских платформ.              – Потери: сто пятьдесят три единицы, – доложил гет. – Вероятность успеха: тридцать восемь процентов.              – Император меня дери! – рявкнул Раэль, его лицо исказилось от негодования от таких низких цифр.              Чужие корабли маневрировали с пугающей ловкостью. Их флагман выплюнул волну плазмы, которая срезала фланг имперцев. Еще четыре крейсера разлетелись в пыль, их обломки закружились в гравитационном вихре. Раэль смотрел, как его идеально выстроенный флот рушится, и ярость сменилась отчаянием. Эти примитивы, эти звери, не могли быть сильнее Империи! Но их щиты... их проклятые щиты!              – Переключите все на рельсотроны! Максимальная мощность! – приказал он, надеясь, что грубая сила сломит врага.              Залп рельсотронов ударил по чужому линкору. Снаряды, разогнанные до субсветовой скорости, врезались в щиты, но те лишь вспыхнули радугой, гася энергию. Вражеский линкор ответил: луч неизвестной природы прорезал космос, разрубив имперский эсминец пополам. Вспышка ослепила сенсоры, и Раэль зажмурился, чувствуя, как мостик качнулся от ударной волны.              – Кийет! – выругался он, его голос дрожал от злости. – Они издеваются над нами!              Гет повернулся, его оптика мигнула.              – Предложение: перенаправить энергию на альтернативные системы вооружения.              Раэль замер. Его разум, затуманенный яростью, вдруг прояснился. Альтернатива... Щиты врага блокировали энергию, но, возможно, не искажение пространства. Грави-гарпуны – оружие, созданное гетским гением, – могли обойти эту проблему. Они не стреляли лучами и не бросали снаряды. Они искажали саму реальность в определенной области.              – Грави-гарпуны! – рявкнул Раэль, его глаза сверкнули. – Полный заряд! Цельтесь в ближайшие цели! Расчистите нам путь для отхода!              Мостик ожил. Геты синхронно склонились над консолями, их движения были молниеносными. Синие швы на корпусе «Венца Предков» полыхнули, как звезды, напитываясь энергией. Сгустки искаженного пространства вырвались из эмиттеров, невидимые, но ревущие на гравиметрических сенсорах. Космос задрожал, звезды за экраном мигнули, искаженные гравитационными волнами.              Гарпуны вцепились в чужой корабль. Его щиты, переливающиеся радугой, словно не заметили атаки. Броня смялась, как бумага, под чудовищным давлением. Переборки лопнули, выбрасывая в пустоту обломки и газ. Корабль не взорвался – он сжался, будто скомканный лист, и разлетелся роем искр. Космос вспыхнул, и имперский флот ответил градом гарпунов. Еще три чужих корабля смялись, их щиты оказались бессильны против искажения пространства.              – Есть попадание! – доложил гет. – Ближайшие дредноуты уничтожены!              – Мины! – крикнул Раэль, его голос дрожал от возбуждения. – Засыпьте их минами!              Масс-аннигиляционные мины рванули, создавая пузыри нулевой массы. Вражеские щиты схлопывались, броня крошилась, как стекло. Космос пылал: обломки чужих кораблей сталкивались, образуя шрапнельные облака. Но враг не отступал. Их корабли, словно разъяренные звери, выпустили огромный рой ядерных торпед. Еще несколько групп крейсеров вспыхнули, разорванные ядерным залпом. Потери перевалили за тысячу единиц.              – Потери: тысяча семьдесят две единицы, – доложил гет. – Вероятность успеха: тридцать процентов.              Раэль стиснул зубы так, что челюсть заныла. Его флот серьезно истекал кровью, и чужаков все еще было слишком много. Их корабли маневрировали, уклоняясь от гарпунов, и отвечали залпами, от которых космос дрожал. Поражение было немыслимо – Император не простит. Раэль вытер пот с лба и прорычал:              – Сосредоточьте огонь на их гигантах! Перегрузите их щиты! Мы их сломаем!              Имперский флот перегруппировался, силуэты выстроились в клин, нацеленный на врага. Грави-гарпуны и мины продолжали рвать чужие корабли, но каждый уничтоженный корабль стоил имперцам десятков крейсеров. Космос превратился в поле смерти, где звезды тонули в пламени взрывов. Раэль смотрел на экран, чувствуя, как ярость и страх борются в его груди. Эти примитивы были сильны, но он, Раэль'Зора, заставит их пасть.              Вдруг сенсоры взвыли громче. Раэль нахмурился, вглядываясь в экран. Чужие дредноуты раскрыли отсеки, и из них хлынули тысячи мелких кораблей – стремительных, угловатых, с пылающими синими двигателями. Истребители. Раэль замер, его глаза расширились от изумления. Истребители?! Никто в галактике не использовал эти примитивные машины со времен первых космических войн. Цитадель, Иерархия, даже батарианцы давно отказались от них в пользу дронов и крейсеров, как и Империя, которая сделала ставку на гетов-стервятников. Но эти чужаки... они бросали в бой армады одноместных кораблей.              – Истребители?! – Раэль рассмеялся, но смех был нервным, злым. – Эти дикари что, не имеют опыта сражения в космосе?              Но удивление сменилось ужасом. Истребители чужаков, словно рой насекомых, врезались в имперский флот. Они маневрировали с нечеловеческой скоростью, обходя щиты и вгрызаясь в броню крейсеров лазерными лучами. Множество эсминцев разлетелись в пыль, разорванные их залпами.              – Потери: две тысячи сто четыре единицы, – доложил гет, его голос был ровным, но Раэль почувствовал в нем тень тревоги. – Вероятность успеха: двадцать процентов.              – Во имя Предков! – рявкнул Раэль, его лицо под визором стало пурпурным. Он ненавидел эти проклятые проценты. – Выпускайте гетов-стервятников! Разорвите их истребители!              В ангарах "Венца Предков" зашевелились рои гетов-стервятников – черных, острых, как лезвия, машин, созданных для резни. Их корпуса раскрылись, обнажая плазменные эмиттеры и микрокинетические пушки. Тысячи стервятников хлынули из доков, устремившись к вражеским истребителям, словно стая хищников. Они вгрызались в рой чужаков, разрывая их на части ослепительными вспышками. Космос превратился в хаотичный танец: стервятники и истребители сталкивались, взрывы озаряли пустоту, а обломки кружились, как смертельный вихрь.              Но чужаки не отступали. Их истребители, несмотря на потери, продолжали атаковать, перегружая щиты имперских крейсеров. Еще два ближайших дредноута – "Гнев Ранноха" и "Стальной Клык" – вспыхнули, разорванные лазерными залпами. Раэль выругался, его сердце колотилось, а разум лихорадочно искал выход.              В этот момент сенсоры взвыли снова. Голос гета прорвался сквозь хаос:              – Адмирал Зора, группа два докладывает: ретранслятор активирован. Зафиксирован вход турианского флота. Четыре тысячи кораблей.              Раэль замер, его губы растянулись в хищной ухмылке. Смех, хриплый и торжествующий, вырвался из его груди. Четыре тысячи турианских кораблей! Эти глупые питомцы Цитадели явились прямо в мясорубку, как раз вовремя! Его разум заработал с лихорадочной скоростью. Шесть тысяч имперских кораблей... или то, что осталось от имперского флота, против четырех тысяч чужаков и четырех тысяч турианцев. Если подставить Иерархию под удар, чужаки и турианцы перегрызут друг друга, а Империя добьет остатки.              – Ха! – Раэль хлопнул по консоли, его глаза сверкнули. – Предки благословляют нас! Отходим к ретранслятору! Пусть турианцы встретят этих тварей!              Имперский флот начал маневр. Силуэты развернулись, уходя от напора чужаков. Геты-стервятники прикрывали отступление, их рои вгрызались во вражеские истребители, разрывая их на части. Но каждый маневр стоил потерь: еще два десятка крейсеров вспыхнули, разорванные ядерными ракетами. Обломки кружились, врезаясь в щиты "Венца", и палуба дрожала под ногами Раэля.              На экране появились турианские корабли – строгие, острые, выстроенные в идеальный боевой порядок. Раэль усмехнулся, представляя, как их гордость рухнет под ударом чужаков, а он добьет остатки. Но его торжество оборвалось.              – Адмирал, – голос гета был непривычно резким. – Зафиксированы аномальные энергетические показания. Дальние корабли противника излучают неизвестную сигнатуру.              Раэль вгляделся в экран. Чужие корабли, висевшие на краю строя, начали светиться. Их корпуса окутала сизая синяя энергия, пульсирующая, как живое пламя. Она нарастала, заливая космос зловещим светом. Холод пробежал по спине Раэля, его сердце сжалось от страха перед неизвестным.              – Что за... – пробормотал он, его голос дрогнул.              Прежде чем геты ответили, чужие корабли выпустили волну синей энергии. Она рассекла вакуум, как лезвие, и ударила по турианскому флоту. Четыре тысячи кораблей Иерархии – дредноуты, крейсеры, эсминцы, фрегаты – замерли, словно пойманные в невидимую сеть. Их щиты остекленели, двигатели остановились, корпуса застыли, будто время остановилось, пока они были покрыты этой синей пеленой.              – Доклад! – рявкнул он, его голос сорвался. – Что это?!              – Энергетическая аномалия, – ответил гет, его процессоры мигали в замешательстве. – Эффект схож с научной концепцией временного стазиса. Турианский флот нейтрализован.              – Нейтрализован?! – Раэль уставился на экран, где турианские корабли висели, как мертвые. Его план рушился. Он хотел подставить Иерархию, но чужаки остановили их одним ударом.              – Полный отход! – крикнул он, его голос дрожал от ярости и ужаса. – Стервятники, прикрывайте! Мы не дадим...              Но слова застряли в горле. Внезапно сенсоры "Венца Предков" взвыли с новой силой, их пронзительный вой заглушил все звуки на мостике. Раэль резко повернулся к тактическому экрану, его глаза расширились от ужаса. Один из чужих дредноутов раскрыл центральный отсек, обнажая нечто, похожее на сияющий синий кристалл, пульсирующий энергией, от которой звезды за экраном искажались, словно в кривом зеркале. Гравитационные сенсоры сходили с ума, фиксируя аномалию, превосходящую все, что Империя когда-либо видела.              – А это что такое, во имя Императора? – рявкнул Раэль, его голос дрожал, но он не мог отвести взгляд от экрана.              – Анализ: сигнатура соответствует теоретической модели сингулярного оружия, – ответил гет, его оптика мигала с нехарактерной скоростью. – Вероятность: создание локализованной гравитационной аномалии. Рекомендация: немедленное отступление.              Прежде чем Раэль успел отдать приказ, чужой дредноут выпустил единственный снаряд – крохотную сферу, сияющую так ярко, что она ослепила сенсоры. Сфера устремилась к замороженному турианскому флоту, и в тот момент, когда она достигла центра их строя, обнаженный кристалл выпустил маленький, почти невидимый луч, и космос словно треснул. Звезды исчезли, поглощенные тьмой. Миниатюрная черная дыра развернулась посреди турианских кораблей, ее горизонт событий поглотил свет, звук, саму реальность. Четыре тысячи кораблей Иерархии смялись в одно мгновение, будто сжатые невидимой рукой. Дредноуты, крейсеры, эсминцы, фрегаты исчезли в вихре тьмы, оставив лишь пустоту и слабое эхо гравитационных волн.              Мостик "Венца Предков" замер в гробовой тишине. Раэль смотрел на экран, его дыхание стало тяжелым, прерывистым. Его разум отказывался принимать увиденное. Четыре тысячи кораблей. Уничтожены. Одним ударом. Он почувствовал, как холодный пот стекает по его спине, а сердце колотится так, будто готово разорвать грудную клетку.              – Они... – его голос сорвался, – они уничтожили весь флот... одной бомбой?              – Подтверждаю, – ответил гет, его голос был лишен эмоций, но Раэль уловил едва заметную паузу, как будто даже машины были в шоке. – Гравитационная аномалия стабилизировалась. Турианский флот уничтожен. Вероятность успеха имперских сил: ноль целых, две сотых процентов.              Раэль стиснул кулаки, его ногти впились в перчатки. Его разум лихорадочно искал выход. Чужаки могли бы использовать эту же бомбу против имперского флота, но они не сделали этого. Почему? Он вгляделся в тактический экран, где чужие корабли продолжали маневрировать, их рой истребителей вгрызался в его фланги, а дредноуты держались на расстоянии. И тогда его осенило.              – Они не стреляют, поскольку... – пробормотал он, его глаза сузились. – мы слишком близко к планете.              Гет повернулся, его оптика мигнула.              – Анализ подтверждает: использование сингулярного оружия вблизи планеты может вызвать необратимые гравитационные возмущения, включая разрушение атмосферы или коры. Вероятность атаки: четыре процента.              Раэль почувствовал, как в груди загорелась искра надежды. Планета была их щитом. Чужаки не рискнут использовать свое оружие, пока имперский флот находится вблизи ее поверхности. Но этого было мало – их истребители и плазменные залпы продолжали рвать его корабли на части. Нужно было зайти глубже, использовать планету как заложника.              – Приказываю! – рявкнул Раэль, его голос обрел стальную уверенность. – Полный спуск в атмосферу! Перегруппируйтесь над крупнейшим городом планеты! Зависнем над их столицей! Они не посмеют стрелять, если под нами будут миллионы их граждан!              Геты на мостике синхронно зашевелились, их пальцы замелькали по консолям. "Венец Предков" задрожал, когда его двигатели взревели, направляя массивный корабль к затянутой штормами планете. Остатки имперского флота – около двух тысяч кораблей – последовали за флагманом, их силуэты окутались пламенем от трения об атмосферу. Геты-стервятники прикрывали отступление, их рои продолжали рвать вражеские истребители, но потери всё равно росли.              – Потери: три тысячи восемьсот сорок единиц, – доложил гет. – Вероятность успеха: ноль целых, одна сотая процентов.              – Да ты оптимист, друг мой! – рассмеялся Раэль, но его глаза горели решимостью. Он смотрел на экран, где планета стремительно приближалась.              "Венец Предков" вошел в верхние слои атмосферы, сквозь бурю облаков, его щиты вспыхнули, отражая жар. Огромный мегаполис, раскинувшийся на континенте, что некогда сиял миллионами огней – столица, сердце этой системы. Если чужаки ценят своих, они не посмеют атаковать. Остатки флота выстроились вокруг флагмана, зависнув над городом. Раэль вгляделся в экран: наполовину разрушенные небоскребы, магнитные трассы, миллионы крохотных фигур, бегущих по улицам и сражающихся, как своих, так и чужих.              Он чувствовал, как его сердце бьется в унисон с их страхом. Раэль'Зора знал, что есть только один выход из этой ситуации, если он хочет остаться в живых. На самом деле, он не так сильно ценил свою жизнь, как тот факт, что "Венец Предков" был невероятно редким и дорогим судном, уничтожение которого будет тяжелым ударом по Империи.              – Передайте на все частоты! Сообщите платформам на поверхности, чтобы сложили оружие, – приказал он. – И сообщите чужакам, что мы готовы капитулировать... Да прости меня, Император...