Часть 4

Поле, где рождаются крылья Это место было спрятано от всего мира. Бескрайнее зелёное поле, уходящее за горизонт, терялось в дымке, где небо встречалось с землёй. Трава здесь росла высокая — по колено Аврелии, а иногда и по пояс, когда она проваливалась в мягкие, поросшие клевером низинки. Трава пахла мёдом и солнцем, а ветер ходил по ней волнами, как по живому зелёному морю. С одной стороны поле замыкалось полосой старого леса — тёмного, задумчивого, но не страшного. Дубь! и липы стояли великанами, их кроны уходили высоко в небо, а под ними всегда было прохладно и пахло прелой листвой и грибами. Юрий говорил, что в этом лесу живут светлячки и что ночью он похож на сказку. С другой стороны поле обрывалось невысоким, но крутым склоном, а внизу блестела река. Она петляла по долине, делая такие замысловатые крюки, что казалось, будто кто-то большой и неаккуратный разлил расплавленное серебро по зелёному бархату. Но самое главное было над полем. Небо. Огромное, бескрайнее, опрокинутая чаша, полная света и синевы. Днём оно было таким ярким, что слепило глаза, и по нему плыли медленные, важные облака — белые, пушистые, похожие на замки или на сказочных зверей. Они бросали на поле свои тени, и тогда трава на мгновение становилась тёмно-зелёной, почти чёрной, а потом снова вспыхивала изумрудом. Ветер здесь дул всегда. Не сильный, не злой — тёплый, ласковый, игривый. Он трепал волосы Аврелии, путал их с золотыми нитями, заставлял траву кланяться и шептаться. Он пах свободой. Рассвет, когда всё началось Юрий привёл её сюда на рассвете. Солнце только выползало из-за леса, золотя верхушки деревьев и заливая поле розовым и оранжевым светом. Роса ещё не высохла, и каждый стебель травы сверкал, усыпанный бриллиантовой пылью. Воздух был чистым и холодным, так что при каждом вздохе внутри всё замирало. Аврелия стояла босиком в мокрой траве, взволнованно теребя подол лёгкого платья, и смотрела на Юрия огромными голубыми глазами. — Я не умею, — прошептала она. — Я боюсь. — Знаю, — ответил он, и его голос прозвучал мягче, чем обычно. — Поэтому я здесь. Он отошёл на несколько шагов и расправил крылья. Чёрные, огромные, они перекрыли половину неба, и на их фоне утренняя заря казалась особенно яркой. — Смотри. Делай как я. И он взлетел. Не резко, не быстро — плавно, словно вода поднималась в небо. Он просто шагнул вперёд, чуть оттолкнулся, и ветер подхватил его, понёс над травой. Он сделал круг над полем, и Аврелия видела, как его крылья разрезают воздух, как солнце зажигает фиолетовые искры в чёрных перьях. А потом он вернулся и встал рядом. — Твоя очередь. Первые попытки: Аврелия зажмурилась, распахнула свои белые, пушистые крылья — и побежала. Она бежала по мокрой траве, разбрызгивая росу, размахивая крыльями изо всех сил, но вместо того чтобы взлететь, просто споткнулась о кочку и упала лицом в клевер. Травяная пыльца прилипла к щекам, в волосах запутались травинки. — Не получается! — крикнула она обиженно, поднимаясь на колени. Юрий рассмеялся. Не насмешливо — тепло, по-доброму. — Конечно, не получается. Ты бежишь, как будто за тобой кто-то гонится. Крыльями надо не махать, а чувствовать ветер. Он подошёл, протянул руку и помог ей встать. — Закрой глаза. Просто стой. Она послушно зажмурилась. — Чувствуешь ветер? — Да. — Он не враг. Он друг. Он держит птиц, он держит меня, он удержит и тебя. Просто поверь. Аврелия стояла с закрытыми глазами, чувствуя, как тёплые потоки воздуха касаются её лица, шевелят волосы, гладят крылья. И вдруг ей показалось, что крылья стали легче. Что они сами тянутся вверх, раскрываются навстречу ветру. — А теперь попробуй ещё раз. Не беги — шагни. Она открыла глаза, сделала глубокий вдох, шагнула вперёд, чуть приподняв крылья… И оторвалась от земли. Сантиметров на двадцать. Всего на мгновение. Но этого хватило, чтобы её лицо озарилось такой радостью, что даже солнце, кажется, улыбнулось. — Юрий! Юрий, я лечу! — закричала она, но в этот же миг потеряла равновесие и шлёпнулась в траву. Она лежала в зелени, раскинув руки, и смеялась. Смеялась так звонко, что птицы в лесу встрепенулись и начали подпевать. Юрий стоял над ней, и в его фиолетовых глазах плескалась такая нежность, какой он сам в себе не знал. — Молодец, — сказал он тихо. — Ещё немного — и полетишь. Так и прошел день, полный попыток. Они провели там весь день. Солнце поднималось всё выше, роса высохла, трава стала тёплой и душистой. Аврелия падала снова и снова. Иногда смеясь, иногда хмурясь, иногда всерьёз расстраиваясь, когда очередная попытка заканчивалась кувырком в зелень. Она пробовала бежать с холма, чтобы ветер помогал. Пробовала прыгать с небольших кочек. Пробовала просто стоять и изо всех сил концентрироваться, сжимая кулачки так, что костяшки белели. Юрий был рядом. Ловил её, когда она падала слишком сильно. Поправлял положение крыльев. Говорил, говорил, говорил — тихо, спокойно, терпеливо. — Крылья не надо напрягать. Они — часть тебя. Ты же не напрягаешь руку, когда берёшь яблоко? Вот и крыльями надо пользоваться так же легко. К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая поле в золото и багрянец, Аврелия смогла пролететь несколько метров. Она не упала. Она просто бежала, а потом её ноги перестали касаться травы, и ветер понёс её вперёд, низко-низко, почти касаясь животом верхушек клевера. Она летела целых пять секунд. А потом, конечно, упала. Но в этот раз — счастливая. Она сидела в траве, тяжело дыша, раскрасневшаяся, счастливая до безумия, и смотрела, как к ней идёт Юрий. Закатное солнце освещало его со спины, делая чёрные крылья пурпурными, а фиолетовые глаза — почти красными. — Я полечу, — сказала она твёрдо. — Я обязательно полечу. — Знаю, — ответил он, садясь рядом и кладя руку ей на голову. — Ты сможешь всё. Ночь после дня полётов Они остались на поле до темноты. Когда солнце окончательно ушло за горизонт, небо стало тёмно-синим, почти чёрным, и в нём зажглись первые звёзды. Где-то в лесу заухал филин, в траве застрекотали кузнечики, а река внизу засеребрилась в лунном свете. Аврелия лежала на спине, раскинув уставшие крылья по траве, и смотрела на звёзды. — Ты обещал показать мне ночь, — тихо сказала она. — Это она? — Это только начало, — ответил Юрий. Он лежал рядом, совсем близко, и его тёмный силуэт почти сливался с ночью. — Там, откуда я пришёл, ночь длится вечно. Но звёзды там ярче. — Красиво, — прошептала Аврелия. Она чувствовала себя разбитой, уставшей, каждый мускул болел после бесконечных падений. Но внутри горел маленький тёплый огонёк — огонёк веры в то, что завтра у неё получится лучше. — Юрий? — М? — Спасибо, что учишь меня. Он не ответил. Только улыбнулся в темноте и положил свою большую тёплую ладонь на её маленькую руку, лежащую в траве. Где-то далеко запел соловей. Ночь укрыла поле своим тёмным крылом, и два крылатых существа — одно светлое, одно тёмное — лежали рядом, глядя на звёзды, и это было самое правильное место во всех мирах.