Аромат чёрной смородины

      Вечером, стоя перед зеркалом, Хеджин рассматривала своё отражение. Она видела в нём сильную, независимую женщину, готовую встретиться с любыми вызовами. Глубоко вдохнув, она взяла такси и направилась в клуб «Fire». Музыка била в уши, как только она переступила порог.       Не заметив Чана, она взглянула на время — половина десятого. Она приехала раньше назначенного. Чтобы не терять это самое время, девушка решила разузнать об окружающей обстановке чуть больше и направилась к бару.       Присаживаясь на высокий стул, она заметила знакомого мужчину за барной стойкой. Подойдя к ней, он удивлённо осмотрел её и улыбнулся.       — Какая встреча! Какими судьбами к нам, красотка? — проворковал парень.       — Я тоже рада видеть тебя, Тедди, — улыбнулась в ответ Хеджин. Тед, он же Со Чанбин, был владельцем клуба «Fire» и давним другом Джисона. Несмотря на то, что денег и персонала всегда хватало, он изредка сам выходил обслуживать клиентов за барной стойкой: слишком ему нравилось слушать чужие истории. — У меня здесь встреча, — стараясь выглядеть спокойной, ответила Ким.       — С очередным павлином? — усмехаясь, спросил Чанбин.       — Не совсем… — замялась Хеджин, чувствуя, как к щекам приливала кровь, делая их более румяными. Она искренне надеялась, что в приглушенном свете это будет не так заметно.       — Ничего себе! Кто-то смог завладеть сердцем нашей холодной малышки? Я просто обязан с ним познакомиться! — Хеджин всегда славилась своей непробиваемостью по отношению к противоположному полу, поэтому такие новости знатно развеселили Со.       — Медвежонок! Не неси чепуху, но, надеюсь, в случае чего ты мне поможешь тихо уйти?       — Без вопросов, малышка, что будешь? — их беседа была очень лёгкой и непринужденной, Чанбин то и дело рассказывал Хеджин новые истории из жизни заведения. Они были настолько смешными, что Ким и забыла цель своего визита, заливисто смеясь с шуток Чанбина.       Чан зашёл в клуб, слегка поморщившись: громкая музыка сразу обрушилась на него волной децибелов. Он терпеть не мог подобные места, где вместо разговоров приходилось кричать, а запах пота и дешевого алкоголя смешивался в тошнотворный коктейль. Но сегодня был особый случай.       Его пригласила сюда Харин, и он просто не мог ей отказать. Уже у входа он заметил её. Девушка сидела у барной стойки в ярко-голубом платье, её волосы волнами расходились по плечам, создавая иллюзию хрупкости.       Но то, что он увидел дальше, ему совершенно не понравилось. Харин заливисто смеялась с чего-то, что говорил ей бармен, он был невысоким, но очень крупным. Широкие плечи, накаченные руки, он был хорош собой.       Чан приблизился к ней, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Внутри, однако, поднималась волна раздражения. Ему не нравилось, что он проявлял интерес к Харин. Она была особенной, не такой, как все эти поверхностные девушки, которые толпились в клубах.       Он тихо подошёл к ним и коснулся плеча Харин, она вздрогнула от неожиданности, но, повернув голову и увидев его, расслабилась и улыбнулась.       — Чан! Рада, что ты пришёл! — поприветствовала его Харин; по тому, как она расслаблена и яркому блеску в глазах, он понял, что выпила она уже не один коктейль.       — Привет, Харин — улыбнулся он ей в ответ, стараясь запомнить каждую деталь: макияж, украшения, фасон платья. Она выглядела просто невероятно.       — Познакомься, это Тедди, владелец клуба.       Чан бросил на бармена короткий изучающий взгляд. Тед ответил ему небрежной улыбкой. «Рад познакомиться», — сказал он, протирая стакан. Чан кивнул в ответ, не желая задерживаться на нём взглядом. Ему не нравилась его самоуверенность, эта манера непринужденно общаться с Харин как будто они старые друзья.       — Я хотела поговорить с тобой… О цветах, — начала Хеджин, когда Чанбин отошёл к другим клиентам.       — О цветах? — недоумевая, переспросил Чан. — Они тебе не понравились? — в его голосе прозвучала грусть. В очередной раз он хотел сделать как лучше, но всё пошло наперекосяк. Харин слегка нахмурилась, словно пытаясь сфокусировать взгляд.       — Нет, что ты! Цветы прекрасны, но знаешь ли ты их значение?       Чан нахмурился, не понимая, куда она клонит. Значение цветов? Он выбирал их, основываясь исключительно на красоте и нежности оттенков, стараясь угодить её вкусу. Он знал только значение пионов: «Все мои мысли только о тебе» — Минхо подсказал начать с них.       Он давно заметил, что последние дни Чан летал где-то в облаках, постоянно думал о чем-то… Или о ком-то. Воспоминания того дня из кофейни въелись в голову. Он никогда не видел Чана таким… Влюблённым? В его глазах то и дело мелькали искорки, когда он уходил в себя, и чтобы он не ошибся, Минхо посоветовал ему пионы. Нежные и мягкие цветы с красивым, но таким правдивым значением.       — Я знаю только значение пионов, — неуверенно ответил Чан, чувствуя себя немного глупо. Он вдруг осознал, что совершенно не разбирался в этих цветочных тонкостях.       — А остальные? Ты знаешь, что символизируют белые розы? Или лилии? Хотя бы… Дельфиниум.       Чан почувствовал лёгкий укол вины. Он просто хотел сделать ей приятно, порадовать красивым букетом, не задумываясь о скрытых смыслах. Ему стало неловко от своей невнимательности. Он ведь мог заранее изучить значения цветов, чтобы сделать подарок ещё более осознанным и личным.       — Видимо, не знаешь… Слушай, я бы не написала тебе первая, если бы не дельфиниумы, они означают «Я готов быть твоей тенью». Я хочу понять, чего ты от меня хочешь, по-моему, правила нашей игры стали слишком размытыми.       Чан замолчал, переваривая её слова. «Тенью»? Он никогда не подразумевал ничего подобного. Да, он хотел разгадать её, но становиться тенью? Нет, это в его планы не входило. По крайней мере, сейчас. Он просто хотел быть рядом, поддерживать её, дарить радость, но не растворяться в ней. Его чувства были сложнее, глубже, чем просто желание следовать за ней.       Он перевёл взгляд на цветы, стоявшие в вазе на барной стойке. Теперь они казались ему не просто красивым букетом, а целым посланием, которое он невольно отправил. Белые розы, лилии, дельфиниумы… Каждый цветок кричал о чём-то, о чём он даже не подозревал. И этот крик, похоже, заставил Харин почувствовать себя некомфортно.       — Я… Я не знал, — пробормотал Чан, чувствуя, как краска смущения заливала его лицо. — Я просто хотел, чтобы тебе было приятно. Я выбирал цветы, которые казались мне красивыми и нежными, как ты. — Он замолчал, боясь сказать что-то не то, усугубить ситуацию. Харин вздохнула.       — Я понимаю, Чан. Но в следующий раз, прежде чем дарить цветы, узнай, что они означают. И подумай, действительно ли ты этого хочешь, — она посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде он увидел не только упрёк, но и надежду. Надежду на то, что он поймет её, поймёт свои чувства и сможет объяснить ей, что происходило между ними.       Она взяла его руку в свою, и Чан почувствовал, как от её тепла отступает сковавший его холод. Она смотрела на него снизу вверх своими большими, чуть затуманенными глазами, и Чан вдруг осознал, что пропал. Он пропал в этих глазах, в этой улыбке, в этом ощущении ее близости. И ему это нравилось.       Они проговорили весь вечер, обсуждая всё на свете: музыку, сериалы, предпочтения в еде. И видя, как улыбалась Харин, Чан понимал, что больше не хотел давить на неё, пытаться подловить на лжи. Он всё ещё хотел разгадать эту девушку, но сделать это мягко, ненавязчиво, словно прикасаясь к бабочке, боясь спугнуть её нежным дыханием. Хотел узнать её настоящую, без масок и игр, ту, которая пряталась за этой обворожительной внешностью.       Тед время от времени подливал Харин коктейли, Чан решил отказаться на сегодня от алкоголя: ему хотелось запомнить этот вечер от и до, каждый взгляд, каждое прикосновение, от которого в груди разливалось тепло, а сердце начинало стучать быстрее, норовя выпрыгнуть из груди. Несмотря на это, его настороженность не покидала его. Ему казалось, что бармен постоянно наблюдал за ними, оценивая его как соперника. Теперь он не собирался сдаваться без боя. Последние сомнения насчёт взаимности ушли, стоило Харин сказать о том, что цветы ей действительно понравились.       Вечер пролетел незаметно, словно несколько мгновений. Когда пришло время прощаться, в груди у Чана поселилась лёгкая грусть. Ему не хотелось отпускать Харин, хотелось продлить этот вечер, наполненный теплом и искренностью, хотя бы на мгновение.       — Я подвезу тебя, и никакие возражения не принимаются! — она улыбнулась, соглашаясь на его предложение. Всю дорогу до её дома они провели в тишине, нарушаемой лишь тихой музыкой из радио. Чан украдкой поглядывал на Харин, любуясь её профилем в свете уличных фонарей. Ему казалось, что он видел её впервые, что она раскрывалась перед ним с каждой минутой.       Когда они подъехали к её дому, Чан заглушил мотор и обернулся к ней. В воздухе повисло напряжение, словно между ними проскочила искра. Он не знал, что сказать, как правильно попрощаться, чтобы не разрушить эту хрупкую атмосферу.       — Спасибо за вечер, — тихо произнесла Харин, нарушив молчание. — Мне было очень хорошо.       — Мне тоже, — искренне ответил Чан. Он протянул руку и нежно коснулся её щеки. Она прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением. Чан медленно наклонился, и их губы встретились в лёгком нежном поцелуе. Это был больше, чем просто поцелуй, это было признание, обещание, надежда на что-то большее.       Он отстранился, и они несколько секунд смотрели друг на друга, не в силах оторваться. В глазах Харин он увидел тепло и нежность, и его сердце наполнилось радостью. Он понимал, что между ними зарождалось что-то особенное, и он готов был сделать всё, чтобы это сохранить.       Уже в квартире Хеджин окутало беспокойство. Вечер прошёл просто замечательно, но она так и не узнала мотивов Чана. Любовь? В это она верить отказывалась. Развалившись на кровати, она вспоминала их поцелуй, губы до сих пор покалывало от одних воспоминаний. От Чана пахло ягодами… Кажется, это была черная смородина.       Хеджин перевернулась на живот, зарываясь лицом в подушку. Чёрная смородина… откуда такой странный выбор? Обычно мужчины предпочитают более мужественные ароматы — древесные или пряные. Чан словно был соткан из противоречий. Сильный и уверенный в себе бизнесмен, но с нежной улыбкой и запахом ягод.       Вспоминая свои ощущения после их первой встречи, она невольно задумалась… «Кристофер Бан… Кажется, тогда его имя на вкус мне показалось ягодным», — пронеслось у неё в голове, сейчас это не казалось ей странным, он и правда был… Ягодным. От этих мыслей она захихикала.       Хеджин закрыла глаза, вспоминая сегодняшний вечер, встреча с Чаном, его загадочную улыбку, запах чёрной смородины… Эти образы переплелись в её голове, погружая её в беспокойный сон, полный надежд и сомнений.       Проснувшись лишь ближе к обеду, она отметила, что сегодня её никто не тревожил. Возможно, Чан решил, что ему нужно разобраться со значением цветов, прежде чем отправлять новый букет. Или вовсе решил её не тревожить, понимая, что она вчера выпила лишнего.       Выпила лишнего… В голове всплывали воспоминания одно за другим, но самым поражающим стал… Их поцелуй.       — Нет, нет, нет… Господи, что я наделала? — она подскочила с кровати, ощущая, как кровь прилила к щекам. Как она могла позволить себе так потерять голову? Ведь она же умная, расчётливая женщина, а не какая-то влюбленная школьница! Чан, безусловно, обаятельный мужчина, но она не должна забывать о своей цели. Ей нужно узнать правду, а не строить отношения.       Её взгляд упал на телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Несколько пропущенных звонков от Джисона и Джиа. Она вздохнула. Они, наверное, волновались. Ей нужно им позвонить, рассказать хоть что-то, чтобы они не заподозрили неладное. Но что именно сказать? Как объяснить, что она целовалась с человеком, о котором собирала информацию? Которого собиралась… Что? Ограбить? Завладеть? Она уже и сама запуталась в своих желаниях, но чётко понимала одно: ей нравился Чан.       Друзья ответили почти сразу, Хеджин так и не успела придумать ничего внятного и решила сказать как есть.       — Детка? Все в порядке? Ты не позвонила нам после встречи, — взволнованно спросил Джисон.       — Хеджин, ты как? — голос Джиа слегка подрагивал, она даже не пыталась скрыть своё волнение.       — Я… В порядке, но допустила ошибку, — призналась им Хеджин.       — Он узнал, кто ты? — серьёзно спросил Джисон.       — Нет, но… Короче, он не знал о значении цветов, только о пионах, мы разговорились, я немного перебрала, он меня подвез, а потом… — признаваться в поцелуе было стыдно, как будто она совершила преступление. Хотя преступлений на её счету было в разы больше, и были они серьёзнее.       — Ну? Что потом? Хеджин! — пыталась допытаться до нее Джиа.       — Мы… Поцеловались, — пробормотала она, чувствуя, как щеки снова заливаются краской. Тишина в трубке казалась оглушительной.       — Ты… Что? С Чаном? Тем самым Чаном, которого мы пытаемся ограбить? — медленно проговорил Джисон, в его голосе слышалось недоверие.       — Боже мой, Хеджин! Это катастрофа! Ты понимаешь, что ты наделала? — воскликнула Джиа. — Ты скомпрометировала всю операцию!       Хеджин прикрыла глаза. Она и сама понимала, что всё зашло слишком далеко. Эмоции взяли верх над разумом, и теперь ей предстояло расхлёбывать последствия. Она чувствовала себя глупо и виновато перед друзьями, которые так много для неё сделали.       — Я знаю, я знаю, — тихо ответила она. — Я понимаю, что всё испортила. Что всё пошло наперекосяк. Но я… Я не могу это объяснить. Он… Он другой. Я должна была держать дистанцию, но… Я просто не смогла. Меня тянет к нему, как магнитом, и его, судя по всему, тоже.       Наступила долгая пауза. Хеджин чувствовала, как нарастало напряжение. Словно над головой нависла грозовая туча, готовая разразиться ливнем упрёков и разочарования. Она знала, что подвела их. Подвела Джисона, который всегда был самым рассудительным и планировал каждый шаг. Подвела Джиа, чья преданность и поддержка были для неё бесценны.       — Ладно, — наконец произнёс Джисон. — Не время посыпать голову пеплом. Надо думать, что делать дальше. Хеджин, ты должна взять себя в руки. Забудь про чувства, забудь про все эти глупости. Он — цель, помнишь? Мы должны закончить то, что начали.       — Но как? — вздохнула Хеджин. — После этого… После поцелуя… Мне будет сложно играть свою роль. Он не дурак, рано или поздно что-то заподозрит.       — Тогда действуй тоньше, — посоветовала Джиа. — Используй его чувства против него. Если он влюблен, он будет более доверчивым. Будь осторожна, не позволяй эмоциям взять верх. И самое главное: не влюбляйся в него по-настоящему. Иначе мы всё потеряем.       Если бы они только знали, что она уже влюбилась в него, как последняя дура. Как трудно было видеть в нём лишь инструмент, когда каждая клеточка её тела тянулась к нему. Ярость на саму себя, на эту нелепую ситуацию, в которой она оказалась, клокотала внутри.       — Мы с тобой, Хеджин. Мы поможем тебе, несмотря ни на что, — стараясь подбодрить, её сказал Джисон.       Его поддержка была сейчас ей как никогда необходима. Она сделает это. Она соберет всю свою волю в кулак и доведёт дело до конца. Даже если это разобьёт ей сердце.       — Кстати! Мне удалось выяснить, как он узнал твой номер квартиры, — пытаясь перевести тему, начал Хан. — Я перепробовал все варианты, но он использовал самый простой, о котором я подумал в последнюю очередь — камеры. Он взломал камеры видеонаблюдения в твоем ЖК, Хеджин.       Хеджин похолодела. Взломал камеры? Это уже не просто интерес, это навязчивость. И это пугало. Она чувствовала себя загнанной в угол, словно хищник расставлял вокруг неё сети. Получается, Чан следил за ней? Знал, когда она выходила из дома, когда возвращалась? Картина идеального свидания начала рассыпаться, обнажая грязные детали манипуляции.       — Вот же черт! — выдохнула Хеджин. — Он следит за мной. Нужно быть предельно осторожной.       — Именно, — подтвердил Джисон. — Мы будем следить за ним в ответ. Подключим своих людей, чтобы узнать, что он задумал. Но тебе, Хеджин, нужно держать его на коротком поводке. Не дай ему заподозрить, что ты что-то знаешь.       — Хорошо, созвонимся позже, если будет какая-то новая информация, — тихо ответила Хеджин, чувствуя, как тяжесть давила на плечи. Она взглянула на свои руки, дрожащие от волнения. Как она позволила себе быть такой не осторожной?       Телефон завибрировал, на нём высветилось новое сообщение от Чана: «Я соскучился… Возможно, это странно или неправильно, но… Я бы хотел встретиться с тобой сегодня».       Сердце предательски сжалось. Часть её, наивная и мечтательная, всё ещё хотела верить в его искренность, но рациональный ум кричал об опасности.       Медленно, с усилием заставляя себя сохранять спокойствие, Хеджин напечатала ответ: «Я тоже соскучилась. Да, давай встретимся. Где и когда?»       Чан, явно обрадовавшись её ответу, пригласил её прогуляться по парку в центре Сеула, обещая заехать за ней в семь часов.       Хеджин была готова к назначенному времени. Чан ждал у машины, смущённо улыбаясь. Его вид, как всегда, был безупречен: стильная одежда, аккуратная причёска. В его глазах читалось искреннее восхищение, но Хеджин не могла понять, было ли оно настоящим или всего лишь игрой. Всю дорогу до парка они ехали в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Чан поглаживал её руку время от времени, отвлекаясь от дороги, чтобы взглянуть ей в глаза.       Рядом с ним у Хеджин сработал переключатель. Она забыла обо всём, что ей говорили друзья, она просто наслаждалась моментом. В парке было тихо и спокойно, лишь шелест листьев нарушал умиротворение. Чан повёл Хеджин по извилистым дорожкам, рассказывая истории о каждом дереве и скамейке, словно знал здесь всё наизусть. Он был галантен и внимателен, подмечал каждую мелочь: поправлял упавшую прядь волос, предлагал свой пиджак, когда становилось прохладно.       Хеджин чувствовала себя одновременно комфортно и неловко. Ей нравилось его внимание, но в то же время она не могла отделаться от ощущения, что все это слишком идеально, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она пыталась разглядеть в его глазах что-то ещё, кроме восхищения, но видела лишь отражение собственных сомнений.       Они остановились у небольшого пруда, в котором плавали разноцветные карпы. Чан купил им корм и предложил Хеджин покормить их вместе. Их руки случайно соприкоснулись, и по телу Хеджин пробежала легкая дрожь. Она подняла глаза и встретилась с его взглядом. В этот момент все сомнения отступили. Она увидела в его глазах не игру, а искреннюю симпатию, даже больше — нежность.       Чан медленно наклонился и коснулся её губ лёгким поцелуем. Это был не страстный, а скорее робкий и нежный поцелуй, полный надежды и ожидания. Хеджин ответила на него, забыв обо всём на свете. В этот момент она поняла, что ей всё равно, что будет дальше. Сейчас она была счастлива, и этого было достаточно.       Вечер закончился так же быстро, как и начался. Чан отвез Хеджин домой, пообещав позвонить ей завтра. Она вышла из машины, ощущая лёгкое головокружение и необъяснимую радость. Поднявшись в свою квартиру, она посмотрела в зеркало и увидела там не ту неуверенную девушку, которая собиралась на свидание, а счастливую женщину, влюблённую и готовую ко всему.       После того вечера они стали больше общаться, отправляли друг другу забавные стикеры, вечерами созванивались и говорили обо всём и ни о чем. Дни летели незаметно, наполненные встречами, смехом и откровениями. Хеджин не раскрывала перед ним себя, но открывалась по кусочкам, позволяя ему собирать её пазл, и наблюдала за тем, как он сам открывался ей.       Джисон и Джиа ей не звонили, но изредка писали, чтобы узнать новую информацию и скоординировать дальнейшую работу. Но она от них лишь отмахивалась, мол, всё шло просто прекрасно.       Хеджин чувствовала, как что-то внутри неё менялось. Будто долгая зима отступила, уступая место первым робким росткам весны. Он был другим. Не похожим на тех, с кем она сталкивалась раньше. В его взгляде не было ни оценки, ни осуждения, лишь искренний интерес и тепло. Он принимал её такой, какая она была, со всеми ее странностями и противоречиями. И это пугало и притягивало одновременно.       Она ловила себя на мысли, что ждала его сообщения с нетерпением, а его звонки заставляли сердце биться чаще. Ей нравилось делиться с ним своими мыслями, своими страхами и своими мечтами. Ей нравилось наблюдать за тем, как он слушал, как реагировал, как поддерживал. Он был её тихой гаванью, её надежным плечом, её лучом света в темном царстве.       Она впервые позволила чувствам взять полный контроль над телом и не жалела об этом. По крайней мере, сейчас. Ведь то, что будет дальше, — это проблемы будущей Хеджин.       В один из вечеров они просто катались по городу вместе с Чаном, слушая тихую музыку и наслаждаясь видом ночных огней. Чан остановил машину на холме, откуда открывался потрясающий вид на сверкающий город. Они вышли, облокотились на капот и долго молча смотрели вдаль. Тишину нарушал лишь тихий шепот ветра.       — Здесь просто потрясающе красиво, — прошептала Хеджин, искренне наслаждаясь открывшемся видом. Ей всегда нравилось наблюдать за ночным городом. Он был полон тайн и сюрпризов, манил её одним лишь видом, обещая рассказать самые увлекательные истории.       — Я рад, что тебе нравится, — ответил ей Чан, утягивая в свои тёплые объятия. Они стояли так какое-то время, пока он не положил свою голову на её плечо. Хеджин сразу окутал аромат черной смородины, такой знакомый, такой приятный и такой… Родной.       Опаляя своим горячим дыханием её кожу, Чан начал целовать её шею, проводя дорожку из поцелуев до самых губ. Они целовались целую вечность, по крайней мере, так им казалось. От тела исходил жар, хотелось избавиться от одежды, что только мешала им прикасаться друг к другу.       — Поехали ко мне? — оторвавшись от губ Хеджин, спросил Чан, а получив в ответ кивок, подхватил её на руки и усадил в машину. До его квартиры они добрались быстро, Хеджин всю дорогу не выпускала его руку из своих, поглаживая и рисуя на ней незамысловатые узоры. Он нравился ей, и она была готова признаться в этом не только себе, но и ему.       В квартире Чана царил полумрак, лишь тонкая полоска света пробивалась из-под плотно задернутых штор. Он осторожно опустил Хеджин на пол, и она, не дожидаясь, пока он что-то скажет, впилась в его губы жадным поцелуем. Они шли, целуясь, вглубь квартиры, спотыкаясь о предметы, но не обращая на это внимания.       В спальне Чан бережно снял с Хеджин свой пиджак, а затем медленно расстегнул замок на её платье. Ткань скользнула вниз, обнажая её нежную кожу. Хеджин, не теряя времени, начала расстегивать пуговицы на его рубашке. Она чувствовала, как билось его сердце, как учащалось его дыхание. Они сбросили с себя остатки одежды, оставаясь обнажёнными друг перед другом.       Чан нежно провел рукой по её щеке, заглядывая в её глаза. В них плескалась нежность, страсть, желание, любовь. Он наклонился и прошептал:       — Ты прекрасна.       Хеджин ответила ему нежным поцелуем, и они упали на кровать, сплетаясь в объятиях. Их тела горели от желания, их губы жадно искали друг друга. Каждый поцелуй, каждое прикосновение были наполнены нежностью и страстью. Они любили друг друга, и эта любовь вырывалась наружу, заполняя собой всё пространство.       Ласковые пальцы Чана скользили по её мягким изгибам, оглаживая бедра, поднимаясь к тонкой талии, очерчивая едва выступающие ребра. Он скользнул губами по её коже, чуть прикусил мочку уха, Хеджин вздрогнула от удовольствия, позволяя ему одаривать себя лаской, Чан покрывал поцелуями её шею, плечи, спускаясь всё ниже.       Хеджин ответила ему тем же, её руки блуждали по его сильной спине, ощущая каждый мускул, каждую линию. Она с наслаждением исследовала его тело, даря ему нежные касания и страстные поцелуи. Чан застонал от удовольствия, чувствуя ее прикосновения, словно электрические разряды, пронзающие его насквозь.       Её глаза горели страстью, губы были полуоткрыты в ожидании поцелуя. Чан медленно наклонился и коснулся её губ своими. Поцелуй был нежным, ласковым, но с каждой секундой он становился всё более страстным и требовательным.       Хеджин обвила его шею руками, притягивая к себе всё ближе и ближе. Они целовались долго и жадно, словно боялись оторваться друг от друга. Их дыхание сбилось, сердца бились в унисон. Чан оторвался от её губ и начал осыпать поцелуями её лицо, шею, плечи. Хеджин стонала от удовольствия, запрокидывая голову назад.       Он опустился ниже к её груди, нежно обхватывая её руками, лаская соски. Хеджин вскрикнула от удовольствия, её тело пронзила волна наслаждения. Она извивалась под его руками, прося большего. Чан поднял на неё взгляд, в его глазах плескалась страсть и любовь.       Он вошёл в неё медленно и нежно, заполняя её собой полностью. Хеджин застонала от удовольствия, обнимая его крепче. Они двигались в унисон, их тела сливались в одно целое. Каждый толчок был наполнен страстью и любовью. Они любили друг друга, и эта любовь была самым прекрасным, что у них было.       Их движения становились всё более ритмичными и страстными. Хеджин чувствовала, как её тело наполнялось теплом. Она отвечала на каждый его толчок, отдаваясь ему без остатка. Они забыли обо всём на свете, кроме друг друга. В этот момент они были единым целым, две души, слившиеся в одно.       Чан чувствовал, как её объятия становятся крепче, как её дыхание учащалось. Он знал, что она на грани. Он усилил темп, двигаясь всё быстрее и глубже. Хеджин вскрикнула, её тело содрогнулось в экстазе. Чан последовал за ней, ощущая, как волна наслаждения захлестывала его.       Они лежали обессиленные в объятиях друг друга. Их дыхание постепенно успокаивалось, сердца бились в унисон. Хеджин нежно погладила его по волосам, прижимая его голову к своей груди. Чан поднял на неё взгляд, в его глазах читалась любовь и благодарность.       Они долго молчали, наслаждаясь близостью друг друга. Никакие слова не могли выразить то, что они сейчас чувствовали. Это было нечто большее, чем просто физическое влечение. Это была любовь, настоящая и всепоглощающая.       Чан помог Хеджин подняться и на руках отнёс её в ванную, помогая смыть пот и грязь, в постель они вернулись уставшие, разнеженные близостью и теплом друг друга. Чан осторожно уложил Хеджин на подушку, укрыл одеялом и нежно коснулся её лба губами. Она уже засыпала, утопая в приятной усталости и блаженном ощущении безопасности рядом с ним.       Чан присел на край кровати, наблюдая за её ровным дыханием. В комнате царил полумрак, свет от ночника мягко освещал её лицо, подчеркивая каждую черту, каждую ямочку на щеках. Он любовался ею, не в силах отвести взгляд. Пока усталость не взяла своё, и он сам не уснул, обнимая её.       Утром Хеджин проснулась от звонившего телефона, перевернувшись на другую сторону, она попыталась уснуть, но мобильный зазвонил снова, нашарив рукой на прикроватной тумбочке свой телефон, она взяла его в руки и сонно пробормотала: «Алло?»       Звон не прекращался, разлепив глаза, она огляделась вокруг, незнакомая комната находилась в полумраке из-за задёрнутых штор, а на противоположной стороне горел экран телефона. Телефона Чана.       Взяв его в руки, Хеджин увидела имя звонившего: Минхо. Чан рассказывал о нём, и, как она и предполагала тогда в кофейни, он был не просто его заместителем, но ещё и близким другом.       Не успев ничего сделать, звонок оборвался, а на экране начали всплывать сообщения:       «Чан, твою мать! Кого лешего ты не берешь трубку?!»       «Мы нашли информацию о Ян Харин».       «Это не её имя, настоящее — Ким Хеджин. Ей двадцать пять лет. Хоть в чем-то она не соврала».       «Мы продолжим копать, но она не простая девушка, точно не работает в той компании».       «Перезвони».       Хеджин замерла, сердце бешено заколотилось. «Они узнали», — пронеслось у неё в голове. Вся её сказка, что так трепетно выстраивалась вокруг, в один миг рухнула. А ведь ее предупреждали, будь осторожной, не влюбляйся, мысли, а не чувствуй. Но Хеджин от всего отмахнулась и позволила чувствам взять верх. Пришло время платить за свою глупость.       Хеджин удалила все сообщения и пропущенные от Минхо, только сейчас до неё дошло, что вчера они с Чаном переспали и она в его квартире, но… Самого Чана рядом не было, это давало надежду, давало шанс на спасение.       Прислушавшись к звукам в квартире, Хеджин уловила едва различимые движения в стороне кухни. Поднявшись с постели, она нырнула в гардеробную. Нельзя было уходить в той же одежде, в которой она была вчера, слишком опасно. На вешалках она нашла костюмы самых различных цветов, на полках лежала повседневная одежда, но её было в разы меньше. Коротко оглядевшись, она взяла длинную белую рубашку, которая на ней напоминала больше платье, черную зип-кофту, такого же цвета кепку и очки.       Вернувшись в спальню, она закинула своё платье в сумку и на цыпочках добралась до входной двери. Как же она была сейчас себе благодарна, что решила вчера надеть не туфли, а удобные кроссовки. Стараясь не издавать лишних звуков, она вышла из квартиры и бегом направилась по лестнице вниз.       Из жилого комплекса она вылетела пулей, попутно набирая Джисона, любимое платье полетело в ближайшую мусорку.       — Детка, ты снова звонишь слишком рано, — проворчал Джисон.       — Не до шуток, Хани, код красный, — запыхавшись, ответила Ким.       — Что? Блять! Сука! — Джисон матерился что есть сил, подрываясь с кровати, запутавшись в одеяле, он полетел с неё кубарем, судя по звукам из телефона, он был в ярости. — Я закажу такси, где ты?       — В Каннамгу, подхожу к метро, — через силу заставляя свой мозг работать рационально, ответила Хеджин. Сейчас было не время и не место для душевного раздрая, истерик и слёз.       — Через минуту подъедет, доедешь до бара Чанбина, он даст тебе сменную одежду, оттуда через чёрный выход доедешь до меня, он закажет тебе такси, всё поняла?       — Да, и… Прости, Джисон, — Хеджин искренне сожалела, что подставила их и подвергла себя опасности.       — Детка, всё потом, а сейчас отключайся и выбрасывай нахуй эту сим-карту.       Хеджин выключила телефон, вытащила кое-как сим-карту и сломала её, с силой швырнула телефон в ближайшую урну. Дрожащими руками она поправила кепку, стараясь скрыть лицо за большими тёмными очками. Каждая клетка её тела кричала об опасности, адреналин бурлил в крови, заставляя двигаться быстрее. Она чувствовала себя загнанным зверем, за которым охотился безжалостный хищник.       Такси подлетело мгновенно, словно ждало её у обочины. Она нырнула на заднее сиденье, продиктовала адрес бара Чанбина и откинулась на спинку, пытаясь унять дрожь. В голове пульсировали обрывки мыслей, воспоминания о Чане, его прикосновениях, его взгляде. Как же она могла быть такой наивной? Как могла поверить в сказку, зная, что она обречена с самого начала?       Бар Чанбина встретил её полумраком и запахом алкоголя. Чанбин, предупрежденный Джисоном, без лишних слов провел её в подсобку, где протянул мешковатую толстовку и широкие спортивные штаны. «Переодевайся, такси ждёт у черного входа», — коротко бросил он, стараясь не смотреть ей в глаза. От одежды Чана пахло его парфюмом, полюбившейся Хеджин черной смородиной. И как бы ей не хотелось расставаться с этим ароматом, с его запахом. Оставаться в ней было просто опасно. Хеджин переоделась в считанные секунды, ощущая себя марионеткой, безвольно исполняющей чужие приказы.       В квартире Джисона она рухнула на диван, не в силах сдержать слезы. Он молча обнял её, позволяя выплакаться. «Всё будет хорошо, Хеджин. Мы справимся», — шептал он, гладя её по спине. Но Хеджин знала, что ничего уже не будет, как прежде. Она сломала свою жизнь, сломала жизнь Чана. И теперь ей предстояло жить с этим грузом вины до конца своих дней.       — Что произошло? Детка, расскажи мне всё, — строго спросил Джисон, крепче сжимая её в своих объятиях. Хеджин рассказала. Рассказала всё без утайки. О чувствах, о близости, о своей сказке. — Детка, ну тут одно слово — пиздец. А Минхо этот как узнал?       — Не знаю, я увидела сообщения и сбежала, — стыдливо призналась Хеджин.       — И правильно сделала, ладно, не будем о грустном. Давай поговорим о вкусном, например, о том, как я их всех съем, особенно Ли Минхо за такие выпады, — Джисон улыбнулся, но улыбка его была больше похожа на оскал.       Джисон что-то набирал на компьютере, строка за строкой, изменяя какой-то код, а через пять минут, усмехнувшись, повернулся к подруге.       — На ближайшее время они заняты, у них в системе появился очень прожорливый вирус, так что у нас есть неделька-другая, чтобы тебя спрятать. Для начала скажи: ты продала свою старую квартиру?       — Которая мне досталась от бабушки? Нет, я провела там часть детства, так что не смогла расстаться с… Воспоминаниями, — семья была единственной уязвимостью Хеджин, когда умерла бабушка, она была разбита, но любящая мама всегда была рядом, пока… Не ушла вместе с отцом. Они умерли в пожаре, он вспыхнул настолько неожиданно, что большая часть людей не успела спастись. Их поглотил взрыв и яркое пламя. Хеджин была на улице, ждала на детской площадке родителей, чтобы отправиться в парк кормить уток. Она выжила, а они нет… Эта мысль до сих пор приносила ей адскую боль.       Она боялась снова потерять близких из-за своей неосторожности. Если с Джисоном или Джиа что-то произойдет… Она была уверена, что не сможет это пережить.       Чан тоже стал ей близким человеком, но от него она должна была отказаться. Несмотря на кровавую рваную рану на сердце, она должна была спасти себя и свою семью, своих родных — Джисона и Джиа. Кроме них у неё никого не осталось.       — Тише, тише, детка, посмотри на меня, — ласково попросил Джисон замечая, как она уходила в себя. Хан притянул её к себе, крепко обнимая и целуя в макушку. — Значит так, едем туда, там тебя никто не найдет. Но для начала нужно изменить твою внешность и, конечно же, имя. И никаких «Ким Хеджин» и «Ян Харин», ты теперь Ли Хёна, и живешь в тихом рыбацком поселке. Будешь ловить рыбу, вязать носки и наслаждаться тишиной. Как тебе такой план?       Хеджин слабо улыбнулась, чувствуя, как тепло друга постепенно возвращало её к жизни.       — Звучит как идеальная пенсия, Хани. Только вот рыбу я ловить не умею и спицы последний раз в руках держала в начальной школе. Но я готова учиться.       Следующие несколько часов пролетели в спешке и суете. Джисон, как всегда, действовал быстро и чётко. Он организовал фальшивые документы на имя Ли Хёна, купил билет на автобус до небольшого городка на побережье и даже нашёл парикмахера, готовую совершить чудеса преображения в столь поздний час.       В зеркале на неё смотрела незнакомая девушка с короткой стрижкой цвета воронова крыла и большими, чуть растерянными глазами. От прежней Хеджин не осталось и следа.       — Ну вот, совсем другое дело, — довольно сказал Джисон, оглядывая её с ног до головы. — Теперь ты настоящая Ли Хёна, начинающая рыбачка.       Автобус увозил её прочь от Сеула, прочь от прошлой жизни, прочь от Чана. Хеджин смотрела в окно, как огни большого города постепенно растворялись в темноте ночи. В груди поселилась тоска, смешанная со страхом и надеждой. Она не знала, что ждало её впереди, но знала одно: она должна выжить. Должна начать всё сначала, чтобы однажды, когда опасность минует, снова стать собой. А сейчас она — Ли Хёна, и у неё новая жизнь.