Мерцание 1.7

      События идут сразу после Мерцания 1.6              — Директор, — чётко произнёс Оружейник, — можно вас на пару слов?              Пиггот бросила на него взгляд, затем снова посмотрела на меня.              — Аннатар, — сказала она медленно, — вы с отцом не могли бы выйти на минутку?              Я внимательно посмотрела на неё.              — Вы что-то знаете, — произнесла я. — София — кейп, верно? Я почувствовала это.              Пиггот пристально смотрела на меня, глаза прищурены, лицо — абсолютно непроницаемо.              — У тебя есть способность определять является ли человек кейпом? — ровным тоном спросила она.              — Не совсем, — уклончиво ответила я. — Просто… у меня есть чутьё на силу, особенно когда она направлена против меня. В Уинслоу полно моих недоброжелателей, но только София вызвала у меня это ощущение. Она из Барыг? Или из какой-то мелкой группировки? Она не может быть из АПП или Империи.              — Ты же знаешь, мы не имеем права раскрывать личности кейпов, — медленно произнёс Оружейник. — Независимо от того, герои они или злодеи. Мы с директором должны это обсудить и решить, как поступить дальше. Обещаю, Аннатар, мы на твоей стороне, но часть этой информации — крайне конфиденциальна. Пожалуйста, выйдите ненадолго.              Я пожала плечами.              — Ладно, — ответила я. — Пойдём, пап.              Если они решат сотрудничать — отлично. Если нет… я всё равно пройду через этот судебный процесс, но если они не доверяют мне, я не смогу с ними работать. И если они не готовы хоть немного рискнуть, чтобы помочь мне выбраться из Уинслоу, тогда я не горю желанием помогать им с пиар-играми.              Я надела шлем, встала и направилась к двери. Уже открывая её, я обернулась через плечо.              — Просто помните, — сказала я. — Я ещё ничего не подписывала. И не обязана это делать.              Они ничего не ответили, и я вышла, отец последовал за мной. Кейп закрыл дверь за нами. Я его узнала — Триумф, недавно он вышел из Стражей и перешел в Протекторат. Золотая краска на его наплечниках всё ещё сияла, но под ней отчётливо проглядывала обычная сталь.              — Аннатар, верно? — спросил он.              Я кивнула, протянув руку. Он пожал её.              — Верно. А ты — Триумф. Приятно познакомится. Ты ведь был лидером Стражей в нашем городе какое-то время, да?              — Ага, — подтвердил он. — Есть вопросы насчёт этого?              Я задумалась.              — Ну, у меня есть проблемы, связанные с моей гражданской личностью, — сказала я. — Это связано с моим триггером. Как ты думаешь, насколько далеко СКП готово зайти, чтобы помочь мне?              Он нахмурился.              — Зависит от ситуации, — сказал он. — Они, скорее всего, не станут нарушать закон ради тебя, но если тебе просто нужна... ну, поддержка, они постараются помочь. Хотя я не тот, кто принимает решения — точно сказать не могу.              — Ясно, — ответила я. Польза от этого ответа была сомнительная. — А если предположить что я узнала гражданскую личность злодея?              Он моргнул под маской.              — О. Хм. Даже не знаю. Есть негласные правила, но... это же злодей. Наверное, всё зависит от того, кто именно. Вообще, считается дурным тоном атаковать кого-то пока он без маски, но если он достаточно опасен...              — Аннатар? — раздался голос. Дверь открылась, и в проёме показался Оружейник. — Пожалуйста, возвращайтесь. Мы приняли решение.              Я кивнула и пошла за ним внутрь. Папа последовал за мной. Пиггот всё ещё сидела за столом. Она выглядела сильно уставшей. Было видно — решение, которое они приняли, далось ей нелегко. Мы вернулись на свои места, как актёры, выходящие на сцену после антракта.       Оружейник встал рядом с Пиггот. Я села напротив неё, а отец устроился рядом со мной. Я не стала снимать шлем, просто опёрлась подбородком на ладонь и пристально посмотрела на директора через стол. Когда Триумф закрыл за нами дверь, я нарушила тишину:              — Ну? — спросила я. — Что вы решили мне рассказать?              Пиггот молча взглянула на Оружейника. Тот тяжело вздохнул.              — София Хесс, — произнёс он медленно, — Она парачеловек. В этом ты права.              Я кивнула:              — Я знала. Что ещё?              Его губы скривились.              — Хочу, чтобы ты понимала, — заговорил он, — мы не знали, что всё зашло так далеко. Это результат череды ошибок и вопиющей некомпетентности нескольких людей. Но теперь, когда ситуация вышла наружу, мы сделаем всё возможное, чтобы её исправить.              Моё лицо застыло. Я уставилась в его безликий визор.              — Объясни, — приказала я, не сдержав Нарью, усилившую мой голос. — Сейчас же.              К его чести, он даже не вздрогнул.              — София Хесс — это гражданская личность Призрачного Сталкера, она состоит в Стражах, — сказал он.              Раздался громкий треск, когда моя ладонь с силой ударила по столу. Дерево треснуло, словно в него попал артиллерийский снаряд — посреди столешницы зияла дыра.              — Нет, — прошипела я, голос всё равно звучал пронзительно, несмотря на усиление Нарьей. — Да вы, блять, издеваетесь! Эта сука — одна из вас? Эта тварь должна быть героем?!              — "Должна быть героем" — очень точная формулировка, — сухо заметила Пиггот.              — Как я уже сказал, — спокойно продолжил Оружейник, — мы не знали, что она творила...              — Как?! — взорвалась я, резко вставая и нависая над ним. Он был высоким мужчиной, особенно в своей броне, но я почти сравнялась с ним ростом, а с усилением Нарьи я буквально подавляла его своим присутствием. — Как, чёрт возьми, вы могли это упустить?! Вы вообще контролируете своих кейпов?! Когда одна из вас засунула кого-то в шкафчик вы даже не потрудились разобраться?!              Оружейник не отступил ни на шаг, даже несмотря на то, что я буквально давила на него силой Нарьи.              — Насколько мы знаем, — сказал он жёстко, — её куратор полностью провалил свою работу по присмотру за ней, а администрация школы слишком дорожила финансированием, которое получала за обучение Стража, чтобы привлекать её к ответственности за её действия. Кроме того, отец Эммы Барнс — тот самый адвокат, который первым представлял Софию, когда её задержали за самосуд. Он поручился за неё, благодаря чему мы предложили ей сделку: вступить в Стражи вместо исправительной колонии для несовершеннолетних. Есть вероятность, что он... предоставил искажённую информацию некоторым участникам дела — или всем сразу.              — Гребаный Алан, — пробормотал отец.              Это вернуло меня в реальность. Я тяжело опустилась на стул, чуть сутулясь. Я чувствовала себя опустошённой, выжатой. Я могла бы снова использовать силу Нарьи, чтобы прийти в норму, но сейчас мне нужно было не это. Я просто хотела, чтобы всё это закончилось.              — Что вы собираетесь делать дальше? — спросила я. Голос был хриплым, едва слышным.              — Призрачный Сталкер, разумеется, больше не будет участвовать в любых активностях Стражей, — ровно ответил Оружейник. — Мисс Хесс будет исключена из Уинслоу. СКП начнёт расследование в отношении школьной администрации. Её куратора уволят с позором, с формулировкой "за грубое нарушение служебных обязанностей". А сама мисс Хесс будет тихо отправлена либо в специальное учебное заведение, либо, возможно, в тюрьму — в зависимости от того, по каким статьям юридический отдел решит предъявить обвинения.              Я вяло кивнула.              — Отлично, — проговорила я. — Замечательно. Вы все облажались. Теперь исправьте это.              — Мы это сделаем, Аннатар, — твёрдо сказала Пиггот. — Ты получаешь от нас официальные гарантии. София Хесс нарушила всё, что только можно было нарушить: законы, правила, присягу, данную при вступлении в Стражи. И она будет наказана. Если это будет зависеть от меня — она предстанет перед судом как взрослая за попытку убийства и незаконное использование парачеловеческих сил. Если хотя бы половина отчёта об инциденте в шкафчике подтвердится, ей грозит минимум несколько лет тюрьмы.              Но ведь она всего лишь ребёнок.              Понадобятся месяцы, а может, и годы, прежде чем я по-настоящему осознаю, откуда тогда взялась эта мысль. София Хесс была хулиганкой, чудовищем, демоном в человеческом обличье. Она целый год превращала мою жизнь в ад. И она выбрала одну из лучших учениц средней школы методично ломая её, довела до того, что в старших классах та едва тянула учёбу и не могла найти в себе силы сделать что-то с этим.              Она едва не убила меня. Не один раз. Более того — она почти убедила меня убить себя. И это был не первый раз.              Она ведь всего лишь ребёнок.              Она была чудовищем. Но чего я тогда не понимала — так это почему. Дети не рождаются злыми. Никто не рождается. Что могло превратить Софию в такого монстра? Была ли у неё вообще возможность выбрать иной путь? Была ли у неё хоть какая-то свобода выбора — больше, чем у меня?              У неё тоже был триггер, как и у меня. И мне стало легко представить: если бы у меня была другая сила, если бы не было Колец — сильных, добрых, поддерживающих, — то, может, я и сама бы стала чудовищем. После триггера я провела неделю в психиатрической клинике — просто потому, что была в истерике и не могла взять себя в руки. Но я справилась.              А если София — нет?              Она всего лишь ребёнок.              — Мне нужно понять, — хрипло сказала я.              — Простите? — переспросил Оружейник.              Я подняла на него взгляд. Кажется, у меня были красные глаза. Во всяком случае, их сильно жгло.              — Я не понимаю, зачем она это сделала, — тихо сказала я. — Мне нужно это понять. Я хочу поговорить с ней. Лично.              — Боюсь, это противоречит протоколу… — начал Оружейник.              Я покачала головой.              — Я не причиню ей вреда, — сказала я. — Я не… Я просто хочу понять. Я хочу услышать от неё самой, почему она это сделала. Она ведь… она ведь всего лишь ребёнок. Что должно было с ней случиться, чтобы превратить её в такое?              — У неё, скорее всего, какое-то расстройство, — холодно сказала Пиггот. — Психопатия, например. Паралюди не славятся здоровой головой.              — Потому что мы проходим через гребаные триггеры, — резко ответила я, сверля её взглядом. — Потому что мы проходим через такие дерьмовые дни, которые влияют на всю нашу жизнь! Потому что нас ломают, превращают в нечто меньшее, чем человек и награждают за это силой! Вы бы тоже сломались, директор Пиггот, если бы пережили то, что переживаем мы! Если бы каждый чёртов день вам приходилось пользоваться силами, которые напоминают о худшем моменте в вашей жизни!              Я снова посмотрела на Оружейника.              — Я больше не испытываю к ней ненависти, — сказала я. — Это правда. Я скорее испытываю жалость к ней. Я не знаю, что именно её так сильно сломало… но ведь она была героем-одиночкой до того, как вступила в Стражи, верно?              — Верно, — осторожно подтвердил Оружейник. — Хотя у неё с самого начала была склонность к излишней жестокости.              Я отмахнулась от этого.              — Если бы она просто хотела причинять боль, — тихо сказала я, — быть злодейкой было бы куда проще. Именно этим злодеи и занимаются. Но она выбрала охотиться на преступников. Почему?              — Думаю, чтобы пользоваться пиаром, который обычно достаётся героям, — язвительно заметила Пиггот.              — Вы с ней вообще разговаривали? — грубо спросила я. — Почему вы решили что ей не плевать на мнение общества? То, как она отталкивает людей, будто они мусор? Или то, как разговаривает со всеми — словно они грязь у неё под ногами? Нет, директор. Мне кажется, она действительно хотела быть героем. Просто… сбилась с пути.              — Ты серьёзно? — спросил Оружейник. — Ты хочешь… что? Дать ей ещё один шанс?              — София не понимает, что такое "шанс", — ответила я. — Я хочу понять, как она устроена. Хочу разобраться, где именно она свернула не туда. И если она действительно хочет быть героем, то я хочу научить её быть героем. Наблюдать за ней, контролировать, требовать ответственности… и дать ей возможность не "исправиться", а измениться.              Пиггот и Оружейник переглянулись.              — Нам нужно это обсудить, — сказала Пиггот.              — У нас не хватает героев в Броктон-Бэй, — задумчиво произнёс Оружейник. — Безусловно, ещё один герой в команде — это хорошо. Но только если ты действительно способна изменить Призрачного Сталкера.              — Не знаю, — честно призналась я. — Мне нужно поговорить с ней.              — Что ж, мы обязательно обсудим это, — сказал Оружейник, снова посмотрев на меня. — А пока, проследуй за Триумфом чтобы пройти проверку твоих сил, пока мы будем обсуждать твоё предложение.              — Спасибо, — сказала я, вставая. — Если сможете выделить мне комнату для разговора с ней наедине, хотя бы на полчаса… Не обещаю, что мы придём к согласию, но я постараюсь. И я её не трону.              — Мы подумаем, — отрезала Пиггот. — Вы свободны.              Я вышла. Папа последовал за мной.              — Тейлор, — тихо сказал он, пока Триумф вёл нас по коридору в комнату тестирования, — я понимаю, ты хочешь быть выше этого… Но ты уверена? Давать второй шанс такой, как она, — звучит безумно.              — Третий, — поправила я. — И да, уверена. Она — ребёнок, папа. Если она что-то и знает о добре и зле, то только потому, что ей это кто-то объяснил. Но она ещё не настолько взрослая, чтобы не могла измениться. В конце концов, даже если отбросить всё остальное, она — потенциальный союзник и я не готова отказаться от этого так просто.              — Я горжусь тобой, — сказал он с бледной улыбкой. — Не думаю… нет, я точно знаю, что сам бы не смог на такое решиться. Просто переживаю за тебя. Ты говорила, что не причинишь ей вреда — только не позволяй ей навредить тебе.              — Не переживай, — усмехнулась я. — Со мной всё будет в порядке.              

***

             — И что с того? — рявкнула София. — Почему они должны просто взять и выкинуть меня? Я ничего не сделала!              Сила Нарьи пульсировала во мне, позволяя спокойно смотреть в глаза своей мучительнице, не отводя взгляда и подавлять её одним лишь присутствием. Я усмехнулась.              — Ох, ну ты и смешная, — сказала я и сняла шлем.              Я заметила, как она чуть наклонила голову, как пошатнулась, как попыталась осознать увиденное — и не смогла. Я прекрасно знала, что она чувствует.              — Садись, София, — сказала я. — и мы поговорим.              — Нет, — её голос звучал глухо и дело было не только в шлеме. Я почти слышала, как учащается её сердцебиение, как прилив адреналина бьёт в голову.              — Это в твоих же интересах, — продолжила я. — Если ты уйдёшь сейчас, у тебя не останется ни единого шанса.              — Нет. Ни за что. Ты? Страж? Герой?              Ты ведь даже не понимаешь, что значит это слово.              — Знаешь, я сказала то же самое, когда узнала о тебе, — произнесла я и лёгкий смех прозвучал в моих словах. — Ты? Та самая девочка, которая настолько жестока и мерзка, что считала хорошей идеей запихнуть одноклассницу в шкаф с биоотходами? Но у судьбы, увы, своё чувство юмора.              — Нет, — Её голос становился всё выше, почти срываясь в панике. — Нет, нахрен это. Я не собираюсь с тобой работать.              — Это твой окончательный ответ? — мои губы изогнулись в улыбке. Частичка меня действительно надеялась, что она просто встанет и уйдёт. Сидя здесь, напротив той самой девушки — не женщины, нет, именно девушки — которая довела меня до безумия, до депрессии, принесла столько боли… а потом и к силе, я вновь почувствовала, насколько глубокой и сильной была моя ненависть к ней.              Но ведь она всего лишь ребёнок.              Как бы я ни наслаждалась этим разговором, ни упивалась тем, что впервые за всё это время именно я загнала её в угол, именно я держу власть в своих руках — у меня была цель. Мне нужно было знать.              — Потому что, поверь, мне бы безумно хотелось, чтобы ты сейчас вышла за эту дверь и мгновенно оказалась арестованной и вышвырнутой на улицу, — сказала я. И это, конечно, было правдой. Но альтернатива, которую я приготовила, мне нравилась куда больше. — Это было бы просто замечательно. Ты задолжала мне очень много, София. Но есть альтернатива. Садись.              Когда она подчинилась, моя улыбка стала чуть шире — я знала, что победила.              — А теперь, София, — произнесла я, и от удовольствия мой голос стал почти мурлыкающим, — чего ты желаешь?