Часть 1

Бар "Стальной Орёл" был дырой, где пахло пивом, дешёвым табаком и сыростью от старых досок. Над стойкой висела лампа, мигающая, как больной глаз, а за ней бармен — мужик средних лет с татуировкой якоря на предплечье — протирал мутные стаканы, косясь на угловой стол. Там уже полчаса сидели четверо, которых он мысленно называл "эти придурки". Пол в баре скрипел, пара местных у стойки спорила про цены на бензин, а из колонок доносился хриплый шансон. Нацизм и Национал-капитализм устроились на продавленных стульях, сдвинув их поближе, как заговорщики. Нацизм сжимал кружку пива, пена стекала по пальцам, и ухмылялся: — Вот ты реально понимаешь в отличии от этих придурков! Как же мир деградировал с того времени! Национал-капитализм отхлебнула виски, облизнула губы и хмыкнула: — Я и сама вижу. Время меняет все лишь в худшую сторону, милый. Но, думаю не все еще потеряно! Она подмигнула, поправив фуражку, и они чокнулись так, что пиво плеснуло на стол. — Слушай, кстати, — она понизила голос, наклоняясь ближе, — утром этот тип, Авторитарный капитализм, звонил. Вертолёт мне впарить хотел. Говорит: "Бери, пушки можно навесить, будешь королевой небес". Я ему: "Серьёзно? Зачем мне это?" А он: "Для тебя — инвестиция". Но я не знаю, стоит ли. Нацизм заржал, хлопнув её по плечу так, что она чуть не пролила виски: — Ты что, дурочка? Конечно, бери! Вертолёт с пушками — это же мечта! Будешь летать над этими лохами и плевать на них сверху. Покупай, не жмись! Она задумалась, крутя стакан в руках. — Может, и правда… Только он, гад, цену задрал. Сказал, что скидку даст, если я ему партию стали продам по дешёвке. Хитрый, как змей. Нацизм оскалился: — Да плевать! Выжми из него всё, ты ж умеешь. В углу, у стены, сидел Эзотерический нацизм, мрачный, как могильный камень. Его плащ с чёрным солнцем свисал до пола, закрывая соседний стул. Он потягивал шнапс из фляги, пялясь в пустоту, будто видел там своих мёртвых богов. — Только мёртвые достойны Вальхаллы, — пробубнил он, теребя край плаща. Нацизм закатил глаза: — Опять ты за своё, зануда. Выпей нормально, что ли. Эзотерический нацизм не ответил, только отхлебнул ещё, и его молчание повисло в воздухе, как холодный туман. Национал-большевизм тем временем нажрался водки и возился с красным флагом, пытаясь повесить его на спинку стула. — Ща этим буржуям покажем… — бормотал он, роняя бутылку. — Народ… революция… долой всё… Он запутался в ткани, чуть не рухнул на пол, и Национал-капитализм фыркнула: — Смотри, не удушись своим тряпьём, герой. Нацизм хмыкнул: — Сядь ровно, алкаш мелкий. Ты мне стол зальёшь. Национал-большевизм обиженно зыркнул: — Я за народ, а вы тут за бабки свои… Буржуи! — Заткнись и пей, — отрезал Нацизм, и тот, бурча, плюхнулся обратно на стул. Бар гудел своим ритмом, пока Национал-капитализм не достала телефон и не начала листать фотки вертолёта, что ей утром скинул Авторитарный капитализм. — Глянь, чёрный, блестящий, как негр на плантации, — хихикнула она, показывая экран Нацизму. — Но если он меня кинет, я ему яйца оторву. Нацизм присвистнул: — Да с таким красавцем ты будешь круче всех. Бери, говорю! И тут свет мигнул, лампа над стойкой зажужжала, и за спиной четвёрки послышались шаги — тяжёлые, наглые. Бармен замер, рука с тряпкой дрогнула. Нацизм напрягся, но башку не повернул — не хотел показывать слабину. Национал-капитализм сжала бутылку виски, пальцы побелели, и тихо прошипела: — Кто это ещё, чёрт возьми? Эзотерический нацизм даже не шевельнулся, отхлебнул шнапс и пробубнил: — Звёзды знают их судьбу… Национал-большевизм уронил флаг и полез под стол, ворча: — Где моя бутылка, вашу мать? — Ваши фашистские рожи тут лишние, — рявкнул голос сзади. Это был Антифашизм, звеня цепью, обмотанной вокруг кулака. Рядом стоял Антиавторитаризм, сжимая биту, Государственный либерализм с перцовым баллончиком и Революционный прогрессивизм с коктейлем Молотова и мегафоном в руках. — Система сгорит, и вы с ней! — гаркнул последний в мегафон, аж стекло задрожало. Бармен выронил стакан и нырнул под стойку, пробормотав: "Ну всё, приехали…" Нацизм вскочил, повернулся, кулаки сжались: — Вы что, охренели? Я вам ща мозги вправлю! Национал-капитализм встала рядом, сжимая бутылку, как дубину: — Эти придурки мне вечер портят! Заплатите, мрази! Эзотерический нацизм остался сидеть, отхлебнул ещё шнапса и выдал: — Ваши души недостойны Вальхаллы… Его голос был холодным, как лёд, но он даже глаз не поднял. Национал-большевизм вылез из-под стола, сжимая пустую бутылку: — Бей буржуев! — крикнул он, но голос сорвался от выпивки. Антиавторитаризм замахнулся битой: — Долой вашу тиранию! Государственный либерализм наставил баллончик: — Мрази сексистские, мы вас уничтожим! Антифашизм звякнул цепью, а Революционный прогрессивизм поднёс огонь ближе: — Горите, фашистские шкуры! Воздух стал тяжёлым, как перед мордобоем. И тут из другого угла, у стойки, раздался голос, резкий и наглый: — Вы все — моральные банкроты! Все замерли. Четвёрка "нациков" и их враги повернули головы. У стойки стоял тот, кого никто не ожидал увидеть....