Часть 4

- Ну, как она? – Брагин влетел в здание больницы и сразу же нашёл Владимира Сергеевича, который стоял у медицинского поста. Его карие глаза бегали туда – сюда, а руки безумно тряслись, последний раз ему было так страшно в день смерти Ларисы. - Уже второй час оперируют. – голос отца дрожал, он не находил себе места, переставляя ноги одну за другой, отбивая тем самым хаотичный марш. Боялся, очень, как никогда, надеялся и верил, что дочурка останется жива. - Ну нечего, она сильная, смелая, выкарабкается. – похлопал по плечам профессора, понимал, что сейчас ему нужна большая поддержка, что он не должен отпускать руки и держаться стойко, обязательно помочь Нарочинским. - Я позвонил главврачу этой больницы. Попросил, чтобы всё было в лучшем виде. – теребил в руках телефон Владимир Сергеевич. - Конечно, всё будет прекрасно. – последнее слово произнёс по слогам. – Тут очень хорошие врачи, они точно помогут. Пойдёмте присядем? – указал рукой на стоящие поодаль стульчики. Они прошли и сели на них. Осталось только ждать, а ожидание как правило – худшая пытка. Нет нечего хуже, потому что, как правило, в голову лезут всякие дурные мысли, ты находишься между небом и землёй, и от этого никуда не деться. Несколько раз подходили к посту, расспрашивали что да как, но ответа никто не давал. Все как будто бы издевались, кормя едиными фразочками. «Подождите конца операции», «Мы нечего не знаем», «Точно вам скажут, когда закончится операция», «Наберитесь терпения». - Вы, Нарочинский? – к стульям подошёл мужчина в погонах и держал в руках толстенную папку с документами. - Да. – поднял голову мужчина, которая ранее была подпёрта руками. - Марину Владимировну ещё оперируют? - Да. – коротко и ясно. Говорить совсем не хотелось, но нужно было разузнать причину аварии. – Скажите, что произошло. – голос звучал так жалобно и отрывисто, что казалось, вот – вот и он вовсе пропадёт. - На садовом кольце, водитель за рулём заснул и на встречку выехал, ну, и под удар попала Тойота вашей дочери. Скорость водителя была большая, поэтому, её не хило прокрутило, и машина загорелась. – пока полицейский всё это рассказывал, то профессор пустил слезу, не мог представить, что же перенесла его девочка, да и Брагин держался еле – еле, хотелось убить того мужчину, зарезать без скальпеля, ведь он испортил жизнь хорошему человеку, талантливому хирургу. – Вы, держитесь. – потрепал по плечу Владимира Сергеевича и отошёл к главному в данный час врачу. Второй, третий, пятый, восьмой часы операции. Время тянулось очень медленно, хотелось кричать от безысходности, плакать от страха, молиться на благоприятный исход. Спустя восемь с половиной часов из нужного операционного блока вышел врач, лет шестьдесят по внешнему виду, его лёгкая улыбка и, скорее всего, большой стаж работы вселяли веру в хороший исход. Хирурги сразу же подскочили к нему, надеясь услышать лишь положительные прогнозы. – Ну, как она? – спросили почти хором. Владислав, так звали хирурга, который оперировал Марину. Стянул с себя шапочку и устало произнёс. – Сейчас в реанимации. Операция была очень сложной, селезёнку мы еле сохранили, органы все отбиты, массовое кровотечение, ожоги двадцать процентов, ну а самое страшное это позвоночник, он весь всмятку. – перебирал края шапочки в руках. - Какие прогнозы? – спросил Олег, потому что у Владимира Сергеевича уже не осталось сил мыслить и думать. – Вы собрали позвоночник? – это действительно волновало больше всего, органы и ожоги восстановятся, а вот позвоночник сейчас решал дальнейшую жизнь девушки. - Собрали, до операции рефлексов не было совсем. Когда она отойдёт от наркоза, то будут дальнейшие прогнозы. А сейчас простите, но мне надо идти. Приходите. – посмотрел на наручные часы. – После обеда, она как раз придёт в себя. – врач удалился, оставляя двух шокированных хирургов. Они отсидели в квартире Нарочинских, Олег просто боялся оставлять его одного, ну и вдвоём как – то сподручнее. Поспать не смогли оба, переполняли эмоции. Оба знали, что восстановление будет долгое и понадобятся ещё операции, не факт, что она сразу пойдёт, но почему – то не решались обсудить это вслух, а просто витали в своих мыслях. Как им и говорили, приехали после обеда, ну чуток задержались, из – за пробок. Сразу же сообщили, что она пришла в себя, но сейчас проводят необходимые манипуляции. Снова ждали, но это ожидание было уже не такое мучительное, ведь была некая определённость, она жива и это главное. Разрешили зайти на десять минут, больше нельзя, так как очень слаба, но небольшой переговор с главным и разрешение уже было на тридцать минут. Марину поместили в отдельную палату, поэтому вполне удобно, никому не будут мешать. Уже стоя возле двери. – Владимир Сергеевич, вы идите, а я тут останусь. – сказал Олег, что – то резко заглушило его, нет, он, конечно, хотел её увидеть, но боялся её реакции, вдруг она будет против. - Ну что за новости? – нахмурил лицо. – Она, думаю, будет не против тебя видеть. - С чего вы взяли? – теперь уже он нахмурил лицо. - В последнее время, ты. – указал пальцем на брюнета. – Являлся предметом её ночных слёз. - Я? – сам указал своим пальцем на себя. Не верил, что она так обижается на его подколы, да и она сама не лучше, иногда такое ляпнет, что ссора неизбежна. – Ну я её не чем таким не обижаю, она сама иногда ссоры начинает. – почувствовал себя немного неловко, не хотел, чтобы она из – за него дурака плакала. Профессор усмехнулся. – Марина никогда не плакала если её кто – то обижал, она, как правило, умеет за себя постоять словесно. Она плачет обычно, когда влюбляется, а я недавно нашёл у неё под подушкой твоё фото, которое не раз уже было вымочено в слезах. Так что ты подумай на счёт этого. – открыл дверь палаты и зашёл вовнутрь. Олег стоял и не мог прийти в себя. Он не верил, неужели она разделяет с ним эти чувства? А зачем они тогда собачатся, как заклятые враги? *** - Мариша моя. – начал тихонечко с порога отец. - Папа? – прозвучало очень слабо и хрипло. Попыталась поднять голову, но сил не было никаких. Поставил рядом с кроватью стул и сел на него. – Как ты, дочка? - Плохо. – из голубых глаз стали выступать слёзы, которые даже не думали останавливаться. – Я не чувствую нечего кроме рук. – говорила, прерываясь на тяжёлые всхлипы. Не хотела плакать, но не получалось остановить поток эмоций. Слишком много всего навалилось за раз. – Да и те не двигаются! – перешла на крик. - Тише, тише, ну что ты? – гладил по светлой макушке, как, всегда, делал в детстве. – Всё пройдёт, ты выкарабкаешься. Ты сильная. – стал целовать ладошку блондинки. - Я больше не смогу ходить. – сказала спустя время, сказала очень тихо, но профессор смог расслышать. - Ты будешь ходить, массажи, операция если надо будет. Мы с тобой сделаем всё. Ты мне веришь? – В ответ был неуверенный кивок головы. - А, Олег. Ты ему говорил? – почему – то ей сейчас хотелось его увидеть, и не важно какие отношения между ними, он стал в её мыслях куда больше, чем друг. - Он здесь. Хочешь позову? - Да. – кивнула головой. – Пожалуйста. В следующую минуту Владимир Сергеевич позвал брюнета. Тот вошёл, а отец вышел, решил оставить их наедине. - Ну привет, красотка! – знал, что сейчас ей нужны положительные эмоции, поэтому шутить и весело разговаривать – это один из вариантов. - Привет. – Марина же его рвения к шуткам не разделяла. Не было настроения как – то разговаривать с клоуном. Прошёл и сел на стул, на котором ранее сидел профессор. – Что расскажешь? Слёзы подступили к глазам Марины. Сказать нечего не получилось, за место слов вылетел нервозный вскрик, полный боли и отчаянья. - Ууу, мать. – стал вытирать своими тёплыми подушечками пальцев её слёзы с щёк. – Что за сырость? Если, ты будешь дальше плакать, а не говорить, я попрошу вколоть тебе успокоительное. Тебе сейчас нужны положительные эмоции и разговоры по душам, а не душераздирающие слёзы. Это в какой – то степени помогло, слёзы действительно прекратились, остались только всхлипы. – Олег, я не пойду. Я инвалид на всю жизнь. - Ну а ты в это ещё больше верь, тогда точно не пойдёшь. – всё ещё гладил её по щеке, а она таяла под его руками. – Выбрось свой депрессивный настрой, ты у меня ещё бегать будешь и в море купаться баттерфляем. - Пф, почему именно баттерфляем? – небольшая улыбка просочилась. Она знала, что Олег действительно прав, но одна она такое эмоциональное потрясение не потянет и отец тоже не сможет ей помочь в какой – то мере. А Олег наверняка согласится. - А там хорошо задействованы мышцы всего тела. Ты пойдёшь, я тебе это обещаю, мы с твоим отцом всё сделаем. Ты только верь в себя, и в нас. - Хорошо. – закивала головой, а слёзы опять стали наворачиваться на глазах. После они просто молчали, он гладил её руку, которая была обездвижена, но она всё чувствовала. Она старалась не впадать в истерику, что получалось плохо: слёзы лились часто и временами сменялись всхлипами. Он понимал, что это ещё не вся истерика, она всё равно сейчас под минимальным успокоительным и плотину горя и осознания прорвёт куда позднее. *** Прошло две недели. Марина уже дней десять лежит в обычной палате, а не в реанимации. Ей всё уже порядком надоело, слишком много внимания к ней приклеено, а она так ну вот вообще не любит. За всё это время к ней приходило довольно много народу, и все были коллеги из больницы. Но самыми частыми и желанными посетителями были Олег, Ниночка и папа. Никто не давал ей упасть духом, но довольно часто Марину накрывало и каждый раз всё с большей силой. Как правило все истерики происходили либо ночью, когда внимания к ней не так много, либо после осмотра врачей, тогда она понимала, что шансов на хороший исход у неё мало, поэтому сдержать солёные капли было невозможно. - Привет, Пирочинская! – зашёл в палату Брагин и сразу же по – хозяйски приземлился на стул, стоящий рядом с кроватью. - Привет. – сказала Марина на автомате, потому что уже битый час сверлила потолок своими небесными глазами. - Эй! Ты где витаешь? – провёл ладошкой у неё перед глазами и девушка наконец – то включилась. - Ой! Напугал. – слегка повернула голову в его сторону, насколько позволяло ей нынешнее положение. - Так. – забавно протянул. – А чего это мы сегодня кислые такие? Вчера вместе с Нинкой тут на всю палату хохотали, а сегодня с таким настроением только на похороны. – Марина молчала и снова уставилась в одну точку. Тогда Брагин взял пульт от кровати и нажал на кнопку, подголовная часть кровати стала медленно подниматься, на что девушка вскрикнула от неожиданности. – Не дрейфь, чуток можно поднять уже, я узнавал. - Мне неудобно. – пожаловалась Марина. Ей уже в принципе было некомфортно жить, особенно когда понимаешь, что не чувствуешь своего тела. Олег привстал со стула, просунул одну руку под шею Марины, а другую под спину и аккуратно переложил её повыше. – Ну а так? – поправил подушку и увидел немой кивок блондинистой головы. - Ну, рассказывай, как там в отделении дела? – спросила Марина. - Ой бардак. – театрально закатил глаза и приподнял голову. – Без тебя вообще, как без рук, а новый ординатор чуть пациента вчера вечером не угробил. - Как это чуть не угробил? Кто его одного оставил то? – нахмурила брови. - Аншлаг был, авария на садовом, куча пострадавших, ну вот ему и достался с самообращением. Дак он разнервничался так, что за место хлорида натрия, глюкозу поставил, а у мужика диабет, между прочим. Ну и сахар двадцать, ели успели перед комой. – взял её руки и стал разрабатывать, он всегда так делал, очень хотел, чтобы она хотя бы стала чувствовать их. - Я всё равно нечего не чувствую. – сказала и тяжело выдохнула. - Ты обязательно будешь этими руками. – поднял их вверх. – Ещё оперировать у меня. Усмехнулась. – Брагин, мне бы для начала чувствовать и двигать ими. А в идеале вообще ложку держать научиться. – и без того светлое лицо блондинки побледнело ещё на несколько тонов, было жутко страшно от всех предстоящих событий. - Ну вот начнёшь реабилитацию и всё у тебя попрёт. – она хотела ещё как – то возразить, но он не дал ей даже попробовать. Дальше они просто молчали. Марина освоила новый навык, плакать без шума, поэтому у неё просто текли моря слёз, а Олег уже умело стирал эти дорожки с щёк, не запрещал ей плакать, понимал, как ей сейчас тяжело. *** - Марина Владимировна. – в палате блондинки собрался целый консилиум врачей, которые искали выход из всей сложившейся ситуации. – Ну вы понимаете. – говорящий это врач, опустил голову. – Мы сделали всё, что смогли. Дальше только ваш боевой настрой, ну и поиск хорошей клиники, которая сделает вам ещё одну операцию на позвоночник. Мы рады были вам помогать все эти два месяца. - Да, я всё понимаю. – сидела в инвалидном кресле. – Я смогу ходить? – этот вопрос волновал её каждую миллисекунду, только жаль, но на него никто не знал ответа. - Нужны ещё обследования. Всего вам хорошего. – врачи покинули плату, а следом за ними вошли Владимир Сергеевич и Олег. - Ну что? Всё? – спросил отец, который сел на карточки рядом с дочерью. Кивнула головой. – Да. – тихо сказала. - Ну и что мы раскисли? – оптимизм у Олега зашкаливал, ну а для Марины это был спасательный круг, который не помогал падать духом. – На вот, держи. – протянул синий бублик из пластика девушке. Она посмотрела на него, как на умалишённого. – Что это? - Экспандер. Сжимай его. – показал на собственном примере. – Руки тренируй. - Они почти не двигаются. Я не смогу сжать. – бросила взгляд на свои руки, которые с трудом передвигала, для неё они были руками с грузиками в сто килограмм. Вложил в её правую руку бублик. – Это самый слабый, его даже малыш сожмёт, начнём с него, а потом перейдём к другим. Ну. – кивнул головой. – Попробуй же. - Не могу. – закивала отрицательно, а на глазах заблестели слёзы, она стала очень ранимая, любое неприятное действие и её бросает в панику и вызывает слёзы. Тогда Олег вложил предмет в её руку поудобнее и накрыл её маленькую ладошку, своей большой ладонью и легонько сжал. – Ну вот видишь. – убрал свою ладонь. – А теперь сама. – и с большим трудом, но у неё получилось. Улыбка сразу же озарила личико, а теперь уже выступили слёзные дорожки счастья. Владимир Сергеевич смотрел на это всё с умилением, ещё два месяца назад они собачились и ненавидели друг друга, а сейчас являются друг для друга надёжной поддержкой и опорой. Покинули пределы больницы и отправились домой, родные стены тоже лечат. Впереди долгий путь реабилитации, и не одна операция, осталось только найти клинику, где могут помочь. *** - Доброе утро, Владимир Сергеевич. – Олег прошёл в квартиру Нарочинских. - Доброе, Олег. Ты сегодня рано как – то. – поприветствовал брюнета и прошёл в глубь квартиры, потому что на плите стояла в самом процессе варки каша. - А я пришёл вытаскивать Марину на улицу пока погода позволяет, а то потом снег и морозы обещают. – прошёл и сел на диван в гостиной. Он стал очень часто бывать у них дома, да что там, он всё своё свободное время проводил здесь, но ему и не запрещали, профессор наоборот был только рад, а Марина лишь иногда выделывалась. - Она ещё не просыпалась вроде. – стоял у плиты и ложкой, шоркая по дню кастрюли, мешал кашу. - Ну нечего страшного, пускай спит, подождём. – ударил ладошками по коленям, очень любил так делать. – Вам помочь с чем – нибудь? – спросил, чтобы не сидеть без дела, а – то мало ли девушка проспит долго. Повернул голову к Олегу. - Будь добр, нарежь сыр. – указал рукой на холодильник, чтобы дать понять, где он лежит. – И помой ягоды пожалуйста. - Так, а они где? – стал глазами искать фрукты, но что – то не попадались. - А они в холодильнике в нижнем ящике. - Хорошо. Завтрак приготовлен, на стол накрыто. Осталось только позавтракать, чем собственно хирурги и занялись, пока блондинка видела сны. За завтраком обсуждали события последней недели. В склиф поступила очень влиятельная женщина и Владимир Сергеевич с Олегом будут её оперировать, конечно, все бы очень хотели, чтобы эту операцию провела Марина, но она с трудом держит предметы в руках, уже не говоря о чём – то другом. - Из анестезиологов Женю берём значит. – сказа Олег, доедая кашу. - Само собой, для полной уверенности. – поправил очки, которые надел, чтобы рассмотреть в очередной раз снимки. Дальше обсудили ещё некоторые моменты операции и наконец – то услышали из соседней комнаты голос блондинки. - Папа! – звала Марина. Профессор уже вскочил с места, но Брагин его остановил. – Вы сидите, я сам схожу. - Хорошо, я тогда собираться буду. – стал складывать посуду в раковину. – Хочу в министерство съездить к знакомому. - Папа! – снова донеслось из комнаты Марины. - А это я! – высунул голову из – за двери. – Ну привет. – прошёл в комнату. - О господи, Брагин. – накрыла лицо руками. - Ну зачем же так официально, можно просто Брагин. – сел на край кровати. - Что ты тут делаешь? – в руках уже оказался экспандер, принесённый Олегом в день выписки из больницы. Марина сжимала его просто везде, при любом удобном случае, он неплохо помогал, с каждым разом получалось всё лучше и лучше. - Я же говорил тебе, что мы идём гулять, пока погода ещё позволяет. - У меня нет настроения! Я не пойду. – накрылась одеялом с головой, как капризная малышка, которая не хочет вставать по утрам в садик. - А это даже не предложение было, а приказ. Так что твоё мнение не учитывается. – распутал её из одеяла, на что Марина заулыбалась и вновь зарылась в одеяло. Тогда Олег подключил тяжёлую артиллерию и стал легонько щекотать девушку, для неё это была настоящая пытка, ведь она не могла сильно уворачиваться от Брагинских ловких рук в силу своей травмы. Но за – то квартира наполнилась заливистым смехом очень красивой голубоглазой блондинки. *** - Ну и что вот ты не хотела? – спускал коляску с Мариной по пандусу вниз. - Я и сейчас не хочу. – укутанная и обиженная на весь мир Марина, была крайне недовольна, всё это выражалось по её хмурому личику. - Погуляешь, воздухом подышишь, а то две недели назад домой приехала из больницы и не разу ещё на улице не была. – старался обходить замёрзшие лужи. Зима нынче поздняя, уже ноябрь, а снега даже самого минимального так и не было. Только один гололёд, который ужасно надоел. - Куда хоть везёшь меня? – приняла как должное блондинка, понимала, что от этого назойливого Брагина никуда не денешься. - В парк. – коротко и ясно ответил. Всю дорогу молчали, брюнет хотел поговорить, но блондинка ясно дала понять, что не разделяет этого рвения с ним. Дошли до парка, в котором Марина раньше любила гулять в одиночку или со своими кавалерами, и все эти воспоминания нахлынули на неё с новой силой. Прошлись по прогулочной дорожке и остановились рядом с лавочкой. И без того мрачное настроение Марины, ухудшилось ещё в два раза. Пока она витала в своих мыслях и воспоминаниях, Олег думал о ней, о её настроении и как оно быстро меняется. - Ты себя нормально чувствуешь? – заглянул ей в глаза и немного испугался, взгляд был стеклянный, в нём было столько вопросов, но так мало ответов. - Что? – сказала на автомате, ещё даже не поняла нечего. – А, всё хорошо, не волнуйся. – наконец – то включилась. - А чего хмурая такая? Пока мы в парк не зашли, ты ещё менее озадаченная была. – решил спросить на свой страх и риск, боялся реакции. - Да просто, воспоминания нахлынули. – всё это время она сжимала этот синий бублик, за две недели жизнь его уже немного помотала. - Тебе уже не слишком ли легко его сжимать? – указал на предмет в её руке. - Ещё нет, но с каждым днём полегче. - Значит, в следующий раз другой принесу, пожёстче. – улыбнулся. - Хорошо. – улыбнулась в ответ, правда улыбка какая – то фальшивая была, она вообще в последнее время по – настоящему не улыбалась, вся эта ситуация просто не позволяла этого делать. Опять сидели и молчали, были слышны только моторы машин, гулкий ветер, редкое чириканье птиц, крики деток, которые весело проводят время на площадке. - Расскажи, что тебя тревожит. – спросил Олег, который в это время рассматривал улетающих на юг в небе птиц. Эта привычка появилась благодаря Ларисе, она очень любила этих перелётных пернатых. Брагин сначала не разделял с ней этого рвения, но потом понял, что нет в этом нечего плохого, а это даже наоборот очень затягивающее занятие. А после её смерти, он для себя решил, что одной из этих перелётных птичек является его Лариса, первая девушка, которая кардинально изменила его мировидение. А сейчас рядом сидит уже не менее любимая девушка, которая за столь короткий срок, доказала ему, что он ещё способен любить, жаль только на сама об этом не знает. - Зачем ты со мной возишься? – повернула голову на него, и он тоже опустил свой взгляд на её глаза. - Что это значит? – свёл брови домиком. Он действительно не понимал, зачем она поднимает эту тему, но если, она её сильно волнует, то он ответит на все интересующие её вопросы. - Ты на дух меня не переносил, а теперь такой доброжелательный стал. - Ну ты тоже, между прочим, меня не переносила. - Я и щас не переношу. – соврала, но ему не обязательно об этом знать. – Не уходи от вопроса. - Ну мы же друзья. – попытался выкрутиться, правду говорить не хотел. - У меня много друзей, но что – то не один так не возиться. – усмехнулась. - А я особенный. – натянул улыбку чеширского кота. - Да что ты. – хитро сощурилась и засмеялась от его смешного выражения лица. – Нет, правда, если ты из – за жалости, то мне так не надо. – хотела ещё добавить, но не успела. - Марина! Ерунду не неси. А то обижусь! – скрестил руки на груди. - Ладно, ладно. Просто. – замолчала, подбирая нужные слова. Олег терпеливо ждал. – У тебя поди бурная личная жизнь, а тут я подруга – инвалид в прямом смысле. - Эх ты, Нарочинская. – поправил ей шапку, задорно улыбаясь. – У меня уже шесть лет никого не было, и не надо мне никого пока что. – тоже соврал, нужен ему, и ни кто – то, а она. - Почему? Твоя прошлая биография гласит совсем обратное. - Давай не будем об этом? Не самая приятная для меня история. – улыбка сошла с лица, а воспоминания хороших будней заполнили голову. - Никогда не расскажешь? - Когда будет подходящий момент и я буду готов, то расскажу, хорошо? – Марина кивнула головой. – Ты не замёрзла? – потрогал руки, которые были ледяные. - Немного. - Одевай перчатки и отправимся домой. – протянул ей перчатки, на что девушка посмотрела на него с недопониманием. - Как я их сама натяну? - А ты пробуй, тренируйся. Взяла одну перчатку и стала пробовать одевать её. Занятие оказалось не из лёгких, сил в руках было не так много, они ещё и не сильно хотели слушаться. Справилась Марина на твёрдую пятёрочку, за – то вспотела и изнервничалась на всю десяточку. *** - Ну вы и погулять, конечно. – вышел в прихожую на шум Владимир Сергеевич. - О, папа, ты уже дома. – удивилась Марина, которой Брагин расстёгивал ботинки. - Да вот, недавно приехал. – тоже помог снять одежду с девушки. После все уселись обедать, а после приятно проводили время за разговорами. Даже успели сыграть пару раз в карты. Потом Олег с Мариной разглядывали фотографии девушки из детства, Марина вспоминала разные моменты из детства, они все были разные: весёлые, грустные, яркие. Профессор работал в своём кабинете. - Ребята. – вышел Владимир Сергеевич из кабинета, хирурги подняли голову на него. – В Питере есть клиника, которая готова взять Марину на операцию, только у них большая очередь. – глаза от удивления округлились у всех. - Правда? – Марина не верила, что у неё есть хоть какие – то шансы. На глазах навернулись слёзы, которые она пыталась остановить, но нечего не выходило. - Я на следующей неделе съезжу туда, там главврач мой приятель старый и мы переговорим ещё раз, но они оперировали такие случаи и всё заканчивалось безупречно. - Маринка, хватит слёзы лить. – стал успокаивать Олег. – Смеяться надо! - Согласен с Олегом, а знаете что? – привлёк внимание профессор. – Я за тортом, это дело надо отметить. – направился в прихожую. Уже через час все сидели и ели вкусный торт. Вселилась надежда, надежда на лучшее. Настроение было приподнятое, шутили и смеялись, как никогда раньше, было тепло и уютно, прям по – семейному. Всё можно исправить, просто надо время…