Глава 3

      Мантия и сама не знала, зачем пришла на Центральную площадь — место, где намечалась экзекуция заговорщиков. Толпа, за которой следовала девушка, уже давно пропала из её поля зрения, поэтому художница брела, не разбирая дороги, в полном одиночестве, низко опустив голову, чтобы никто не увидел её слезящихся глаз. «Если бы я только могла ещё раз с ней встретиться! Нет, я этого не переживу. Она бы и сама не захотела, чтобы я видела её в таком состоянии, ещё и перед казнью… Зонтик, прошу, услышь меня! Мне до безумия жаль людей, которым сегодня предстоит умереть, но молю тебя, пускай она останется в живых!.. Я не смею просить об освобождении. Я и так слишком многого хочу.» Девушка тихо всхлипнула и закрыла лицо руками. «Нельзя отступать. Я должна разделить этот момент с ней. Я не могу просто уйти и бросить свою единственную подругу на смертном одре! Можно подумать, ей сейчас совсем не больно и не страшно!» Мысль о страданиях подруги заставила Мантию ещё раз всхлипнуть и остановиться. Тело дрожало, разум призывал её вернуться домой, а сердце — или всё же душа? — решительно заявляло, что девушка должна остаться и отдать дань уважения близкому человеку. Мантия печально улыбнулась и убрала руки от лица. «Вэмплейт всегда была со мной, чтобы с нами не приключалось. А я всерьёз задумываюсь о том, чтобы трусливо сбежать? Какой позор! Нет уж, я останусь. Нужно будет — умру вместе с ней.» Художница вытерла слёзы и гордо подняла голову. Она искала взглядом стражников, которые должны были вести осуждённых, так как приближалось время казни, но перед ней были только патрульные и обычные граждане, ожидающие кровавое зрелище. — По-моему мероприятие задерживается. — рядом прозвучал уже знакомый Мантии голос. — Какая ты проницательная, Айлетт! — язвительно ответили девушке. — Понять не могу, чем они там занимаются? Почему так долго? — Сдаётся мне, Буфф, что казни сегодня не будет. — равнодушно заметила Айлетт. Услышав эту фразу, Мантия обернулась.       Перед ней стояла девушка среднего роста с длинными бледно-синими волосами, заплетёнными в толстую косу. По меркам Зонтопии внешность Айлетт была весьма непримечательной, за исключением ярких, будто светящихся, бирюзовых глаз. Рядом с ней вертелся возмущённый Буфф — коренастый парень, который, судя по растрепанным синим волосам, не знал о существовании расчёски. Его голубые глаза так и сверкали праведным гневом. К счастью, девушка и её собеседник не обратили никакого внимания на не совсем приличный жест Мантии. — Что ты имеешь в виду? — недовольно спросил Буфф. — Заговорщики должны умереть, не иначе! Кто в здравом уме позволит жить таким страшным преступникам? Да и с чего ты вообще взяла, что казни не будет? Айлетт пожала плечами. — Не знаю. Предчувствие у меня такое, что ли. Да и что-то я не могу припомнить ни одного случая, когда казнь задерживалась. С этим в нашей стране уж точно проблем не бывает. Буфф замолчал, но ненадолго — через несколько секунд он с торжествующим видом схватил Айлетт за руку. — Ставлю сорок серебряников на то, что казнь будет! — Ставлю пятьдесят серебряников на то, что казни не будет. — невозмутимо ответила девушка, высвобождая руку из цепкой хватки. — А ты, видать, очень в этом уверена. — рассмеялся парень. — Ну ничего! Что-то мне подсказывает, что сегодня я разживусь пятьюдесятью звонкими монетками… — Ну-ну. — произнесла Айлетт так тихо, что её услышала только Мантия, жадно глотавшая каждое слово загадочной незнакомки.       В глазах художницы блеснула надежда. Она отвернулась и вновь попыталась отыскать взглядом злосчастный конвой, но всё было напрасно. «Неужели казни и вправду не будет?» — девушка была готова рассмеяться от радости. — «Должно быть, это Зонтик меня услышал! Прошу, хоть бы это был не обман! Вэмплейт не заслужила смерти, тем более такой… Зонтик, если ты на самом деле меня слышишь, спаси её! Помоги всем невиновным, кто должен умереть на этом эшафоте!»

***

      «Почему мне постоянно кажется, что меня кто-то зовёт? День сегодня такой, что ли…»       Зонтик и недавно освобождённый им Баклер, закутанный в тёмно-синий плащ, стояли вдалеке от основной массы зевак. Эшафот они не видели, но это и не было нужно — правитель прекрасно знал, что гвоздём сегодняшней программы является не он. — Не нравится мне это. — пробормотал Баклер, силящийся увидеть лобное место из-за многочисленных голов. — Вы точно уверены, что казни не будет? — Да. — Зонтик кивнул. — Говорю же: об этом уже позаботились. Бывший узник поправил капюшон и подозрительно взглянул на своего спасителя. — Интересно бы знать, кто и каким образом это устроил. Правитель еле сдержался, чтобы не закатить глаза. «Баклеру это простительно, он ведь ничего обо мне не знает. Неудивительно, что для него я выгляжу странно.» — Скажите, — обратился к нему Зонтик. — вам не показалось подозрительным отсутствие какой-либо охраны в колодце? Баклер удивлённо уставился на своего собеседника. Как бы ему хотелось увидеть лицо этого человека! Но увы, оно всегда было полностью скрыто капюшоном, что, между прочим, тоже смущало беглеца. — Я обратил на это внимание, — растерянно ответил Баклер. — но сегодня случилось столько всего, что я и думать забыл об этой мелочи! — Мелочи? — правитель улыбнулся. — А мне вот не кажется, что это мелочь. Сами посудите: разве тот, кто способен отозвать стражу с поста, не обладает достаточной властью для того, чтобы отменить казнь? — Но ведь такой властью обладает один Алебард! Погодите-ка…       Баклер молчал, изумлённо глядя на стоящего перед ним человека. Тот скрестил руки на груди и повернулся в сторону эшафота, как-будто знал, что сейчас там произойдёт нечто необыкновенное. Наконец, бывший арестант, ошарашенный собственным выводом, смог собраться с мыслями и заговорить. — Кажется, я понимаю, к чему вы клоните. — начал он. — Хотите сказать, что благодетелем для меня и моих товарищей выступил архибрат? — Да, он тоже постарался. — Зонтик посмотрел прямо на Баклера. От одного взгляда на это бледное измождённое лицо, его сердце болезненно сжалось. — Не знаю, как вы воспримете мои слова, но знайте: Алебард вам не враг.       Баклер не успел ничего ответить: толпа зевак, до этого момента сохранявшая молчание, зашумела. Значит, что-то началось. — Глашатай, глашатай! — восклицали приободрённые люди. Как только возвестник развернул указ и начал его зачитывать, толпа мгновенно умолкла.       С места, где стояли Зонтик и Баклер, ничего не было видно: сегодня собралось слишком много народа, да и место это находилось довольно далеко от эшафота, но громкий голос глашатая был отлично слышен даже там.       — Именем Великого Зонтика, Верховного лидера, славного правителя Зонтопии, а также Алебарда — её Первого министра и Архибрата! Преступники, обвинённые в страшном грехе — заговоре против Верховного лидера Зонтопии, Великого Зонтика, и его правой руки, Архибрата и Первого министра Зонтопии Алебарда, — читал глашатай. — по великодушной милости нашего щедрого правителя будут помилованы! Толпа ошеломлённо ахнула. — Преступления же иных заключённых, — герольд продолжал. — будут пересмотрены в ближайшие сроки. Те, чьи деяния будут признаны несущественными, получат свободу!       Тишина длилась секунду, две, три… — Ура-а-а-а-а! — крикнул кто-то в первых рядах. Все остальные зонтопийцы, словно очнувшись ото сна, мгновенно подхватили это восклицание. Зонтик облегчённо выдохнул. «Я даже и не думал, что участвовать в управлении страной так приятно. И ведь это только первый мой шаг.» — Ну что? — он повернулся к Баклеру. — Теперь мне можно доверять? Тот ничего не ответил: его взгляд был прикован к ликующей толпе, а сознание, должно быть, витало где-то рядом с товарищами, получившими в один момент и спасение от смерти, и шанс на освобождение. «А ведь в прошлой жизни Баклер, как и большая часть Искателей Правды, умер под пытками после того инцидента в южном храме…» — правитель поднял голову к небу. Солнце было закрыто тучами, но порой, подобно знаку божественной милости, на землю всё же падали его тёплые лучи. — «И узнал я об этом слишком поздно, когда уже нельзя было ничего исправить. Несмотря на то, что Баклер сейчас стоит возле меня хоть и не особо здоровый, но живой, я всё равно испытываю перед ним ужасное чувство вины… Странно.» — Как вас зовут? Мысль Зонтика оборвалась. Он вопросительно посмотрел на спасённого узника, внезапно задавшего ему этот вопрос. — Разве это имеет какое-то значение? — правитель почувствовал, как задрожали его руки. «Чёртовы воспоминания! Только не сейчас!» — Конечно имеет! Мне нужно знать, как вас зовут. — Зачем же? Моё имя вам ничего не скажет, уверяю вас. — это была ложь, очевидная только для самого Зонтика. Наученный горьким опытом прошлой жизни, он раз и навсегда потерял желание называться чужими именами… — Мне всё равно. — Баклер был непреклонен. — Я должен знать, как зовут человека, спасшего меня и моих товарищей! — Предлагаю поговорить об этом чуть позже. Толпа начинает расходиться, скоро сюда подойдут и патрульные. Если вас заметят — нам конец. Баклер вздохнул. — Ладно уж, пойдёмте.

***

      — О чём же вы хотели поговорить со мной, господин? — в голосе Алебарда явно читалось беспокойство. — Даже не знаю, с чего начать. — Зонтик поудобнее устроился на диване. Архибрат, с виду спокойный, как скала, сел напротив. — А нет, знаю. Мне бы хотелось вернуться к своей должности верховного лидера. Алебард окинул правителя недоумевающим взглядом. — Могу я узнать, что послужило причиной для этого решения? — спросил он. — Неужели я вас как-то разочаровал?.. — Нет-нет, что вы! — Зонтик неловко улыбнулся. — Всё наоборот. Я очень ценю вашу работу. Вы столько сделали для Зонтопии… Поэтому я чувствую себя в какой-то степени виноватым перед вами. — Но за что? — На ваши плечи легло слишком много обязанностей: вы и Первый министр, и Архибрат, и Верховный лидер в одном лице. Вот за это мне и стыдно. — Зонтик виновато опустил голову. У Алебарда складывалось впечатление, что правитель отчитывает сам себя. — Я желаю вернуться на свой пост по трём причинам. Первая: мне хочется вам помочь. Вторая: я должен нести ответственность за свою страну. Третья: я действительно хочу добиться для Зонтопии и её жителей светлого будущего. «О четвёртой причине в виде возвращения в прошлое можно и умолчать.» — Вот как… — Первый министр приложил руку ко лбу. — Что ж, ваша воля для меня — закон. — У меня для вас ещё кое-какая информация. — Зонтик уже мечтал поскорее завершить этот разговор и отправить несчастного Алебарда спать. — Раз уж я снова верховный лидер, позвольте предложить вам мой план касательно внутренней политики. — Слушаю. — Архибрат пригладил выбившиеся из причёски пряди и опустил руку. «Что-то мне подсказывает, что после такого заявления Алебард больше никогда не уснёт.» — Завтра должна состояться казнь арестованных сегодня заговорщиков, не так ли? — получив от собеседника утвердительный кивок, правитель продолжил. — Итак, я настаиваю на их помиловании. — Господин, вы уверены?.. — первый министр печально вздохнул. Кажется, именно этого он от Зонтика и ожидал. — Я понимаю, что вашей доброте нет предела, но это же преступники! Они собирались вас свергнуть! — Я не прошу отпускать их на волю. Я прошу отменить казнь и пересмотреть дела заключённых. Всех заключённых. Освободить прямо сейчас я прошу лишь одного. Теперь во взгляде Алебарда читалась крайняя степень изумления. — Хорошо… Я бы даже сказал, замечательно. Но кого вы желаете освободить? — Баклера, одного из Искателей Правды. Он занимался листовками и манифестами, помните? — Как же не помнить. — архибрат о чём-то задумался. — На каких основаниях вы собираетесь его отпустить? Вина Баклера полностью доказана. Но что самое главное — зачем он вам? — Отвечая на ваш второй вопрос, хочу сказать одно: не можешь победить — возглавь. — невозмутимо ответил Зонтик. — Думаю, будет гораздо лучше сотрудничать с оппозицией, особенно в такие трудные времена. А вот что касается вашего первого вопроса… Я собираюсь провернуть это не совсем законным способом. — Я даже не знаю, что и сказать. — пробормотал Алебард. — Продолжайте, прошу вас. — Благодарю. Мой план таков: завтра вы отзываете стражников подземной тюрьмы с их постов, чтобы они охраняли эшафот во время мероприятия. Это, конечно, всего лишь предлог, чтобы «расчистить» мне путь к Баклеру. Пока все будут заняты приготовлениями к «казни», я незаметно проберусь в подземелье, вытащу оттуда заключённого, и мы вместе с ним будем искать Щита, налаживать контакт с оппозицией и всё такое… Что думаете? Только говорите честно, пожалуйста. — Если говорить честно, то я думаю, что это безумие. Чтобы вы спускались в этот колодец, помогали сбежать оттуда особо опасному преступнику, искали вместе с ним другого особо опасного преступника… Да я даже представить такое не могу! Понимаю, что не должен вам перечить, но… Может, стоит пересмотреть ваш план? — Точно нет. — Зонтик отрицательно покачал головой. — Не переживайте, у меня всё под контролем! Я знаю, что делаю. Молчание длилось почти целую минуту. — Я не могу не переживать о вашей безопасности. — наконец заговорил Алебард. — Подземная тюрьма, мягко говоря, неприятное место. В компании преступника, замышлявшего государственный переворот — тем более! — Понимаю. — правитель не мог не согласиться с этим утверждением. — Я сам оценил все риски и хорошенько подумал, но иначе быть не может. О законном освобождении Баклера и речи не идёт. Как вы сказали, его вина доказана, и любая попытка дать ему амнистию вызовет у народа массу вопросов и недовольств. Да и знать о том, что Баклер свободен, — Зонтик понизил голос. — не должен никто, кроме нас с вами.       Первый министр внимательно смотрел на своего господина. Уже не в первый раз за этот вечер он ловил себя на мысли, что совсем его не узнаёт. «Что же могло послужить этому причиной?.. Впрочем, сейчас не время спрашивать о таком.» — Хорошо. — Алебард склонил голову. — Только позвольте, на всякий случай вместе с ключами от камеры я дам вам кинжал.

***

      — Ну что, Буфф, — Айлетт усмехнулась. — готовь свои сорок серебряников! Надеюсь, они у тебя с собой? — Кочерыжку мне в нос. — пролепетал растерянный парень. — Архибрат что, с ума сошёл? Как можно помиловать преступников? Они же его свергнуть хотели! — Мне плевать, кто там и чего хотел. Деньги мои отдавай. — девушка положила руку на плечо своего приятеля и впилась в него ногтями. Юноша ойкнул и потянулся к карману. — У меня с собой только десять! Остальное отдам позже, хорошо? — Буфф с опаской косился на Айлетт, пока та с невинным видом пересчитывала полученные деньги. — Я и не знал, что ты такая сильная… — Надеюсь, теперь у тебя пропадёт всякое желание со мной спорить. — девушка хмыкнула и спрятала монеты в сумку, висевшую у неё на плече. — Если не отдашь долг — будет хуже, ясно? — Ясно… — парень огляделся, чтобы отыскать хоть какую-то возможность законно покинуть свою приятельницу. — Я, наверное, пойду… Совсем скоро утренняя служба, и мне бы не хотелось на неё опоздать… — Иди. — Айлетт отвернулась. — Мы знаем друг друга всего несколько часов, а ты уже мне до смерти надоел. Буфф недовольно скривился, но ничего не ответил: возможность получить ещё одну порцию насилия его не прельщала. — До свидания. — сухо попрощался он и заспешил в сторону ближайшего храма. Айлетт проворчала что-то подозрительно похожее на «катись куда подальше» и задумчиво склонила голову набок. «Я так-то тоже хотела сходить на службу, но теперь в этом, наверное, не будет никакого смысла. Надо же было этому дурню меня вывести!» — Прошу прощения… Айлетт обернулась.       Возле неё стояла, переминаясь с ноги на ногу, девушка с короткими бирюзовыми волосами. — Меня зовут Мантия. — представилась она. — Как бы мне не было стыдно это признавать, я случайно подслушала ваш разговор о том, что казни не будет… Простите! Это была случайность. Айлетт улыбнулась. — Не извиняйтесь, всё в порядке. Я даже рада, что у этого пари появился свидетель. — Вот как. — Мантия хихикнула. — Вы… не будете возвражать, если я пойду на службу вместе с вами? «Она приняла меня за человека, который появляется на службах не раз в месяц ради галочки? Как мило.» — подумала Айлетт. — Я только за. — она протянула Мантии руку. — Моё имя вы, наверное, уже слышали. Идёмте скорее! Лично у меня нет никакого желания опаздывать. А поговорить мы можем и по дороге. — Согласна с вами. — художница крепко пожала руку своей знакомой. — До сих пор не могу забыть ту историю с Кулетом…