Воспоминания на всю жизнь

Пообвыкнув в Зоне, довольно быстро начинаешь ценить самые простые радости жизни. Как-то — поспать на нормальной кровати, а не на попахивающем матрасе или в спальнике, сквозь который прекрасно ощущаются все неровности земли либо твёрдость пола. Затопить печку, от которой по всему помещению пойдёт живительное тепло, согревая тело и душу. Слушать болтовню с улицы. Сколько народу проходит через деревню, сколько историй, страшных и забавных, шуточек-прибауточек разных, оживлённых бесед между ветеранами и новичками, страшилок на ночь и прочего… Кому из всех этих людей суждено сгинуть в следующей вылазке, и какая смерть его настигнет? Кому будет везти дольше? Кто благополучно переживёт все невзгоды и вернётся на Большую землю живым, а то и при деньгах? Никому этого наперёд знать не дано, от этого щемит сердце, волнуется внутри и трепещет что-то, требует тревожные мысли чем-то побороть, изгнать. Потому сталкеры — не только суровые выживальщики, но и мастера на всяческие анекдоты, частушки да весёлые небылицы, даже жуткую смерть способные шуточно обыграть. Согласие на совместную вылазку с Энни и Армином было дало, да Энни, недолго думая, и предложила переночевать в одном доме, ещё пообщаться посидеть. Стол накрыли, стулья скрипучие придвинули, керосиновую лампу зажгли. Пованивает, ну да ладно. А печка гудит, потрескивает. С улицы гомонят, хохочут. Хорошо… Лишь где-то вдалеке то стрельнет что-то, то завоет кто-то, то треснет разрядом электрической аномалии или хлопнет гравитационка. А тут будто «в домике», будто такой отдельный маленький мирок внутри большого, страшного и жестокого, мирок дружелюбный и уютный. Что, разумеется, такое же обманчивое впечатление. Могут на деревню и гон мутантский нагрянуть, и после очередного выброса аномалия где угодно возникнуть, хоть посреди дома, а коли приспичит военным — накроют с вертушек, из залповых систем, и нету никакой сталкерской базы, нету никакого Залесья, одни лишь горящие домики. Но коли такие думы всё время думать — так и разумом поплыть недолго, так что тряхнуть головой, изгнать из неё всё невесёлое, в улыбку губы растянуть, чтоб обнажились зубы в радостном оскале, да живо беседовать с Энни и Армином, этими двумя весьма-таки приятными людьми, с которыми всегда есть, о чём поговорить, не то, что этот сидящий рядом молчун Марло, отвечающий односложными фразами и с неохотой. Армин-то, вона, отошёл понемногу от шока, теперь нежит свою Энню при любом удобном случае, тоже включается в обсуждения совместного счастливого будущего. В какой-то момент поймала себя Хитч на том, что этот вечер — один из самых приятных и ценных моментов в её жизни, который ещё долго будет вспоминаться с теплом и благодарностью к новой подружке, выступившей инициатором и организатором сегодняшней дружеской посиделки. Хоть бы Марло эта обстановка заставила оттаять, улыбнуться, посмотреть на неё как-то по-особенному, а не так, как всегда. Но нет же… Болван, болван да ещё раз болван. Единственный, кто этот вечер чуть подпортил.