Часть 3

Во время драки агент оказывается прижать к полу. Положение было не выигрышное. Хайнц зафиксировал его, не оставив попыток выбраться. Двумя руками он крепко держал врага за горло, но душил слабо,( больше удерживая).Перри пытался: пинать, брыкаться, кусаться, - но всё было тщетно; туша, которая прижала его к полу была слишком тяжела (хоть, Фуфел и был худощавым, он был высок - это добавляло массу его тела, вес костей; плюс правильный захват не давал ему выбраться). Но Пи не подавлял попыток выбраться. Хайнц же не меньше агента был потрясён своим успехом. Он был очень взволнован. На выбросе адреналина руки крепче сжимал шею агента. Наконец, у него получилось..! Вот он лежит прямо под ним и барахтается, всё ещё пытается выбраться. И от этой пьянеющей победы у него проскользывает мысль, о том, что сейчас агент выбирится. "Хватка может ослабнуть!" - и от этих мыслей он ещё сильнее сжимает руки у врага на шее. Перри боролся за свою жизнь. Сначала он царапал лицо злодея и оставил неглубокие следы, почти на всё лицо. Но когда кислорода стало резко не хватать он обеими руками пытался отстранить от себя Фуфелшмерца. Выходило не очень. Откуда-то взявшаяся сила у учёного делало ситуацию печальнее. Агент стал реще сотрагаться всем телом, извиваться как уж, царапаться. Чтобы: или нанести физической боли и выбраться из захвата, или найти манёвр и просто выбраться. В один момент он сильно царапнул рукой по лицу злодея и тот, прижавшись к своему плечу прошипел стал в панике долбить агента об пол. Причём сильно. Не забыв, при этом перекрыть кислород. Агент задыхался. Он больше не сопротивлялся. Лишь по возможности пытался прикрыть голову руками. Хайнц же увидев, что руки врага тянуться выше его собственных стал сильнее прикладывать агента об пол. Он подумал, что Перри хочет этим жестом сломать ему руки ( или что-то в этом роде). Агент перестал двигаться. В глазах потемнело, в ушах звенело. По полу растеклась большая багрягая лужа крови. Уже заметив, менее активного партнёра, Хайнц ещё несколько раз слабо приложил об пол. Только когда края рукова покрылись ярко-алой кровью он с ужасом перевёл взгляд на затихшего подростка. Он понял, что переборщил.