Don't tell mama

      И снова в зале темно. После представления Ведущей вновь заиграла барабанная дробь. Свет осветил середину сцены, на которой появилась девочка, та самая новая обещанная звезда — Джейн Доу. По виду немного младше Лолы. Её волосы были светлыми, но не как у Лолы — напоминавшие лилии, а скорее напоминавшие солнечный свет. Немного пыльный.

— Мама… думает, что я живу в монастыре.

— В тихом, укромной обители. Где-то на юге Франции.

Джейн Доу начала свой монолог перед основным перформансом. Такой же выученный — повторяющийся из раза в раз. Её лицо с трудом выражало радостные эмоции, как будто девочка пытается улыбнуться сквозь невыносимую боль. Хотя, возможно, так кажется только из-за её грима. Что, контрастировало на фоне, эмоциональной и жизнерадостной Ведущей. У Джейн был знакомый грим на лице: нарисованные усы, яркие румяна и тени. На губах темная помада, выходящая за рамки губ создавая эффект, будто она постоянно грустит. Брови были накрашены примерно таким же образом. На правом глазу, у Джейн Доу красовалась большая темная бесформенная клякса, которая на бледном лице девочки выглядела как большая трещина, расползавшаяся во все стороны. А так же, две нарисованные слезинки на щеках. Белки её были такими же черными, как у Лолы. Но в отличие от Лолы, радужки у Джейн Доу не было вовсе. Просто два полностью черных глаза, как две пуговки, от которых отражался свет от прожекторов. У Джейн Доу над головой висел пластиковый нимб, прикрепленный на палочке к обручу, скрытому за объемными светлыми кудряшками. На ней была одета кремового цвета блузка. Графитовый фартук, плавно переходящий в верхний слой юбки, нижний слой которой украшали многослойными рюши. Завершали образ полосатые чулки и аккуратные туфли на небольшой платформе.

— Мама даже представления не имеет… что работаю я — в ночном клубе.

— В паре кружевных… Перчаток.

Джейн Доу была лишь на год младше Лолы. И появилась она в клубе позже своей старшей коллеги. Но она быстро заработала репутацию талантливой певицы. Каждый, кто приходил в Кабаре, разумеется, хотел увидеть Джейн, и услышать её тоненький соловьиный голосок. Конечно, она не была так артистична и эмоциональна, как Ведущая… У Джейн Доу плохо получалось выражать свои эмоции и мысли. Чаще всего ей это просто доставляет головную боль. Но она правда старается. Как бы это ни выглядело наигранно, хотя кому какая разница? Никто все равно не замечает фальшь. Неважно какую.

— Так что… Прошу сэр!

— Если вы наткнетесь на мою, на маму… — Не выдавайте ей мою неосторожность.

— Оставьте девочке работнице — хоть шанс!

Последнее слово, она растянула на очень высокую и долгую ноту. Вот каков он, талант маленькой Джейн Доу — она фантастически поет сопрано! Удивительное юное дарование. Девочка появилась здесь всего-то месяц назад. Так где же Джейн Доу была все это время?

— Hush up, don't tell mama

— Shush up, don't tell mama

— Don't tell mama, whatever you do!

***

Лола поклонилась зрителям после представления Джейн, сняв с себя цилиндр и прижав его к груди. Она ушла со сцены и направилась за кулисы, где её там, уже ждала довольная воспитательница, мисс Стоун. Полноватая женщина средних лет, с румяным круглым лицом. Она всегда тепло, и по доброму улыбалась. Её голубые глаза всегда блестели теплотой и любовью. Лола всегда чувствовала с ней особую связь, как с матерью, которой у Лолы никогда не было. Дебора подошла к Лоле, слегка потрепав ту по голове, взъерошив и без того пушистые волосы. — Сегодня ты была просто великолепна, Лола. — нежно произнесла Дебора, тихим бархатистым голосом. — Я знаю, мисс Стоун. Я всегда великолепна. Дебора мягко усмехнулась на заявление своей воспитанницы. Она положила руку ей на щеку, поглаживая большим пальцем, размазывая белый с черным грим. — Я в этом никогда не сомневалась. Но я уверена, наша подруга, Джейн, выступит сегодня ничуть не хуже. У неё прирожденный талант… — У неё просто хорошая учительница. — Гордо ответила Лола, подбоченившись. — Как и у меня. Лола и Джейн Доу были просто неразлучны и почти все время проводили вместе. Особенно учитывая, что они вместе с недавнего времени полностью отделились от приюта и теперь проживали в Кабаре. Но Джейн появилась позже Лолы. Ей пришлось дольше восстанавливаться после одного инцидента. Дебора, до сей поры, весело глядела на Лолу, пока её лицо вдруг не стало серьезным и она не наклонилась ближе к девочке, голос её затих. Она не хотела, чтобы кто-нибудь её услышал, кроме Лолы. — Лола, у меня к тебе есть одна маленькая просьба. — Да, мисс Стоун? — На следующей неделе у нас будет особенное шоу. Я постараюсь привести сюда… Еще одну игрушку. — Как в тот раз, с Кисси Мисси? — Да… Но на этот раз я приведу Кэтнапа. Только к нему нужен будет особый подход. Боюсь, с ним будет не так легко справиться, как с Кисси Мисси. Ты же сможешь отрепетировать номер с ним? — Конечно, мисс Стоун. Вы можете положиться на меня! Особенное шоу — таким был вечер в Кабаре, с некоторыми изменениями в сценарии шоу. И изменением в списке посетителей, ведь обычно в такой вечер приходит гораздо больше народа, чем обычно. С чем это связано, Ведущей не было особо интересно. Её радовало что её увидит больше людей и что больше людей сможет порадовать она. Однажды, Дебора привела из фабрики живую игрушку — Кисси Мисси, чтобы та выступала вместе с девочками-сиротами. Она была… Мягко говоря, плохой певицей, так как, не умела говорить вовсе. К тому же плохой танцовщицей из-за своих мягких, и неуклюжих конечностей. Но в итоге зрителям, кажется, понравилось то шоу, хоть они и наивно полагали, что это просто актер в костюме. Лоле нравится Кисси. Она считает её отличным собеседником. Кисси Мисси тоже понравилась Лола, и в какой-то момент ей показалось, что она даже узнала в ней старого, когда-то давно потерянного друга, которого, кажется, уже больше не существует, но… Это было всего лишь мимолетным видением, прежде чем Кисси Мисси увели обратно на фабрику. Лола не знала каким невиданным образом мисс Стоун удается уводить игрушек из фабрики незамеченной. Не её ума дело. Сейчас её волновал лишь сегодняшний номер, за которым она наблюдала из-за кулис, за своей маленькой подругой. Но из головы у нее не могла выйти мысль о Кэтнапе. Она никогда раньше его не встречала. По рассказам подруг из приюта - он казался милым и стеснительным. Конечно, она была уверена что справится с чем бы то ни было. Но она все же решает, что ей не помешает помощь. Она собирается поговорить об этом с Джейн Доу после её выступления.

***

— …But don't tell mama, bitte!

— Don't tell mama, please sir.

— Don't tell mama what you know!

Почти конец выступления Джейн Доу. Вокруг нее сгрудились артистки, громко подпевая в такт и танцуя под духовую музыку оркестра. Девочки-танцовщицы были разукрашены на манер Ведущей и Джейн Доу: очень яркий макияж и нарисованные усы. Костюмы у них были в виде прямых коротких платьев в стиле 20-х годов, с полосатыми чулками и в бордовой цветовой палитре. В прически девочек, были вплетены перья и бусины. В самом конце, девочки подняли Джейн на руки, возвышая её над всей сценой перед зрителями. В множестве маленьких детских рук и в ярком свете прожекторов она была похожа на маленького ангела. Маленького черноглазого ангела. — If you see my mummy, mum's the word. — Последнее что произнесла Джейн Доу. Взмахнув рукой, и послав зрителям воздушный поцелуй. Девочки отпустили Доу на землю, и тут вдруг вновь вышла Ведущая, под аплодисменты зрителей. — Джейн Доу! Спасибо, милая. Пока-пока! — Попрощалась с Джейн Лола, помахав ей рукой. — И отдельное спасибо: Сидни, Тейлор, Джесси, Сара и Эмили! Красавицы, не так ли? Прекрасные танцы.

***

Доктор Бруно Уайт сидел в лаборатории, заполнял какие-то документы, при этом думая о чем своем. Прошло всего полгода с тех пор, как Доктора Сойера отстранили от дел, и он стал руководителем Вторичной Лаборатории. Доктор Уайт был по истине талантливым ученым. Даже без особой помощи Доктора Сойера, он смог основать свой личный проект, свою инициативу, эксперимент. Дело всей его жизни. Дело, в которое он упрямо не давал вмешиваться другим ни ученым, ни тем более Доктору Сойеру. Инициатива заключалась в том, чтобы в живую, детскую плоть вживлять ненастоящие, игрушечные органы. То есть, как инициатива больших тел, но наоборот. Доктор Уайт долго работал над этими экспериментами. Методом проб и ошибок, он вывел наилучший способ имплантации игрушечных органов, так что они могли функционировать в живых телах. Черт знает, сколько было провальных экспериментов, но в итоге у него все получилось. Два последних, самых удачных эксперимента — номер 1303 и 1404. Их сердца, легкие, кишечник, мозг… — Все было заменено на игрушечные, из мягкого пластика, или плюша. И они жили. И здраво функционировали в своих кожаных телах. Но кое что, Бруно Уайт все же не учел. Эти эксперименты не были рассчитаны на то, что бы они могли жить долгое время. Искусственные органы быстро изнашиваются. И пусть молодой организм и смог принять новые органы, в конце концов тело отказывалось функционировать, и они медленно гнили заживо. Раз за разом, и даже два самых удачных эксперимента, неизбежно настигла бы та же участь, но перед тем, как Доктор Уайт смог найти решение этой проблемы, эксперименты умерли. Скоропостижно, не имея к этому никаких предпосылок. Но Бруно предположил, что они погибли из-за заражения крови или какой-то инфекции. Очередной его эксперимент оказался провальным. Продолжить работу над новыми подопытными он, к сожалению не мог из-за отказа мистера Пьера его финансировать. Тот считал, что Уайт напрасно тратит время и деньги компании, занимаясь бесполезным занятием, которое в итоге не принесет ничего. Доктор Уайт отказывался в это верить и в глубине души все же надеялся, что глава Инноваций поверит в его Инициативу. А пока что… ему только и оставалось продолжать работать над Инициативой Больших Тел, разработанной Доктором Сойером. Сойер насмехался над ним. Сквозь экран монитора одного из компьютеров в лаборатории, или через динамик настенной колонки. Сойер знал и видел все над чем он работал, и его, очевидно, забавляли попытки Бруно превзойти его успех. Его забавляли и попытки оставить свои эксперименты от него в секрете. Глупый Бруно Уайт, сам не до конца понимал как работало новое тело Доктора. И он никогда не упускал возможность напомнить ему об этом. Вспоминая о своих провалах и насмешках со стороны Сойера, Уайт с силой сжал в руках ручку, прижимая её к бумаге так, что из нее брызнули чернила, испортив документ. Уайт тихо ругнулся сквозь сжатые зубы. С тяжелым вздохом он смял документ и выбросил его в мусорную корзину. Уже собираясь встать и пойти за новым, он услышал стук в дверь. — Доктор Уайт? Позвольте войти, это Джерард Локхарт. — Послышался голос из-за двери. — Входи. — Коротко ответил Бруно, откидываясь обратно на спинку стула. Дверь в лабораторию открылась с противным скрипом. Джерард закрыл за собой дверь и встал возле стола Доктора Уайта. В его руках была папка с какими-то документами. — Мне было поручено расследовать дело о пропаже экспериментов и сирот из приюта. — Начал спокойно говорить Локхарт. Уайт раздраженно фыркнул, окидывая взглядом давно запылившиеся папки с досье своих провальных экспериментов. Его не особо волновало, что происходило с детьми из приюта или с экспериментами, к которым он не имел никакого отношения. — А я здесь причем? — Мистер Пьер сообщил мне, что эти исчезновения начались спустя какое-то время после смерти экспериментов 1303 и 1404, над которыми, как известно, работали вы. — Все так же спокойно ответил Локхарт, положив папку на стол. Бруно не осмелился её открывать. — И что вы хотите от меня узнать? — Как умерли эти эксперименты, при каких обстоятельствах и куда делись их трупы.

***

Джейн Доу сидела за кулисами, в комнате, которая по идее должна была быть гримерной, но была неуклюже обставлена коробками и другим хламом, среди которого была куча разной одежды и реквизита, предназначавшиеся для юных артисток. Здесь так же был маленький столик с заляпанным зеркалом, на котором лежали кисти и грим. Сидела она на полу, поджав колени к груди, опустив руки на пол. Скоро должен был закончиться последний перформанс. В котором будут участвовать другие девочки, так что Джейн могла спокойно отдохнуть. Она любила петь и танцевать для зрителей, но без такого фанатизма как у Лолы. Лола была ей как старшая сестра, которая всегда вела её за собой. Лола любила вести за собой, а Джейн любила быть ведомой. При мысли о Лоле, у Джейн стало теплее на душе, пусть её лицо этого не могло никак показать. Лола пришла в гримерную к Джейн Доу. Она выглядела весело, как и всегда. Широкая улыбка с щербинкой на верхних зубах не покидала лицо Лолы ни на секунду. Она с трудом нашла глазами Джейн, так как та скрылась за коробками и другими вещами. В гримерной было темно, но глаза Лолы светились фиолетовым цветом. Она подсела к Джейн, с трудом пробираясь через хлам с реквизитом. — Ох, Джейн. Ты была сегодня невероятна! — Спасибо. — Тихо ответила Джейн, не поднимая взгляда с пола. — И я была невероятна… Да мы все невероятны! Боже мой, как же я обожаю это все! Выступления, музыку, танцы, развлечения! — Со страстью говорила она, мечтательно закрывая глаза. — И прикосновения взрослых мужчин… — С грустью отметила Джейн. После своего выступления принято выходить в зрительный зал, общаться с посетителями. Не каждый раз, но хотя бы один раз за вечер. Кому-то этот факт пришелся по душе, а кому-то не особенно. Джейн, к примеру, не радовалась такой тенденции, так как была очень зажата и стеснительна. А сальные шутки от отдыхающих в клубе дальнобойщиков не располагали к общению, но от них не было куда деться. От мисс Стюарт был всегда лишь одно строгое правило — всегда улыбаться посетителям и ни за что не грубить. А под словом «грубить» ясно имелось ввиду не отбиваться и не стоять за себя. — Ой, да ерунда это, Джейн! Это же не каждый день случается. Один разок можно и потерпеть. Плохие люди могут везде попасться. Ты же и сама знаешь, это ничего по сравнению с жизнью сама знаешь где! — Ответила Лола, махнув рукой. Такое случалось вовсе не один раз, но кто считает? — Я знаю, что это ерунда… Просто у меня после таких моментов вообще напрочь пропадает желание выступать. — Ну, у меня тоже… И что мне теперь, обратно в приют возвращаться? Это же временные трудности. Они нас закаляют! Мы должны быть сильными. Как говорит мисс Стюарт, все, что нас не убивает — делает сильнее! — Лола сжала ладонь в кулак, помахав им перед лицом Джейн, демонстрируя свою неумолимую силу. Джейн с грустью смотрела на неё, попытавшись слабо улыбнуться. — Джейн, не переживай, это пустяки. Нужно просто перетерпеть. Все-таки, не ты первая, не ты последняя, с этим ничего не поделаешь. Зато мы таким образом больше радости людям, и денег мисс Стюарт. Правда же? Джейн закивала. Она не хотела перечить Лоле, но в то же время не понимала её слепого оптимизма. Так же как и Лола не понимала пессимизма Джейн Доу. Они были разные, но их связывало общее прошлое. Общее, темное прошлое. — А знаешь, что я недавно узнала? — Вдруг хитро усмехнулась Лола, глядя на Джейн. Доу склонила голову на бок и непонимающе захлопала ресницами. — На следующей неделе, у нас будет… Особый вечер! — Зашептала Лола, почти вплотную прижавшись к Джейн и лбом коснувшись её лба. — А еще… Мисс Стюарт приведет Кэтнапа! Знаешь такого? Джейн покачала головой. — Ну вот, значит, скоро узнаешь. Я должна отрепетировать с ним номер. И мне обязательно будет нужна помощь моего маленького ангелочка! — Весело произнесла Лола, ткнув в пластиковый нимб Джейн Доу, заставив его отпружинить. — Пойдем лучше. — Сказала Лола, вставая с пола и протягивая Джейн руку. — Уже поздно. Пора заканчивать шоу. Джейн недолго смотрела Лоле в глаза. В конце концов, коротко кивнув, она с помощью Лолы поднялась с пола. Идя за ручку, девочки вместе вышли вновь на сцену — прощаться со зрителями и заканчивать представление.

***

Только войдя в Кабаре и пройдя чуть дальше в зал, Эдди Риттерман вдруг остановился и в недоумении уставился на сцену. Две маленькие девочки, стоявшие на сцене, низко кланялись зрителям. Их головные уборы подпрыгивали с каждым поклоном, так и грозясь свалиться со светлых макушек. Так и случилось: у одной из них цилиндр упал на землю, но та быстро его подняла, отряхнула и игриво замахала рукой под умиленные усмешки зрителей. Они выглядели как два ярких лучика света, в свете постепенно угасающих прожекторов. На фоне так же медленно угасала музыка оркестра. В конце концов музыка закончилась, и свет на сцене погас, но не погас в остальном зале. Жизнь в клубе продолжилась своим чередом. Посетители просто продолжали пить и болтать между собой. Музыка живого оркестра сменилась попсовой музыкой звучавшей по радио. Шоу только что закончилось. Как видно, мистер Риттерман неумело рассчитал время для своего прибытия в качестве шпиона. Эдди громко выругался, но музыка заглушила его слова. Осторожно осмотревшись, он с тяжелым вздохом пошел бродить по клубу: может быть, немного выпить да по расспрашивать местное население клуба. Не зря же он все-таки сюда приехал? Ехать обратно было уже поздно, пусть ему и очень хотелось. Заказав у бармена стопку виски, он выжидал подходящего момента, или, вернее сказать, подходящую жертву для допроса…