Глава 2: Глава 2

В смущении даже не начинает описывать, как Таббо чувствует себя сейчас. Ошеломленный, дезориентированный, галлюцинирующий, все это работает лучше, чем запутанный, потому что в один момент он и Томми болтались в комнате Таббо, шутили и смеялись, а в следующий раз Таббо наблюдает, как в него и Уилбур стреляют. Он пытается отвлечь их, пытается отвлечь их внимание от своих друзей, но это не работает. Он слышит крик Уилбура и желает, чтобы он никогда больше ничего не слышал. Он довольно рано понимает, что это Лманбург, что это SMP Дрима. Тот факт, что это реально, шокирует его не так сильно, как знание того, как он сюда попал. Его мозг — это мешанина из незаконченных мыслей и леденящего тело ужаса. Он узнал, где в истории они были, он знает, что происходит. Что означает. — Таббо, подойди сюда! Он вздрагивает от громкого голоса, и в глубине души он вспоминает, что это было, когда он улизнул, и ему пришлось восстановиться, чтобы подобраться достаточно близко, чтобы не спровоцировать Шлатта. Однако на этот раз он был слишком смущен и напуган, чтобы даже подумать о побеге. — Идет! Он неуверенно поднимается по ступенькам на трибуну, когда Шлатт зовет Пунца подняться с ними. К тому времени, когда Таббо достигает вершины, его сердце колотится, и он едва может стоять прямо из-за страха. Шлатт был перед ним, источая враждебность, и он смотрел на него таким хищным взглядом, что Таббо захотелось убежать. Он даже не заметил толпу, наблюдающую за ним, или рога, которые украшали голову Шлатта. — Привет, Таббо, — Шлатт говорил с усмешкой, голосом одновременно вежливым и враждебным, — разве ты не был секретарем Уилбура или кем-то таким? Он, честно говоря, не помнит. Он слишком напуган, чтобы отрицать это в любом случае. — Да, почему? — Ну, я подумал, что ты мог бы сохранить свою работу, раз уж ты так хорошо поработал для него, — Шлатт хлопнул его по плечу, и он резко вздрогнул. Ему пришлось заставить себя перестать дрожать, перестать показывать, как он напуган. — И у меня уже есть для тебя работа! Таббо знал, к чему это приведет. — Какая работа? Шлатт ухмыльнулся, наклонившись, как будто хотел прошептать, хотя его голос гремел. — Ради нашей нации и народа, — он указал на толпу, заполненную сотнями лиц, которые Таббо не узнал, и только несколько знакомых. Был ли Лманбург настоящей страной с множеством людей в ней, в отличие от полудюжины ролевых игроков, которые были раньше? — Мне нужно, чтобы ты выследил Томми Иннита. При этой мысли у него скрутило живот. Крик Уилбура эхом отдается в его голове. Он хотел взбунтоваться, хотел оттолкнуть Шлатта и убежать за Томми и Уилбуром. Вместо этого он кивнул головой, глядя в толпу. — Ладно. — Хорошо, — Шлатт кивнул, выглядя почти гордым, и в первый момент, когда Таббо понял, он отошел, — а ты, Пунц, убедись, что твоя рана от стрелы была опасной. Пунц кивает, полностью исчезая с мероприятия. Таббо глотает идею — Уилбура нет от ранения стрелой во время ролевой игры. Это было даже одно из его канонических исчезновений. По какой-то причине он не здесь. Сделал ли Томми что-то другое на этот раз? Что-то, чего он раньше не делал? Томми. Он тусовался с ним, прежде чем все это случилось. Томми тоже был здесь с ним? Так вот почему Уилбур здесь? Потому что Томми знал, что это произойдет, и позаботился о его безопасности? Он хочет спросить, но они, вероятно, уже на полпути к Погтопии. Погтопия. Они действительно в… Он все еще не может до конца в это поверить. Он, вероятно, не стал бы, если бы Шлатт не смеялся, как довольный психопат, если бы Уилбура не подстрелили и если бы Томми не пришлось убегать. Все выглядело слишком реальным, слишком правдивым, и это не могло не быть реальным. Он действительно был в Л’Манбурге, там действительно проходили выборы, Томми и Уилбур действительно были изгнаны. Шлатт больше не обращал на него внимания, рассказывая о теле Шарлатана перед целой толпой людей. Его глаза смотрели на них всех, впитывая выражения и эмоции. Было несколько улыбающихся лиц, но многие люди казались отвращенными и напуганными. Это имело смысл, Шлатт не должен был победить. Он едва выиграл даже с голосами Квакити. Большая часть Лманбурга не хотела его. Таббо ненадолго задумался, может ли он это использовать. Ему дали его работу, и поскольку Пунц уже исчез, он ожидал, что сможет сделать то же самое. Спотыкаясь, спускаясь по лестнице с подиума, он опустил голову под несколькими жалостливыми взглядами, которые он получил, пока спешил. Он не знал никого из людей, которые искали, но он мог догадаться, что они знали его, знали, кто он такой, и знали, как больно может быть выслеживать своего лучшего друга. Он на секунду смотрит в глаза Ники, которая выглядит такой сердитой, и продолжает идти. Он огибает угол стены. В ту секунду, когда он исчезает из поля зрения, он убегает. Л’Манбург выглядит великолепно так, как он никогда не думал, на самом деле. Minecraft не реалистичная игра, когда дело доходит до графики, поэтому он никогда не думал о том, как это будет выглядеть на самом деле. Да, настоящий караван в середине был абсолютно ужасен, но высокие стены из черного камня, облицованные золотом, заставили его затаить дыхание и закружить голову. Он бежит туда, куда, как он знает, пойдут Томми и Уилбур, потому что именно туда они пошли во время стрима, и сюжетная линия, казалось, была в основном такой же. Он знает, что вход находится под водой, поэтому он подтягивается и ныряет в пруд. Вода ледяная, но он забывает об этом, как только видит свет на дне пруда. Он легко прорывается через вход и находит странным, что лестничная клетка вообще не заблокирована, как это было во время потока. Он помнит, как Томми заблокировал ее деревом, поэтому было странно найти все место таким же, каким он его оставил. Разве они не пришли сюда на этот раз? Если да, то куда они делись? Он спускается по лестнице, глядя на трещины в стене, пока не достигает дна. Его глаза что-то замечают, и он замирает. Кровь. Она окрашивает землю в красный цвет, лужа крови на полу окружает две окровавленные стрелы. У Таббо сводит живот, и он давится, его чуть не тошнит. Он смотрит на лужу, в голове пусто, а сердце бушует. Он знает, что это такое, знает, почему это здесь. Он должен быть счастлив — ни Томми, ни Уилбура здесь не было, а если Уилбура здесь не было, это означало, что он мог двигаться достаточно, чтобы уйти. Это означало, что он был цел. Итак… Так почему… Он не знает, как долго он стоит там, глядя на лужу крови своего друга. Вид и запах теперь укоренились в его голове вместе с этим пронзительным криком, и его желудок снова сжимается. Ему нужно их найти. Должен убедиться, что с ними все в порядке. Его голова проясняется, он цепляется за этот план и придерживается его. Он может не знать, что происходит — все запутанно и неправильно, и ничто не имеет смысла, но это все не имеет значения. Важно то, что Томми и Уилбур там одни, а Уилбур ранен. Таббо должен помочь. Он топает прочь со своей базы, переплывает пруд и появляется насквозь мокрый. Он шмыгает носом, вытирает лицо и оправляет его, выглядя решительным, когда он двигался. — Вот ты где, Таббо! Его разум остановился, и страх вернулся почти сразу. Он подпрыгнул, едва сдерживая испуганный крик, когда Шлатт появился из-за угла. — У нас собрание, давай. Он подумывает о том, чтобы бросить его и уйти, но его осторожность берет верх над ним. Хотя персонаж Шлатта не был бойцом, он, по крайней мере, знает, как обращаться с мечом. Таббо не мог прямо сейчас взять цыпленка, он не должен никого расстраивать ни по какой причине. Он следует в нескольких футах позади Шлатта, позволяя ему привести Таббо к тому, что, как он может предположить, является Белым домом. Она гораздо более серая, чем он ожидал, гораздо более зернистая, а не гладкая. Он предполагает, что это диорит, и он хочет посмеяться над тем фактом, что он сосредоточен на строительных блоках в такое время. По пути они проезжают много зданий, построенных за пределами стен, защищающих фургон. Очевидно, что Лманберг расширился здесь больше, чем в игре, вероятно, чтобы оставить достаточно места для домов и жилой площади. Исходя из того, сколько людей пришло на выборы, они нуждались в этом. Таббо задавался вопросом, где он находится. Шлатт ответил на этот вопрос для него достаточно легко. — Все члены моего кабинета будут жить в Белом доме, — Шлатт говорил на ходу, поднимаясь по большому лестничному пролету. Этот Белый дом был намного больше, чем тот, который они построили. Они прошли мимо нескольких дверей, и Шлатт на секунду остановился, чтобы указать на одну из них. — Это твое. У Таббо не было возможности заглянуть внутрь, так как Шлатт уже двигался. Таббо запомнил местоположение и продолжал следовать за ним. Они поднялись еще на один лестничный пролет, прежде чем достигли открытой двери. Квакити и тот, кого он мог только предположить, был Джорджем, уже сидели внутри, активно обсуждая выборы. — Наконец-то нашел его, — Шлатт занял место рядом с Квакити, который наклонился к нему, как к магниту. Шлатт откинулся назад, положив ноги на стол. — Итак, что дальше на повестке дня? — Я говорю, что мы веселимся, — Квакити ухмыльнулся, полушутя, — я имею в виду, мы победили! — Это может заставить людей любить нас лучше, — Джордж добавил, голос спокойный и твердый. Джордж не играл много ролей, он не хотел, поэтому Таббо понятия не имел, чего от него ожидать. Это вывело его из себя. — Те, кто не голосовал за нас, похоже, протестуют. — Кого они волнуют? — Шлатт фыркает, — мы просто арестуем их, если они нас достанут. Идея вечеринки неплохая, я это запомню. Прямо сейчас нам нужно что-то еще. — Что еще нам нужно? — спросил Квакити высоким от радости голосом. Он казался таким счастливым, как будто он не был свидетелем изгнания, хотя и давным-давно. Таббо подавил дрожь. — Мы должны просто отпраздновать тот факт, что мы победили. Шлатт щелкнул пальцами. — Вот! Вот и все! Любопытство Таббо пересилило его страх, и он, наконец, заговорил. — Что это? — Квакити, верно, мы победили, — Шлатт ухмыльнулся, скрестив руки на груди, — мы не только победили, но и изгнали тех, кто проиграл. Лманбург не позволяет неудачникам быть здесь. Я говорю, что мы инициируем смену названия. Идея Шлатта наконец осенила Таббо, и он подавил желание фыркнуть. Фактическая причина смены имени была очень несерьезной — просто забавная вещь для их зрителей, но в этом мире это было реально и серьезно, и они хотели уничтожить Уилбура и Томми, и юмор смены имен внезапно исчез. Его тошнило. Джордж выглядел любопытным. — Зачем нам менять название? — Потому что я так хочу, — отрезал Шлатт, бросив на Джорджа тяжелый взгляд. Другой человек совсем не казался поэтапным, как будто Шлатт его совсем не пугал. Таббо задавался вопросом, почему. — И по дипломатическим соображениям. Это показывает, что мы здесь что-то меняем. — Говоря о дипломатичности… — Джордж сложил руки на груди, лицо слишком серьезное для того, кого знает Джордж Таббо, — Дрим связался со мной. Он хочет встретиться с тобой. Дрим. Дрим. О нет, он забыл о Дриме. Персонаж Дрима был злодеем в каждой истории. Он разрушал страны в ролевой игре, манипулировал Томми и Таббо во время изгнания и подвергался пыткам в последних потоках. Дрим. Как он мог забыть? Сервер был буквально назван в его честь! — Отлично! — Шлатт хлопнул в ладоши, ухмыляясь, как будто встреча с ним на самом деле была отличной, — мне все равно нужно было сообщить ему о наших планах по расширению. Затем Шлатт сделал худшую вещь из возможных. Он повернулся к нему. — Таббо присоединится к нам — он может делать заметки или что-то такое. Мысль о встрече с Дримом вызвала ледяной страх по его позвоночнику. Нет, он не мог встретиться с ним. Нет. — Но ты уже дал мне работу, — слабо запротестовал он, пытаясь скрыть ужас в своем голосе, — я должен выследить Томми, помнишь? Посещение собрания усложнило бы охоту на него. К счастью, Шлатт, похоже, не слишком вдавался в свои рассуждения. — Верно, — он пробормотал, — хорошо, Джорджи, ты можешь пойти со мной вместо этого. Дрим никогда не повредит тебе, в любом случае. Джордж бросил на него взгляд, который говорил: — Он сделает тебе больно, если ты продолжишь так со мной разговаривать, — но все равно кивнул. Шлатт, казалось, не обращал внимания на нарастающий разлад внутри кабинета, но от напряжения в комнате у него мурашки побежали по коже. — Можно мне продолжить мою работу? — наконец спрашивает он, и Шлатт кивает, отмахиваясь от него, даже не взглянув. Таббо практически вылетает из комнаты, закрывает за собой дверь и убегает. Он даже не ждет, чтобы узнать, говорят ли о нем, он просто бежит и надеется, что ноги несут его в правильном направлении. Это не так. Он внезапно оказывается под водой и начинает двигаться, прежде чем его разум успевает понять, что происходит. Он снова падает в бункер, ноги несут его вниз по лестнице и мимо крови, пока он не оказывается у сундуков. Он просматривает их, осматривается, пока не замечает тряпку и ведро с водой. Он моргает и внезапно оказывается на полу, оттирая засохшую кровь, окрашивающую землю, стирая ее тряпкой и водой. Он не останавливается. Он продолжает заниматься этим, пока оно полностью не исчезнет, пока не будет выглядеть так, как будто его никогда и не было. Таббо опускает тряпку в ведро, наполненное красной водой, и тихо вздыхает. Он смотрит на теперь чистое место, пока его глаза не затуманиваются. Он моргает и понимает, что размытость не от того, что он смотрит, а от того, что он плачет.