Соблюдайте тишину!

Каждое утро в Арканеуме начиналось одинаково.  Сердитый, не получивший отдыха ото сна Ураг гро-Шуб просыпался в горе бумаг и книг, что лежали на столе за стойкой. Пробуждение шло в комплекте с болью в спине - причем винил в неприятности орк не позу скрюченной мышки, в коей засыпал накануне, а стул, который менял с периодичностью раз в неделю, а то и чаще. Потом ел что-то, приготовленное на скорую руку; разбирал вечерний бардак; совершал обход в компании ручных злокрыс, ловко лазающих по полкам стеллажей и подающих ему книги.  Утром Арканеум редко был многолюдным: преподаватели и ученики находились на занятиях в классах, маги-ученые – еще в своих постелях. Зато после первой тройки уроков на большой перемене было не продохнуть от, казалось бы, неизмеримого количества младшеклассников, тянущих свои загребущие ручонки к драгоценным книгам и нарушающих даже зачатки покоя.  Как пример – Бенар и Ру’Ма, постоянные посетители чуть ли не с первого курса. Мальчишки сидели на полу в одном из закутков, наспех делали домашку по астрономии, попутно шутя друг над другом. И вот Ру’Ма запихнул перья для письма под верхнюю губу, имитируя внешний вид и повадки хоркера, а Бенар в ответ на это зрелище залился звонким, словно колокольчик смехом. Смехом, разрывающим заветный покой на мелкие кусочки.  – Соблюдайте тишину!  Они вздрогнули, синхронно посмотрели вверх. Ураг гро-Шуб навис мрачной тучей над юными волшебниками, будто бы собрался выговор им сделать. Однако ничего не происходило. Постоял он так, постоял и ушел, возвращаясь к своим делам. Ру’Ма, уткнув руки в боки, театрально покачал головой, морду как у осуждающего судьи строя.   – Ай-ай-ай, Бенар, нарушаешь правила. Нехорошо-нехорошо.   – Да ладно, ты сам не лучше, – к Бенару вернулась его прежняя хитрая улыбка, стоило библиотекарю отойти. – Тревожишь общественность своими… перьями. И снова смех, уже в двойном размере, разнесся по библиотеке, заставив старика сердиться тоже удвоенно. 

***

Днем в Арканеуме тише не стало. Старшекурсники, пришедшие после обеда, оккупировали всю территорию, находившуюся во власти Ураг гро-Шуба. Они строчили конспекты, спорили на изученные ранее утром темы, сплетничали и просто вели себя неподобающе громко. И Ураг, поднабравшись сил от плотного обеда, решил вести борьбу за тишину более рьяно.  Особо расшумевшаяся группа учеников расположилась на лавочках вдоль одной из стен и вместо планировавшегося переписывания материала новой лекции по Разрушению трещала о недавних происшествиях.   – …поэтому его руку разорвало на части. – выразительно проговорил Малек. – Прям изнутри.  – Боги милостивые! – шепотом ужаснулась Кика. – И это от простого заклятия Изменения?? А Гум не сдержался, протянул звучно, но негромко:   – Жеееееееесть.  И стоило только тому слову сорваться с губ, как чья-то тень упала на ничего не подозревающего юношу.  – Соблюдайте тишину!  Гум чуть не подпрыгнул вместе со скамейкой, на которой сидел. Вся компашка сгорбилась под взглядом грозных очей гро-Шуба, стихая в момент. Но недолго старик на них взирал: кто-то подошел к его стойке, и он поспешил уйти, оставив молодежь с испорченным в мгновенье настроением.   – Твой дед опять за свое… – процедил сквозь зубы Малек. – может, скажешь ему, чтобы он от нас отстал? Гум посмотрел на него так, будто тот оскорбил его мать, оскорбил его бабушку - да вообще оскорбил всех его предков до десятого колена.   – Чтобы я отмывал полы до блеска вручную? Не-не-не, спасибо, пусть лучше пострадает моя гордость от дедовых капризов, чем кожа от этого вонючего мыла. Студентота скривила кислые морды, но смирилась – ни у кого не было желания быть изгнанным, вдобавок получив библиотекарским сапогом под зад. 

***

Вечер наступил, и тишина вернулась в Арканеум. Теперь здесь ни назойливых студентов, ни буйной мелкотни не видно да не слышно – одни преподаватели сидят, материал к урокам изучая и планы на неделю составляя. Однако недоброе предчувствие было у Урага гро-Шуба. Чувство, будто какой-то звук должен нарушить покой - его и библиотеки. И вскоре он нашел источник беды. Нирия, сидевшая за столиком недалеко от входа в библиотеку, слушала преподавателя зачарования – имперца преклонных лет – последние новости, добытые за пределами Коллегии.   – …и что ты думаешь? – говорил он. – Я все-таки решился и проверил тот камень душ.   – Так, и что вышло, Сергий? Сергий Турриан склонился к ней через подлокотник своего стула и на ухо шепнул:   – Оказалось, что этот камень заточен под белые души. Какой-то мошенник решил покрасить его в темный, чтобы продать подоро–   – Соблюдайте ТИШИНУ!  Маги едва не упали со своих стульев, когда рядом, вплотную оказался гро-Шуб.   – Я даже не в голос, а шепотом… – пролепетал Сергий, а все равно получил злобный зырк, от которого нервно сглотнул. Почти что выговор – только без слов, зато действенно. Ураг медленно распрямился и чинно зашагал к своей стойке, то и дело поглядывая назад, следя за парочкой.  Турриан стер пот со лба рукавом, а Нирия успокаивающе погладила его по плечу.   – Не переживай. Ты же знаешь, эти его причуды…  – Знаю, но не доходить же им до абсурда!  Но слово «абсурд» не было знакомо Ураг гро-Шубу. Во всяком случае, когда дело касалось безмятежного состояния Арканеума. 

***

Поздний вечер наступил. Тихо, спокойно, сплошная благодать. Ураг сидел за стойкой довольный, гордый собой. Ни одного смешка, ни одного возгласа, ни одного малейшего шепотка – только робкий шелест страниц нарушает долгожданное безмолвие, с дозволения хозяина книжных полок и старых томов. Даже его ручные злокрысы не смеют пищать: хлопают невинно глазками-бусинками и слушаются орка, показывая всю эффективность его дрессировки.   Тихо, спокойно, сплошная благодать… Вдруг, откуда не возьмись, коварная пылинка в нос орочий заскочила. Закружила в воздухе, защекотала ноздрю – и чих от стойки разнесся, через секунду смолкнув. Старик нос кулаком потер да забыл о произошедшем.  Но незамеченным звук не остался.   – Соблютайтэ тищину! Ураг гро-Шуб ошарашено опустил голову вниз. Маленькая девочка, маормерка, лупоглазая и черноволосая, сидела неподалеку и выглядывала из-за книжки, казавшейся вдвое больше её самой. Короткие бровки свелись на переносице, тонкие губки презренно поджались – всем своим видом она показывала возмущение. Всем своим видом она напоминала Урагу гро-Шубу самого себя. С минуту он молчал. А потом расхохотался так, что от басистого гогота затряслись книги на полках.  Энтир, до того восседавший в кресле и с увлечением поглощающий сюжет «Ужаса замка Зир», встрепенулся, голову к гро-Шубу повернул.   – Что смешного, Ураг??  – Ничего-ничего, – старик утер слезинки с уголков глаз. – Просто…  – ШШШШШШШШШШ!  Малышка уже стояла во весь невеликий рост на табуретке, приложив пальчик к губам, и от этого зрелища орк захохотал пуще прежнего.   – Все верно, все верно. Молодец, девочка. Хохот привел ребенка в еще большую детскую, неосознанную сердитость. Маормерка продолжала шипеть с приставленным к губам пальцем, стоя на цыпочках на шатающейся табуретке. Однако гнев дитя быстро утратил силу – библиотекарь ловко подсунул малышке новую, доселе не виданную ею книжку. Ребёнок с любопытством переключил внимание на предмет, оставив в покое Урага. А тот, заметив, что Энтир все еще недоуменно смотрит на них, пояснил:    – Мои правила на меня тоже распространяются. Ведь, по сути, я такой же посетитель, как и все остальные.  Энтир понимающе закивал. А девочка молчала. Лишь страницы шуршали под тонкими пальчиками, лишь тишина сопровождала её. Тишина, которую обеспечивал Ураг. Ведь мало других заставлять соблюдать тишину – её нужно соблюдать самому.