Фастберн (adult!Фонг/Мира)

Миражанна Штраус помнила, как соскользнула по входной двери на пол и, уткнувшись в колени, тихо всхлипнула. Затем чуть громче. И спустя пару недолгих мгновений рыдания сдавили ее грудь, проливаясь горячими слезами. Она впивалась до полумесяцев в колени, пыталась порвать сетчатые колготки, расцарапывала мягкую кожу дорогущих ботфортов. 6 июня 2005 года по ее вине пропала ее младшая сестра. 6 июня 2005 года в популярном на тот момент среди богачей клубе «Красная маргаритка» в городе Магнолия произошла крупная потасовка со стрельбой, арестами и мордобоем. Чуть ранее вечером того же дня в том же здании этажом ниже, в подпольном казино, в VIP-зоне состоялась встреча двух семей – Вермилион и Фантом. Переговоры закончились задетой честью ее Семьи и смертью доверенных лиц обеих сторон. Подобное безрассудство на подконтрольной Семье территории – самое настоящее самоубийство. Ответ настиг недовольных представителей Фантома на следующий день в лице карающего урагана Эльзы Скарлетт. С тех пор отношения между двумя Семьями прохладные… Мира же в тот злополучный вечер решила свести личные счеты, и чтобы отгородиться от семейного ужина бросила Эльфману и Лисанне, что ее срочно вызвала Семья. Злая, грубая и непоследовательная она сорвалась на мотоцикле в сторону резиденции Вермилион, чтобы кварталом позже свернуть и дворами умчаться воспитывать подонков, не умеющих следить за руками и языком. Вернувшись домой, она застала только взволнованного Эльфмана. Лиссаны не было: она вышла за хлебом и не вернулась. Мира рванула к резиденции – безрезультатно. На следующий день она узнала от болтливой и безалаберной Нацу, что Лисанна спросила ее по секрету: «Куда могли отправить, сестренку?». И та ответила: «В «Красной маргаритке» сегодня какая-то крупная сходка – может туда». Клуб находился в двадцати минутах ходьбы от их дома. Сейчас его закрыли: на первый этаж заехал магазин одежды, а в подвальном помещении открылся книжный. Мира не спрашивала себя, какой черт дернул послушную и терпеливую Лисанну идти в заведомо опасное место? Она знала ответ с первой секунды – ее, Мирины, демоны, чертовы порождения демонического пламени. Те, что заставляли ее бросаться в драку от одного неосторожного намека в ее сторону, лезть под пули и лезвия, те, что оставляли шрамы на руках и ногах, те, что кормились ее чувством вины. Она особенно хорошо помнила, как зарылась пальцами в растрепанные белокурые кудри, замечая, что ее кольцо горит ненавистным туманным пламенем, зажмурилась, чтобы не видеть виновника душевных ран, сдавила волосы у корней, чтобы скрыться за мимолетным ощущением. Бесформенные образы метались и гудели в голове. Она до сих пор могла процитировать подслушанный диалог, сломавший последние ограничители: – Грей, слышь, ты ж мужик? – как-то виновато спросил ее брат у Фуллбастера, еще одного воспитанника Семьи Вермилион. – А че сомнения есть? – наехал в ответ Грей. Мира вспомнила, как непроизвольно хмыкнула. – Да нет, – сказал Эльфан растеряно. – А можно я у тебя перекантуюсь пару ночей. По-мужицки. После… короче, дома сейчас так паршиво. Мертвенно как-то. Мертвенно. Тогда ее демоны отравляли реальность их квартиры больными иллюзиями, будоражили страхи и пробуждали кошмары. Они погубили Лисанну. Они спугнули Эльфмана. Мира помнила, как надрывно закричала, вскочив с пола. Им пришлось делать ремонт: пламя разлетелось по квартире, цепляясь за вещи, разбило зеркала, повредило водопровод. Мира отчетливо помнила свое отражение искаженное, трещинами: синие с холодным прищуром глаза без зрачка, темная пульсирующая вена, тянущаяся по правой стороне лица, слипшаяся от слез челка, заострившиеся уши. Обличие демона. С тех пор она не видела себя в этой форме. В тот вечер она стала рабом собственной иллюзии, выбираться из которой совсем не хотела. Она просто отдалась своему больному воображению. Очнулась она от грохота слетевшей с петель двери – из проема на нее перепуганными глазами смотрели брат и Эльза Скарлетт – ее соратница и соперница в одном лице. Оказалось, ее иллюзия сожрала половину квартала… Кто-то аккуратно коснулся ее плеча, привлекая внимание, и Мира легким движение выдернула наушник из уха. – Мисс, самолет выходит на посадку. Пожалуйста, пристегните ремень. Мира мило улыбнулась проводнице, сладко потянулась и выполнила указание. От королевства Фиор до Китая путь неблизкий – все мышцы одеревенели за 13 часов полета. Гонконгский аэропорт встретил Миру суматохой и непривычным слуху гомоном. Впервые она побывала в Китае чуть меньше года назад, когда Макаров озабоченный ее физическим и душевным состоянием, устроил ей заграничную реабилитацию под присмотром своего старого знакомого – Аркоболено Фонга. То был долгий месяц для них обоих. Один из сильнейшей семерки проявлял ангельское терпение, пока она жалила его колкостями. Хотя если так вспоминать, его спокойствие и было ее главным раздражителем. Миновав встречающих с плакатами, Мира замедлилась и уперлась взглядом в толпу, силясь разглядеть среди мельтешащих ног непоколебимую фигурку младенца в красно-белом костюме Тай-чи. – Приветствую, Мира, – поздоровался некто по-итальянски, подойдя к ней со спины. – Надеюсь, перелет был легким. Она вздрогнула. Голос подошедшего звучал совсем не по-детски. В ее голове тут же пронеслись десятки сценариев от ее захвата в иллюзию до теорий заговора. Мира подобралась, крепче сжимая руку с кольцом в кулак. На секунду фиолетовый ореол вспыхнул вокруг вставки, но тут же потух. Она повернулась, встретившись взглядом с взрослым мужчиной восточной внешности, одетым в знакомый боевой костюм. Только на десяток размеров больше. – Сколько патронов оставалось в обойме, когда нас прижали в Венеции? – уточнила Мира, с удивлением угадывая в незнакомце черты Аркоболено урагана. – Три. Два ты выпустила, один не пригодился. Мира немного расслабилась, но решила проверить контрольным: – Какое белье было на мне на горячем источнике в Линьдяне? – Мне не следует этого знать, – отметил Фонг, чуть удивившись. – Но кажется, то был черный кружевной комплект. И дело было на Хайнане. Мира зарделась. Фонг действительно не должен был знать таких интимных подробностей ее жизни. Но Миру смутил не столько факт его осведомленности о нижних частях ее гардероба – Аркабалено все-таки личности максимально неординарные, – сколько тон, которым этот новый Фонг говорил с ней. За последний год она достаточно поднаторела в любовных делах, и могла поклясться, что интонации Фонга чуть-чуть походили на… флирт? – Привет, Фонг. Ты стал взрослее… – И ты похорошела, – сказал Фонг, уходя от темы своего резкого скачка в росте, и перехватил у нее ручку чемодана. На улице стояла солнечная погода, легкий ветерок заигрывал с кокетками, шуршал листвой. Мира и Фонг мчались на машине за город, прочь от душных многоэтажек и гудящих машин к сочной природе. Из магнитофона, переливаясь, звучала музыка Ветра. Вскоре устав от красивого, но однообразного пейзажа Мира переключила внимание с дивных видов за окном на своего попутчика. Фонг выглядел лет на двадцать пять, что определенно не соответствовало ни его реальному возрасту, ни возрасту по исчислению Аркоболено. Его черные длинные волосы были стянуты в тугую косу, змеящуюся по плечам и груди. Его красивое лицо – а им действительно можно было любоваться – будто было написано тонкими изящными линиями: аккуратный плавный скат переносицы, мягкий изгиб скул, округлый подбородок. Мира осознала, что в наглую разглядывает Фонга, когда ее растерянный взгляд наткнулся на его лукавый. Он коротко и довольно улыбнулся. – Куда мы едем? – поинтересовалась Мира, чтобы хоть как-то развеять возникшую неловкость. – Ко мне домой. Вот так просто. Самый скрытный из Аркоболено, после Реборна, конечно, везет ее к себе домой. Год назад она могла представить себе такую ситуацию, только при условии, что это будет последний пункт назначения в ее жизни, а сейчас воспринимала это как что-то почти само собой разумеющееся и в то же время отдающееся теплом под ребрами. Интересно, многие ли знали о местоположении оплота спокойствия, коим, она уверена, был дом Фонга? Дом, в который Миру привез Фонг, находился часах в трех езды от Гонконга. Его окружала стена, с небольшой покатой крышей по периметру, будто ограждавшая обитателей от реальности. Мире трудно было судить о тонкостях китайской архитектуры, но на ее непросвещенный взгляд дом соответствовал все канонам. Парадный вход располагался прямо напротив ворот, куда шурша гравием, заехала машина Фонга. Углы покатой крыши, изгибаясь, тянулись к небу. Снизу, по периметру дома, проходил небольшой балкон, на который выходило несколько дверей. Однако больше всего Миру впечатлила звенящая тишина. Внутреннее убранство было на редкость скромным и очень подходило владельцу. На первом этаже располагались гостиная, библиотека и столовая зал для тренировок и еще несколько комнат. Второй этаж отводился под спальни. Фонг выделил ей одну из комнат на верхнем этаже, сказав, что до ужина у нее есть время отдохнуть, а затем им нужно будет обсудить подробности дела – причины ее внезапного приезда в Гонконг. Оставшись одна Мира огляделась. Комната была обставлена в минималистическом стиле: стол, кровать, шкаф, тумбочка – вот и все ее убранство. Но при всей скромности интерьера Мира сразу заметила несколько любопытных и символичных деталей: на столе стоял граммофон, возле которого лежала пластинка Мэгги Райлли, на тумбочке аккуратно были сложены обугленные митенки и Walther PPK – приветы из ее годовалого прошлого. – Фонг… Быстро разложив вещи и переодевшись, Мира решила успокоить мысли медитацией – все же ее дело, выпрошенное у Босса с холодной маской на лице и бешенным стуком сердца под ребрами, касалось Семьи Фантом, а вернее ее сотрудничества с гонконгской мафией в сфере сутенерства. Но как Мира ни старалась, а медитация не шла: напряжение вдох за выдохом только усиливалось, мысли назойливо звенели в голове внезапными фразами, звучащими голосом повзрослевшего Фонга, а еще назойливо чесался кончик носа. Мира фыркнула и упала на кровать, почувствовав знакомый запах – древесные нотки сандала и пачули. Так пах Фонг. Мира перевернулась на бок и зарылась носом в покрывало – оно действительно хранило его созвучие. Белье же пахло персиковым отбеливателем. Столько странностей в одной личности она увидела за половину дня. Будь Мира прежней, то попыталась бы вывести Фонга на чистую воду, докопаться до крупиц истины, узнать чуть больше про его взросление. Однако в ней настоящей было больше уважения к чужим секретам. Да и спрашивать про его «скачок роста» – ловить руками ветер. Мира накинула покрывало, невольно вдыхая его аромат. Он показался ей родным и уютным. Как и Фонг. Так она воспринимала его с момента, когда судьба столкнула их в Венеции шесть месяцев назад, после ее трансформации в результате длинной психотерапии. Тогда она впервые смогла скинуть маску старшей сестры, став просто Мирой. Потом они виделись пару раз, и каждая встреча для нее становилась приятным и легким воспоминанием. Фонг даже предложил ей совместно съездить на горячие источники. Но тогда он был малышом. Да, смертельно опасным, но карапузом. Теперь же… Мира почувствовала, как непроизвольная улыбка тронула ее губы – повзрослевший Фонг ее волновал в самом очевидном смысле этого слова. Закончит с Порла – предложит ему съездить на источники. Постепенно, убаюканная собственной фантазией, Мира заснула. До ужина оставалось два часа… Мира проснулась, когда за окном стемнело. Фонга она нашла на протянувшемся по периметру балкончике. Он сидел, свесив ноги, подле него стоял чайник и пустая пиала. Когда она подошла, Фонг не обернулся на звук шагов, лишь жестом предложил присесть рядом. Мира послушалась. – Отдохнула? – Немного, – ответила Мира. – Здесь так тихо. Признаюсь, я успела отвыкнуть от такой глубокой тишины. У нас всегда… – она замялась, пытаясь найти слово, – шумно. – Я давно не был в Магнолии, но помню, что в мой визит в резиденции действительно было... – скопировал ее интонацию, – неспокойно. – У нас это обычное дело. Хотя, наверное, теперь стало еще громче, – сказала Мира с теплотой: как бы она ни уставала от вечного галдежа и шума нерадивых соратников, но он стал важной частью ее жизни. – Даже ты бы растерял спокойствие в нашем балагане. – Ты меня недооцениваешь, – усмехнулся Фонг. – Слышал, Нацу – буйная девчушка. Надо будет купить Макарову набор успокаивающих чаев — подарю в следующий приезд. Мира хохотнула. – Так что за дело привело тебя в Гонконг? – сменил тему Фонг. – Хотелось бы знать, о чем так просил Макаров, и ради чего я пропустил рейс и отменил дела. – Важные? – Хороший отдых – важное дело, – сказал Фонг ровным голосом. – Так что тебя привело в Гонконг? – Семья Фантом, – ответила Мира, заметив, как заострилась от напряжения линия скул. – Жозе Порла встречается с партнерами – нужно узнать и прощупать его клиентов в бизнесе, связанном с торго… проституцией. – Ты не готова, – голос Фонга звучит непривычно жестко. – Фонг, Я уже переболела ненавистью, – сказала Мира, показательно зажигая ореол фиолетового пламени. – И ты не мой Босс и не мой наставник, чтобы говорить мне, что делать. – Я мог бы стать... – он осекся, глубоким вздохом успокаивая разгорячившуюся кровь. — Будь прошлое в прошлом, твое пламя горело бы в разы гуще и сильнее. – Может, ты и прав, – согласилась Мира, тяжело вздохнув. – Ты можешь не участвовать. При всем желании я бы не смогла заставить тебе ввязаться в эту авантюру. – Ты могла бы, – выдохнул Фонг. – Я думаю, ты понимаешь, о чем я, Мира. И она внезапно поняла, в чем признался ей Фонг. Была ли то симпатия или любовь – неважно, он определенно сказал ей о своих чувствах. Сердце Миры забилось быстрее. – Я не хочу тебя заставлять, – ответила она. Их взгляды встретились – тишину ночи нарушили два сбившихся дыхания.