Часть 7

      К служебному входу больницы бесшумно подкатил темный автомобиль с мигалкой. Жан, получив короткое сообщение на телефон, поспешил встречать незваную делегацию. — Что же вы, Ирина Витальевна, без предупреждения? Да еще и в такой неурочный час? — Жан старался сохранять светский тон, не показывая раздражение.       Ирина Витальевна Бредихина чеканила шаг по пустым, гулким коридорам. Её взгляд был пресыщенным и тяжелым, как свинец. — Вам бы, Дешам, помалкивать, пока не спрашивают, — отрезала она, не замедляя хода. — Ведите меня к выжившему из Вешек. Живо. — Настоятельно прошу не беспокоить моих пациентов, — прошипел Жан, и его клыки непроизвольно удлинились, блеснув в свете люминесцентных ламп. — Вы мне зубы не заговаривайте, — Бредихина даже не удостоила его взглядом. — Скалиться будете перед зеркалом. Мальчики, приготовиться.       Сопровождавшие её Хранители синхронно шевельнулись, проверяя оружие. Жан заметно побледнел. Меньше всего ему хотелось скандала и крови в стенах собственной клиники. Бредихиной-то всё равно, а его потом совесть изгрызет за каждый испорченный квадратный метр этой тишины. — Ирина Витальевна, ну к чему этот театр? — Жан преградил ей путь у самых дверей БИТ. — Если вы ищете следы укусов, то спешу вас разочаровать: у Барановского их нет. Rien du tout. Пусто. — Вот это я и проверю лично, — Бредихина жестко отодвинула его плечом. — Что ж… — Жан смиренно отступил. — Смотрите. Но я вас предупреждал, что пациент в тяжёлом состоянии.              Полицейский у палаты вытянулся во фрунт — корочки Хранителей действовали на смертных похлеще любого гипноза. Бредихина, переступив порог, расплылась в ехидной усмешке, завидев Ольгу у изголовья больного. — Семейный подряд? И графиня здесь… Какая трогательная забота, — она бесцеремонно ткнула пальцем в сторону спящего Барановского. — Ваших рук дело? — Вы намерены его разбудить? Жан, что здесь происходит? — Ольга поднялась, сохраняя ледяную выдержку, хотя в её глазах уже зажегся опасный огонь.       Жан спрятал руки в карманы халата, лихорадочно просчитывая варианты. — Состояние пострадавшего крайне тяжелое. Полиция не смогла провести допрос, и я, как лечащий врач, возражаю против любых следственных действий. Monsieur только приходит в себя. У него в крови такой коктейль препаратов, что он легко спутает ночной кошмар с реальностью.       Бредихина, с грацией анаконды, готовящейся к броску, приблизилась к кровати и впилась взглядом в бледную шею студента. — Одеяло откиньте! — её голос громыхнул в стерильной тишине палаты, как выстрел.       Сергей испуганно распахнул глаза, шарахаясь от нависшей над ним женщины. — Вы… вы кто? — Все твои друзья мертвы, — без тени жалости бросила Бредихина, наклоняясь к самому его лицу. — Признавайся: на вас напал вампир?       За спиной Хранительницы сухо и зловеще затрещали шокеры. Жан застыл рядом с Ольгой, чувствуя, как воздух в палате наэлектризовался до предела. — Я… я ничего не помню… — Барановский задрожал всем телом, бледнея до синевы. — Как погибли? Да бля… Что вы несете?! — Обыкновенно — от потери крови, — глухо отрезала Бредихина. — Кто помог тебе уйти? Кто вытащил тебя с того света? — Никто! — выкрикнул Сережа, вжимаясь в подушки. — Я услышал вой… волка! Огромного волка! Я бросился к машине, а он гнался за мной… прыгнул на капот… — На этом, полагаю, всё? — вмешался Жан, решительно шагнув между кроватью и Хранительницей. — Пациент бредит. Из больницы он не выходил. Остальное, Ирина Витальевна, я сообщу вам в конфиденциальной беседе. — Что же вы так торопитесь нас проводить? — ехидно осведомилась Ирина Витальевна, вновь оборачиваясь к Сергею. — Вам знакомы эти граждане? — Д-да… — Барановский сглотнул, испуганно переводя взгляд с Хранительницы на графиню. — Конечно. Это Ольга… Анваровна.       На лице Бредихиной промелькнула торжествующая, почти хищная улыбка. — Достаточно. Ребята, осмотр по форме, все данные — в протокол. А с вами, Жан Иванович, мы еще побеседуем.       Жан обменялся с Ольгой коротким, полным тревоги взглядом и последовал за Хранительницей в коридор. — А что такого-то? — донеслось из палаты запоздалое оправдание Сережи. — Ну, знакома! Это же наш препод из универа…       Но Ирина Витальевна уже не слушала. Постовой у двери снова вскочил во фрунт, провожая процессию взглядом. — А ведь я вас предупреждала, Дешам, — бросила она на ходу. — Зря вы не вняли моим советам. — Решительно не понимаю, в чем дело, — Жан старался сохранять невозмутимость, меряя коридор своими длинными ногами. — Барановский — студент Ольги. Это ничего не доказывает.       Бредихина с трудом поспевала за ним. Жан остановился у своего кабинета, учтиво придержав дверь. Хранительница тяжело вошла и опустилась на стул, прижимая руку к груди. — Позвольте, я осмотрю вас, — мягко предложил Жан, внимательно изучая её лицо. — Признаться, мне совсем не нравится ваша бледность. — Это… неудачный тональный крем, — прохрипела Бредихина, борясь с одышкой. — И всё же настаиваю на вашем полном обследовании.       Бредихина подняла на него усталый, бесконечно грустный взгляд. — Столько лет тебя знаю, Жан Иванович… А ты всё такой же. Ни на год не постарел. А я сильно сдала? Да? — Ну что вы! — искренне возразил Дешам, подходя ближе. — У вас наступает прекраснейший возраст. Внучка подрастает… Давайте, уважаемая, не будем поддаваться страхам. — Да как же не бояться? Сейчас ведь вынесешь вердикт, что мне жить два понедельника осталось…        На глаза Ирины Витальевны против воли навернулись слезы.       Жан молча извлек шприц и привычным движением сделал забор крови. Отвернувшись к окну, он снял иглу и выдавил каплю прямо себе на язык.       Это была его исключительная способность — чтение по крови. Жан почувствовал, как на клыках оседает тяжелый, горький привкус распадающихся клеток. Информация хлынула потоком: возраст, застарелые воспаления и та самая, отчетливая черная нить новообразования в легких.       Вампир едва слышно зашипел, закрывая глаза от избытка данных. — Ну что? Я так и знала… Говори уже, Жан Иванович, не томи.       Дешам обернулся к Бредихиной с мягкой, почти отеческой улыбкой. Он уже знал о её теле больше, чем любой консилиум в мире. — А-а-а… Значит, пришла моя пора, — обреченно выдохнула она, верно истолковав его паузу. — Кашель этот проклятый замучил. И в груди давит, словно плитой привалило. — Ириночка Витальевна, смею вас заверить: у вас прекрасные показатели. Почки, печень, сердце — всё в норме. А вот легкие требуют внимания. Я выпишу направление, но, по моему ощущению, процесс в самом начале. Если не терять времени, мы сможем его купировать. Там нечто злокачественное. — Ну, спасибо тебе, Дешам. Утешил, — горько выплюнула Бредихина, вмиг постарев еще на десять лет. — Полноте, зачем же сразу о плохом? У меня есть разработка. Экспериментальное средство, показывает впечатляющие результаты. Могу ввести вам одну ампулу прямо сейчас. А после — сдадите все анализы. — Ладно, — махнула рукой Хранительница. — Всё равно помирать. Давай свою бурду. — Вашу руку, будьте любезны.       Жан извлек ампулу — смесь его вампирской крови с «Кристаллом». Ольга умоляла вколоть это Барановскому, но Жан не рискнул жизнью драгоценного донора. Другое дело — Бредихина. С её диагнозом, который он только что безошибочно «прочел», ей всё равно долго не прожить. Так почему бы не послужить науке напоследок?       Закончив процедуру, Жан вернулся за стол. Ирина Витальевна тяжело дышала, промокая лоб платком, но уже через пару минут её лицо заметно просветлело, а во взгляде появилась забытая ясность. — Чем это ты меня накачал, Дешам? — голос её окреп. — Ну чем же? Не морфием же, в самом деле, — Жан располагающе улыбнулся, наблюдая, как «Кристалл» начинает свою работу. — Моя последняя разработка. Стимулирует регенерацию на клеточном уровне. Все… нехорошие образования должны купироваться. Поживете еще, Ириночка Витальевна.       Бредихина криво ухмыльнулась. «Дешёвая разводка, — читалось в её глазах. — Неужто и впрямь решил купить меня за одну ампулу?» Но вслух она произнесла иное, мгновенно возвращаясь к роли Хранительницы: — Что вы намерены сообщить по делу в Вешках? — На теле Барановского нет следов клыков. Это я подтверждаю вам как врач, — Жан сложил пальцы «домиком». — Ребята просто… переборщили с препаратами и заснули в роще. А что касается следов, имитирующих укусы… — Знаю, — перебила она. — Шумилин использовал специальную капу. Имитация. — Вот видите, — развел руками Жан. — Мальчишка просто заигрался в упыря. — Мы обязаны казнить убийцу! — рявкнула Бредихина, ударив ладонью по столу. — По закону! — Смерть наступила от массивной кровопотери, — мягко, но настойчиво продолжил Жан. — Но там явно приложило лапу зверье. Вероятно, волки… — Не держи меня за дуру, Дешам! — голос Ирины Витальевны снова сорвался на крик. — Doucement… Тише, — Жан предостерегающе поднял ладонь. — Иначе вся больница будет в курсе наших… специфических дел. — Это не твоя забота! — Бредихина поднялась, нависая над столом. — Смотри у меня. Если мои эксперты не найдут следов звериных зубов — всю вашу семью под суд отправлю. Под корень изведу. — Вы напрасно гневаетесь, — вздохнул Жан, сохраняя ледяное спокойствие. — Столько лет знакомы, право, даже неловко.       Ирина Витальевна вышла, не прощаясь, с грохотом захлопнув за собой тяжелую дверь. — Обычная благодарность за хорошо выполненную работу, — вздохнул Жан, цитируя классика.       Не теряя времени, Дешам связался с Аннушкой. Голос его в трубке звучал сухо и распорядительно. — И непременно укажи в протоколе: на телах отчетливые следы волчьих клыков. Это принципиально, Анна. — Ну и как я это сделаю, Жан? — донесся из трубки растерянный голос сестры. — Я ведь не умею внушать, только «читаю» пока. Может, Оля постарается? — Она и так без сил, — Жан нахмурился, глядя на пустую ампулу из-под «Кристалла». — Ума не приложу, каким чудом ей удалось что-то внушить Серёже в его состоянии. Это почти за гранью возможного.       На том конце воцарилось тягостное молчание. В конце концов, решили, что техническую сторону вопроса — «убеждение» экспертов — возьмет на себя Андрей по возвращении.       Жан же немедленно вернулся к работе. Его интересовали остатки крови Ирины Витальевны, замершие в шприце. Нужно было рассчитать следующую дозу. Точным, почти автоматическим движением он полоснул скальпелем по собственному пальцу, и густая, темная кровь маркиза потекла в пробирку, смешиваясь с человеческой.       Ну что же, пусть и Хранительница послужит науке. Панацея могла спасти сотни жизней, но Жану требовался чистый эксперимент. Pour le bien de l'humanité — во благо человечества, разумеется.               Утром в вампирском гнезде разыгрался эпизод из бессмертной комедии Михаила Афанасьевича о Грозном царе. — И тебя вылечат, — напутствовал Жан, помогая санитарам грузить спеленутого в смирительную рубашку Клима в минивэн с бронированными стеклами.       Одна из прибывших дам, отделившись от группы, направилась к Дешаму. Под её безобидным спортивным костюмом угадывалась стальная выправка «сестер» из спецлечебницы. — Что с вашим подопечным, мсье Дешам? — вкрадчиво спросила она. — Раз уж мы здесь, позвольте засвидетельствовать почтение патриарху. — Не стоит его беспокоить, — Жан старался сохранять маску вежливости, хотя внутри всё сжалось. — Происшествие с Климом заставило дедулю изрядно поволноваться, а в его лета это… нежелательно. Впрочем, всё под контролем.       В руках Жана, словно из воздуха, возникла заламинированная карточка. — Вот, график приема лекарств. Мы соблюдаем протокол. — Никаких сомнений, — улыбнулась Антонина Евлампиевна, но в её глазах не было тепла. — Мы лишь поздороваемся. Как полагается, — добавила она с нажимом, напоминающим о грядущей комиссии в Москве.       Жан, помня, что ему еще предстоит подтверждать полномочия опекуна Древнего, был вынужден отступить.       В столовую вошли втроем. Две сопровождающие замерли у дверей, а Антонина Евлампиевна приблизилась к столу, за которым восседал Кривич. Прибывшие синхронно поклонились. — Святослав Вернидубович, рады видеть вас в добром здравии.       Дед поправил очки и медленно привстал, опираясь на край стола. — Давненько не виделись, Антонина Евлампиевна, — произнес он, подозрительно оглядывая «гостей» поверх линз. — Это кто ж у нас так занемог, что аж вас из Пскова выписали? Жанчик, неужто ты сам не справился? — Дедуля, это для Клима, — мягко вмешался Жан, вставая рядом. — Он снова впадает в анабиоз. Отправим его к сестрам, там за ним присмотрят должным образом. — Давно не имела удовольствия с вами беседовать, — продолжила вампирша, — С позапрошлого лета, а сейчас уже…       Дама выжидающе посмотрела на Кривича. — Сейчас, что сейчас? — напряжённо произнёс дед Слава, — Ну сама глянь в окошко, — недовольно пробурчал дед, — Вон как птицы поют. Весна грядёт. — А снег так и вьюжит, сквозь метель ехали, — заметила Антонина и кивнула одной из сопровождающих. Та достала планшет, приготовившись записывать, и экран вспыхнул мягким светом. — Не подскажете, Святослав Вернидубович, какой день сегодня? — подчёркнуто-вежливо задала вопрос дама, — Протокол на вашего Клима оформить надо. — День? Кхм… Вот надысь в гроб лёг и пролежал, так всё смешалось. День, ночь. Мы же не спим, милушка ты моя, — грубовато усмехнулся Кривич, — Нам, упырям, зачем их считать, дни-то? Это пусть людва календарями тешится. — И год запамятовали? — грустно спросила ольгова сестра. — Да какой же? Ну допустим, после гркхм… Кх…       Дед закряхтел, свёл брови. Потянулся было к газете, но Антонина проворно взяла её в руки. Кривича клацнул когтями, оставляя на скатерти свежий разрыв. Но дама и глазом не моргнула, хотя волосы на затылке встали дыбом. — Номер-то несвежий. Это ничего. Я и сама люблю из архивов почитать. Так в каком веке живём, Кривич? — в голосе появились строгие нотки.       Дед приосанился. — Век наш. И дом мой. А пошла бы ты отсюда, пока цела!       Антонина Евлампиевна, вампир и штатный психиатр общины ольговых сестёр, повернулась и одними губами прошептала: «Оформляйте».       Жан подскочил к даме и вышел с ней в коридор. — Ох и свинью вы нам подложили, Дешам! Смотрите, какой он дисфоричный! Седировать придётся. Не хотите в стационар отправить? — Но зачем же стационар? — зашептал Жан, косясь на дверь. — У нас дома условия гораздо лучше. Под мою ответственность. Сами знаете, старика с места трогать только вредить. — Так… Я не пойму? Вы чего ждёте?! Чтобы он резню устроил? Или хотите, чтобы его в обращённой форме доставили? Забудет, как обращаться, придётся в клетку посадить, на цепи держать. — Да он нормальный, — окончательно расстроился Дешам. — Я вчера только заходил, чай пили. Не заговаривался даже. — А со спиной что? Крылья торчат на полвершка… Нет, Дешам, я вызываю усиление. Он же всех нас старше. Вам двести, мне триста. Сестрам по сто пятьдесят. Мелочь вашу не считаем, и сотни нет. На круг восемь сотен, а Кривичу тысяча триста, если не больше. Без спецсредств не обойдёмся. — Ну куда больше? Динозавров дед точно не застал, — заставил себя пошутить Жан. — А крылья… Так это же артрит. Вчера только лично обезболивал, обратно втянулись. Да, видно, на погоду снова воспаление пошло. Не выспался он, вот и злится. А тут ещё этот Клим. Сами подумайте, ну зачем вам такая морока? Древний никому покоя не даст. А случись что, вам отвечать. — В последний раз предлагаю лечение в больнице. Вы, разумеется, с нами поедете, как сопровождающее лицо. Напоминаю, что вы обязаны действовать в интересах своего подопечного.       Жан посмотрел на свою коллегу, натянуто улыбнулся и достал из кармана пиджака справку с печатями. — Увы, вынужден отказать. У меня форс-мажорные обстоятельства. Её сиятельство в тягости. Вот, только что результаты из лаборатории. Сам не верю, в крови вампира ХГЧ. — Какой еще «Ч» у вампира? Шутите, Дешам?       Вампирша нетерпеливо выхватила справку из рук и стала смотреть на цифры. Все показатели были далеки от человеческой нормы. Но ХГЧ был положительный. — Это сенсация, месье Жан! — не своим от восхищения голосом произнесла Антонина, — поздравляю, открытие такого уровня… Просто невероятно. Теперь со всего мира приедут на диво посмотреть.       Жан скромно потупил глаза. Вот уж чего не хотелось, так это попасть в заголовки газет. Да и клыкастых туристов желательно было бы избежать. — Сначала надо дождаться родов. Надеюсь избежать огласки, — деликатно произнёс Жан. — Да, да. Разумеется, — закивала вампирша, чуть ли не облизываясь. — Но дедуля может проговориться. Так что лучше из дома никуда не отправлять, — продолжил Жан. — Но и оставлять в таком состоянии… Вы же не справитесь. — В самом деле, даже обидно слышать. Разве я не врач?       Ольга вернулась в обед и застала привычную картину: Жан безуспешно пытался укротить разбушевавшегося патриарха. — Говорю тебе, олух! Вещи мои пропали! — гремел Вернидубович, тряся кулаками. — Дедуль, да кто их взять-то мог? — Жан бледнел на глазах, затравленно озираясь по сторонам. — Ну свои же все…       Ольга поздоровалась, но Кривич её не заметил — он был слишком занят поиском врагов. — А вот… приходили давеча! Те и взяли! — Дед ткнул пальцем в пустоту.       Жан закатил глаза и, стараясь не выдать дрожи в руках, придвинул к старику стакан с мутной жидкостью. — Нет, дедуль. Они тебе, наоборот, гостинец оставили. На, выпей микстуру. Для костей полезно, чтобы крылья на погоду не ломило. — Это еще чего? Зачем? — Дед подозрительно принюхался к стакану. — Выпейте, Святослав Вернидубович, — Ольга мягко шагнула в круг света, приходя на помощь мужу. — Это заграничное средство. Исключительно для волос. И вообще… когти укрепляет. — Много ты понимаешь в когтях… — Дед осекся и вдруг уставился на неё в упор. — А ты кто такая вообще? Жанчик, ты кого в дом притащил?       Жан тихо выругался сквозь зубы, но тут же растянул губы в фальшивой улыбке. Ольга лишь на мгновение замерла, проглатывая обиду. — А после — гулять пойдем, — Жан продолжал увещевать своего создателя. — У нас новости чудесные. Хоккей сегодня! Помнишь, как в старые добрые? Сходим, дегустацию устроим… среди болельщиков. — Хоккей… — Дед заметно обмяк. Злость сменилась детским любопытством. — Хоккей я уважаю. Наши, значит, играют? — Ты пей бурду эту, и побежишь как новенький. Давай, залпом.       Старик, устав бороться, выпил лекарство и побрел на кухню — ставить самовар. Жан тут же притянул Ольгу к себе. — Милая моя…       Ольга уткнулась носом в его плечо, сдерживая всхлип. — А где Клим? — В Сычевку забрали. И деда хотели, — Жан тяжело вздохнул, поглаживая жену по спине. — Мол, там условия, стационар… А я, как врач, смогу его навещать. По выходным. — Деда? В Сычевку?! — Ольга резко отстранилась, в её глазах вспыхнул гнев графини. — В клетку под напряжением? Ты, верно, шутишь, Жан? — Если бы, Оленька… Ты бы видела, какой концерт он тут закатил перед комиссией.