Свобода

Дни текли один за другим, раскрашивая привычный ритм жизни Люси в едва уловимые оттенки тревоги и надежды. После его признания в "Кофе и Книги", тягучая неопределенность словно окутала ее, не позволяя ни расслабиться, ни принять какое-либо решение. Люси жила как во сне, стараясь не показывать, насколько ее смущает внезапно изменившийся характер их отношений. Привычный ход вещей, хоть и казался прежним, уже никогда не будет прежним. Лекции в университете, работа над ее романом в свободное время и посещения кафе остались прежними. Но сейчас она знала то, чего не знала раньше. Ей казалось, что эта информация давила ей на плечи, как будто ее перегрузили ответственностью. Самым странным было то, что Нацу вёл себя как прежде. Он постоянно ошивался в ее однокомнатной квартирке на восьмом этаже. Он приносил ей пачки ее любимых сигарет с вишневым вкусом, зная, что это ее маленькое утешение в моменты стресса. И неизменно предлагал бутылку красного полусухого, от которого она всегда отказывалась, предпочитая ему крепкий чай или ароматный кофе. Он знал, что это не её, и возможно, именно в этом заключался его тайный план. Он вёл себя как обычный друг. Он помогал ей с уборкой, постоянно подкалывал её насчёт ее романа и даже оставался у нее на ночь, но никогда не переходил черту. Спал на полу, как ни в чём не бывало. А Люси не могла уснуть, лёжа в своей кровати, боясь произнести хоть слово, а от мыслей болела голова. Он словно испытывал ее, проверяя ее чувства. А может, просто хотел сохранить то, что у них было, не желая терять ее дружбу. Люси не знала. И это незнание мучило ее больше всего. Она смотрела на него, такого близкого и одновременно такого далекого, и не понимала, что происходит в его голове. Она старалась вести себя как обычно, шутить, смеяться, поддерживать разговор. Но маска давалась ей с трудом. Она чувствовала, как каждое слово, каждый жест становятся фальшивыми, натянутыми. Она боялась выдать себя, боялась спугнуть его, боялась разрушить то хрупкое равновесие, которое они так тщательно поддерживали. Вечерами, когда Нацу уходил, Люси оставалась одна в своей маленькой квартирке на восьмом этаже. И тишина давила на нее, словно тяжелый груз. Она зажигала сигарету с вишневым вкусом и смотрела в окно, на мерцающие огни города. И думала о Нацу, о его признании, о своих чувствах… Люси с трудом сглотнула горький дым сигареты, смотря на расплывчатые огни города. "Что будет дальше?" - этот вопрос засел у нее в голове, как заноза. Она потушила окурок в переполненной пепельнице, чувствуя усталость, скопившуюся за последние недели. На следующий день в университете атмосфера сгустилась, словно перед грозой. Люси пыталась сосредоточиться на лекции профессора, но мысли постоянно ускользали к Нацу и их странным отношениям. Всё было как раньше и сам Драгнил будто бы забыл об их пьяных поцелуях ночью и о собственном признании. Поразительный человек, который со слишком беспечной моськой расхаживает едва ли не каждый день по её квартире. — Я признаюсь ему, — Хартфилия чуть ближе подвинулась к МакГарден, которая увлечённо записывала каждое слова лектора. —Тогда я должна сказать, что после этой пары ты сможешь найти его на третьем этаже. Грей говорил, что у него с Нацу и Стингом сегодня только там пары, — Леви лукаво улыбнулась подружке, будто заранее зная всё, что сегодня должно было произойти. В коридоре университета было людно, голоса студентов сливались в гулкий шум. Люси, нервно теребя лямку сумки, высматривала знакомую розовую макушку. Наконец, она увидела Нацу, окруженного привычной компанией – Грея и Стинга. Он смеялся, что-то оживленно рассказывая, и выглядел совершенно беззаботным. Сердце Люси болезненно сжалось. Набравшись смелости, она подошла ближе. – Нацу, можно тебя на минутку? – ее голос прозвучал немного дрожащим, но достаточно громко, чтобы он услышал. – Люси! Что-то случилось? — Нацу повернулся, его лицо осветила яркая улыбка. – Нет, просто… нужно поговорить. Наедине. Он слегка нахмурился, но кивнул друзьям и отошел вместе с Люси в более тихий уголок коридора. – Что такое? – спросил Нацу, внимательно глядя на нее. – Помнишь, в тот вечер? Когда мы… ну, когда ты признался? — Люси глубоко вздохнула, стараясь унять волнение. Нацу замер. Его взгляд стал серьезным, но в нем читалось какое-то… опасение? – Помню, – тихо ответил он. – Я… я много думала об этом, – Люси запнулась, не зная, как подобрать слова. – И я… Она снова замолчала, чувствуя, как к щекам приливает жар. Нацу терпеливо ждал, не торопя ее. – Я тоже чувствую к тебе… кое-что, – наконец выдохнула Люси, не поднимая глаз. – Я не знаю, как это назвать, и я не уверена, что это то, что ты имел в виду, но… я не хочу, чтобы это осталось невысказанным. Нацу молчал, и Люси не выдержала, подняла взгляд. Его глаза горели каким-то новым, незнакомым ей огнем. – Люси, – прошептал он, протягивая руку и осторожно касаясь ее щеки. – Ты хоть представляешь, как долго я ждал, чтобы услышать это? Он притянул ее ближе, и Люси почувствовала его тепло. Она уткнулась лицом ему в плечо, чувствуя, как все ее тревоги медленно отступают. – Я… я боюсь, – призналась она, ее голос был едва слышен. – Боюсь, что все изменится. Что ты перестанешь приходить ко мне, что все станет странным… – Люси, – сказал он серьезно. – Ничего не изменится. Я все равно буду приходить к тебе, как и раньше. Только теперь… теперь я буду приходить к тебе не только как друг. Он снова обнял ее, и Люси прижалась к нему, чувствуя себя невероятно счастливой и одновременно напуганной. Она знала, что это только начало, что впереди их ждет множество трудностей и неизвестностей. Но сейчас, в этот момент, в объятиях Нацу, она чувствовала, что готова ко всему. – Нацу, – прошептала она. – Я… я люблю тебя.

***

Однажды вечером, когда она возвращалась из библиотеки, увлеченная мыслями о новом сюжетном повороте в ее романе и романтической главе в собственной жизнт, ее окликнули. — Люси Хартфилия, — голос был резким и ледяным. Люси вздрогнула и обернулась. В полумраке парка, словно тень, вырисовывалась фигура Минервы Орланд. Ее темные волосы безупречно лежали, а глаза горели недобрым огнем. — Минерва? Что тебе нужно? — устало спросила Люси, предчувствуя недоброе, хоть и цепных шавок Орланд не было поблизости. — Что мне нужно? А ты не знаешь, Хартфилия? Неужели ты настолько глупа, чтобы притворяться? — Минерва презрительно оглядела Люси с ног до головы. — Я не понимаю, о чем ты… — начала Люси, но Минерва ее перебила. — Не строй из себя невинную овечку! Ты прекрасно знаешь, что Стинг… он… он слишком много времени с тобой проводит! Неужели тебе мало внимания? — в голосе Минервы звенели нотки истерики, которые она тщетно пыталась скрыть. — Минерва, я не понимаю, причем здесь я? Стинг – просто друг Нацу, и я никогда не давала ему никаких поводов для… — Люси вздохнула. — Заткнись! — закричала Минерва, ее лицо исказилось от ярости. — Не смей врать! Я видела, как он на тебя смотрит! Ты просто пытаешься привлечь его внимание, ты хочешь отбить его у меня! — Минерва, ты несешь чушь! Я не интересуюсь Стингом, и я не собираюсь оправдываться перед тобой. Ты сама придумываешь себе проблемы и дасаждаешь мне уже несколько месяцев! — Люси почувствовала, как в ней закипает гнев. — Ах, вот как? Значит, ты отрицаешь, что пользуешься им? Что он постоянно бегает за тобой, словно собачка? — Минерва сделала шаг вперед, ее глаза сверкали ненавистью. — Оставь меня в покое, Минерва. Я не хочу с тобой ссориться. — Люси отступила, чувствуя, как страх сковывает ее движения. Но Минерва не слушала. Она схватила Люси за руку и сжала ее до боли. — Ты пожалеешь, что родилась, Хартфилия! Я сделаю все, чтобы Стинг возненавидел тебя! Люси попыталась вырваться, но Минерва держала ее крепко. Она почувствовала, как в ее глазах закипают слезы. Она знала, что Минерва способна на многое. Ее одержимость Стингом граничила с безумием. — Отпусти меня! – закричала Люси, но Минерва лишь сильнее сжала ее руку. Вместо страха и паники, внезапно в Люси проснулась ярость, отрезвляющая и холодная. Достаточно! Она больше не будет жертвой. Она вспомнила все унижения, все упреки, все невысказанные обиды, которые копились в ней месяцами. Собрав всю свою волю в кулак, Люси резко дернулась, используя неожиданность момента. Одновременно она со всей силы наступила каблуком на ногу Минерве. Орланд взвизгнула от боли и ослабила хватку. Воспользовавшись этим, Люси оттолкнула Минерву и отбежала на несколько шагов. — Ты… – прошипела Минерва, держась за ногу. — Я – это я, Минерва. И я больше не позволю тебе себя запугивать, – твердо ответила Люси, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно, несмотря на дрожь внутри. — Твоя одержимость Стингом – это твоя проблема, а не моя. И если ты еще раз посмеешь подойти ко мне, я обращусь в полицию. Ты понимаешь? Минерва, кажется, была ошеломлена такой отповедью. Обычно Люси была тихой и покорной, идеальной жертвой. Она не ожидала такого сопротивления. — Я устала от твоего бреда. У меня своя жизнь, свои интересы, и я не собираюсь тратить время на твои параноидальные фантазии. Оставь меня в покое, Минерва. Просто оставь меня в покое. — Люси, воспользовавшись замешательством Минервы, продолжила. С этими словами Люси развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из парка, чувствуя, как в ее жилах кипит адреналин. Она понимала, что это еще не конец, что Минерва не оставит ее в покое. Но сегодня она одержала маленькую победу. Она показала ей, что не будет терпеть ее издевательства. И это дало ей сил.