Замок

Прошло три недели с момента моего пробуждения. Я сидел в кабинете Дамблдора в башне и размышлял. Многое стало ясным за это время, но многое до сих пор оставалось в тумане. В общем и целом, я восстановил картину жизни моего альтер эго, во многом этому поспособствовали записи, которые он оставил. Естественно, моя псевдоличность не записывала всё, но ключевые вещи и события всё-таки были. Так, мне, например, стало известно о пророчестве, что связывало того мальчишку с башни и местного тёмного лорда. Обратившись к воспоминаниям, я подтвердил догадки Дамблдора. Но с тем же у меня было понимание, что я могу разорвать эту паутину. Как, не знаю, но могу. Мне предстоит ещё разобраться с этим. Удивительно, что Дамблдор действительно планировал погибнуть на той башне в тот день, и мальчишка, бросивший в это тело убивающее проклятие, знал об этом и был согласен. Упоминались некие клятвы, которыми тот был связан, однако при детальном изучении эфирного тела я не обнаружил никаких следов. Строго говоря, сейчас я даже директором не являюсь. Похоже, всё было завязано на личность моего предшественника. Оно и к лучшему. Я не трубил на весь мир о том, что Дамблдор жив и здравствует, никто, кроме находящихся в замке профессоров, не знал об этом. А их я попросил молчать. Что, как выяснилось, было правильным решением. Волдеморт, думая, что я мёртв, окончательно потерял страх и начал открытую войну против текущего правительства. И надо сказать, небезуспешно. Местные силы правопорядка терпели поражение за поражением под натиском всё увеличивающейся армии сторонников лорда. Думаю, до падения министерства осталась пара месяцев, после чего власть в магической Британии перейдёт к нему. К моему большому сожалению, данных о так называемом лорде Волдеморте мой предшественник почти не оставил. Личное дело ученика Хогвартса, несколько воспоминаний и всё. Воспоминания были всего лишь отблеском реальности, не давая заглянуть за отражение, воспринимаемое владельцем воспоминания. Так что это было просто изображение. Подробное, чёткое, но без важных деталей. Придётся ждать возможности взглянуть на него самому. Единственное, что было достоверно подтверждено, это огромная магическая сила. И похоже, факт дробления сущности на осколки. Про магию мне до сих пор мало что понятно. Это какая-то сила, присущая именно этой реальности. Какой-то процент людей рождается со способностью оперировать этой силой, и этот процент всегда постоянен. Однако за время своего пребывания тут я не видел ни одного псайкера. Ни единого. И это было более чем странно, учитывая, что я чувствовал присутствие Имматериума. Не мог до него достучаться, но чувствовал. Это самый большой вопрос, с которым мне предстоит разобраться. Возвращаясь к магии. Мне удалось восстановить некоторые навыки этого тела, а также знания. В этом мне помогла библиотека. Я не помнил, как функционирует волшебство и как его применять. Однако разум библиария способен впитывать огромные объёмы данных в самые сжатые сроки. Сейчас мои знания приближались к уровню среднего обывателя магической Британии. Конечно, все профессора были в курсе моих затруднений и помогали чем могли, списывая скорость усвоения на восстановление навыков. Им была рассказана полуправда о временной смерти тела. Так что Дамблдор официально стал вторым, кто пережил убивающее проклятие. Одна из проблем с магией заключалась в том, что мне совершенно не подходили палочки. Ни реплика, содержащая фрагмент, ни оригинальная, Дамблдора. Подчинялись они только силой и Исчислениями. И Олливандер недавно исчез. – Ночь, время для прогулки, – послышался хихикающий голос из угла кабинета. Да, эти двое. Они появились на следующую ночь после моего пробуждения, видел их только я, но я не сомневался в их абсолютной реальности. – Вдруг ты найдёшь что-то интересное? – всё тот же хихикающий голос. – Или проблем. Мы всегда находим проблемы, – это был второй голос из противоположного угла кабинета. Секунда, и тени сплелись в невысокого гуманоида, напоминающего домового эльфа. Он был явным стариком и постоянно ворчал и жаловался на всё на свете. Его можно было бы принять за домовика, если бы не ярко-синяя кожа и пасть, полная острейших зубов. – Тут слишком темно и холодно, что ты вообще нашёл в этом замке? Нежились бы сейчас на песочке… – он как обычно бурчал. Про себя я называл его Занудой. – Ой да ладно тебе, тут масса интересностей! Вот давеча я нашёл прекрасную книженцию по тёмным искусствам! Ты знал, что местные маги умеют утилизировать чужую боль и смерть? – на свет выступил второй, он был больше Зануды, напоминал непонятно кого, так как постоянно менялся. Иногда у него было три руки, иногда перья, а иногда несколько дополнительных глаз. Неизменными признаками оставались ярко-розовая кожа, острейшие зубы и изредка пробегающее по телу голубое пламя. Сейчас, например, он предстал в виде парящей в воздухе головы с пастью, усеянной в три ряда клыками. Я называл его Изменчивым. От их зарождающейся перепалки меня отвлек тихий звук. Едва слышимый. Я замер. Мои странные компаньоны тоже. Звук повторился. Это был удар сердца. Он прокатился по каждому камню стен и потолка. Как будто где-то в глубине замка только что начало биться огромное сердце. – Вот! Я же говорил, будет что-то интересное! – заявил розовый. – Пойдём посмотрим! – Вот только не снова, в сырость и каменный холод, – пробурчал синий. Однако, несмотря на свои слова, его поза говорила о том, что он готов идти. Я тоже поднялся с пола на ноги и направился к выходу. Недалеко от выхода стояло ростовое зеркало в старинной резной раме. “Еиналеж” было написано на раме. Внутри жила мелкая сущность, однако мне она явилась только раз и больше не показывалась. Мой взгляд упал в отражение, когда я проходил рядом. И я вновь поразился тому, как разум способен подстраивать под себя реальность. Движения, пластика и уже даже телосложение мало напоминали прежнего Дамблдора, чьи воспоминания я видел. Даже лицо как будто разгладилось от морщин. Моё тело стремительно возвращалось к тому состоянию, в котором я его помнил. “Хм, возможно, тут виноват не только разум”, – проскочила мысль. И Изменчивый, как будто услышав её, покосился на меня с кривой ухмылкой. Замок был старым. По ощущениям, не меньше тысячи лет. Я видел за гобеленами и картинами, рыцарскими латами и фигурными, заколдованными факелами историю. Возможно, ту, которую ныне живущие уже не помнят. Как отвоевывали люди место под солнцем. Как кровь людей и ксеносов окропляла фундамент замка. Как алчность и предательство пытались разрушить эти стены. Как хранители замка побеждали и победили. Как о них забыли. Как место реальных людей заняли образы, воспетые в книгах и легендах. Как изменился мир и не смог измениться замок вслед за ним. И вот теперь он проснулся. И я ещё выясню, почему. Мы шли на изредка повторяющийся звук и молчали. Не знаю, о чём думали эти двое, а я наслаждался внезапно открывшимся видением. Я почти уверен, что это сам замок показал мне. Единственному в замке, кто способен увидеть. Мы остановились у спуска в подземелья. В этой части замка явно никого не было уже очень давно. Повсюду была пыль и следы запустения. Мы начали спускаться по каменным ступеням, уходя всё глубже под землю. Сырость и затхлый воздух подземелий окутывали нас. Зануда, ворча себе под нос о неудобствах, освещал путь тусклым свечением своих синих ладоней, а Изменчивый скользил рядом, периодически меняя облик – то вытягиваясь тонкой змеёй, то вспыхивая мимолетным голубым пламенем.Каждый удар сердца замка отдавался теперь не призрачным эхом, а весьма ощутимой вибрацией. Наконец, мы достигли просторного зала, выложенного почерневшими от времени каменными плитами. В центре зала, на полу, был вычерчен сложный магический круг, светящийся слабым, пульсирующим светом. Внутри круга, на невысоком постаменте, покоился артефакт. Он не имел чёткой формы, скорее напоминал сгусток мерцающей энергии. Именно от него исходил тот стук, который мы слышали. Артефакт был заключён в прозрачный, едва заметный барьер, словно в хрустальную клетку. Магические нити, исходящие из круга, видимые от наполняющей их энергии, плотно оплетали этот барьер, поддерживая его существование. – Ну вот мы и пришли, – прошипел Изменчивый, приняв облик высокой, худощавой фигуры с множеством мерцающих глаз, устремлённых на артефакт. – Что думаешь делать, спящий? Зануда, покосившись на барьер, проворчал: – Опять какая-то защита. Нельзя было сделать попроще? Я молча изучал барьер. Для меня оставался загадкой смысл моего присутствия тут. Я окинул взглядом комнату. Зал, дышал древностью и запустением. Стены, сложенные из грубых, потемневших от времени каменных блоков, казались неровными и шероховатыми на ощупь. Высокий, сводчатый потолок терялся в полумраке, поглощая свет, исходящий от светящихся ладоней Зануды и слабого пульсации магического круга в центре. Пол был выложен массивными каменными плитами, покрытыми толстым слоем пыли, сквозь которую местами проступали едва различимые следы чьих-то шагов, давно занесённые пеплом времени. В углах зала клубились плотные тени, скрывая неясные очертания забытых предметов и обломков. В воздухе витал тяжёлый, спёртый запах сырости и древней пыли, смешанный с едва уловимым металлическим привкусом, словно здесь когда-то проливалась кровь или хранились старые орудия. Единственным источником света, помимо рук Зануды, служил магический круг, вычерченный на полу. Свет от него был неровным, пульсирующим, окрашивая камень вокруг в призрачные голубоватые оттенки. Я прислушался к себе. Что-то в глубине моей души откликалось на это сердцебиение. Что-то спрятанное очень и очень глубоко. В этот момент артефакт внезапно затих, и его свет померк. Равно как и свет линий круга. Стали видны множественные прорехи в рисунке. Непонятно только, кто это постарался: время или тот, кто хотел сломать круг. Похоже, меня просят восстановить целостность конструкции. – Взгляни нормально, – серьёзно произнёс Изменчивый. Я сместил фокус восприятия реальности, и мне открылось то, отражением чего являлся магический круг. Сложное, многомерное построение полностью заполняло собой зал. Бесконечное переплетение узоров и линий наполняло жизнью и смыслом весь замок. И ядром всего этого было сердце. Фигура – лишь интерфейс и защита. И она была сильно повреждена. Мне потребуется много времени, чтобы восстановить её. Внезапно моё созерцание было прервано тихим звуком шагов. Если бы не моя сосредоточенность в этот момент, я бы никогда их не услышал. Кто-то крался по коридору.