12. Родственники.

Голова раскалывалась от мигрени. Аннабет медленно поднялась с койки и осмотрелась. В лечебном крыле никого не было, что было странно: Николь с синей ногой не было. Девочка не до конца помнила, что же произошло до того, как из неё высосали половину хороших воспоминаний. Свесив ноги с кровати, она, опираясь на неё, начала потихоньку вставать. Пришедшая Мадам Понфири быстрым шагом подбежала к ней, укладывая обратно в лечебное ложе. Мулатка с непониманием посмотрела на неё, но ничего говорить не стала и, тихо выдохнув воздух, посмотрела в потолок. — Только постельный режим, я скоро приду, надо оповестить Профессора Макгонагалл, — сказала женщина средних лет и ушла. Кудрявая осталась одна со своими мыслями, перебирая в голове события того дня: Хагрид, гиппогриф, Короста, Гремучая Ива, Визжащая Хижина и не очень приятные разговоры в ней. По чуть-чуть Блэк начала вспоминать всё из осколков произошедшего. Через полчаса пришли несколько человек, а из-за того, что Бет ещё не полностью восстановилась, их образы вдали были размытыми. Девочка приподнялась на локтях, опираясь спиной о перила кровати. Компания людей окружила её, и от такого наплыва возле гриффиндорки ваза, которая стояла на прикроватной тумбочке через одно лечебное ложе, взорвалась, чем удивила всех. — Не надо так пугаться, это Аннабет, — лежачая посмотрела на декана факультета Гриффиндора, чуть прищурив глаза, но так ничего и не сказала. Профессора начали что-то обсуждать, но делали они это так, как будто рой пчёл только что побывал возле Блэк. — Извините, я ничего не помню, всё до момента, пока Профессор Люпин не стал оборотнем, — наконец отозвалась кудрявая, смотря на четырёх человек около своей кровати. — Прям почти ничего? — чуть наклонился Поттер с вопросом, посмотрев на сокурсницу, которая с непониманием посмотрела на директора и маг-кошку. На вопрос мальчишки она помотала головой. — Она показала, что ничего! — воскликнула Николь, стоявшая по правую руку. Девочка полностью была здорова и за неделю отсутствия подруги подтянула средний балл по тем предметам, которые она пропускала, но в перерывах от учёбы всегда сидела около Блэк. Даже думала, что зеленоглазый гриффиндорец виноват в состоянии Аннабет. — Можете потише? — обратила на себя кудрявая внимание всех остальных. — Голова и так болит! Профессора остались, а подруга и ловец ушли в башню Гриффиндора. Минерва положила свою руку в руку Блэк. — Ты ведь уже видела своего отца? — спросила маг-кошка под пристальным взглядом директора. — Угу, а сколько я пролежала тут? И что случилось со мной? — все вопросы волшебницы вышли наружу, когда она смогла нормально спросить то, что её так волновало. — А папа где? — Неделю, — ответил Дамблдор, на что зрачки гриффиндорки расширились. — Ты попала под воздействия дементора, некоторые эмоции высосали, поэтому не помнишь последние минуты перед тем, как он напал на тебя. А что насчёт твоего отца, так это то, что его дело будут пересматривать завтра в Министерстве Магии. Аннабет кивнула, после чего попрощалась с профессорами и осталась одна в лечебном крыле, думая о будущем и о том, как ей дальше быть. Простить Гарри за ложные обвинения в её сторону? Или остаться осторожнее с ним при общении и проведении совместных работ? На следующий день Блэк выписали, и под весёлые шутки она вместе со своими друзьями возвратилась в башню Гриффиндора. Все как-то странно смотрели на кареглазую, так что можно было спрятаться за большим камином, украшенным гобеленами факультета. Фред и Джордж любезно проводили дам к их входу в спальню, ибо знали, что защитные чары не пропустят их внутрь. Шафик налетела к Бет с объятиями, после неё обняла мулатку и Гермиону. — Они знают, кто я? — спросила Блэк, смотря на сокурсниц и намекая на то, что некоторые ученики её с осторожностью обходят и как-то странно смотрят. — Да, знают. Весь Хогвартс гудел о том, что ты дочь Сириуса Блэка, — ответила отличница, стоя около девочек. — Дамблдор надеется, что Петтигрю признают виновным, а твоего отца отпустят. — А ты вообще как? И да, почему ты мне сразу не сказала, что идёшь спасать Клювокрыла? — воскликнула брюнетка, покорившись на подругу. — В смысле спасать? Его что, не казнили? — этот вопрос был направлен на Грейнджер, которая в свою очередь хитро улыбнулась и достала какую-то подвеску, смотря на две непонимающих сокурсниц. — Благодаря маховику времени. Мне профессор Макгонагалл дала его, чтобы я успевала на все те занятия, которые выбрала в конце второго курса. А когда произошло то, что случилось с тобой и Сириусом Блэком, надо было как-то решать ситуацию, поэтому мы с Гарри пришли к такому выводу: использовать его, — ответила Гермиона. Девочки кивнули и обменялись взглядами. К вечеру Блэк сидела в кругу друзей в Большом зале на ужине. Девочка поедала всё, что было вокруг неё. Шафик, сидящая рядом, скептически посмотрела на подругу: мол, ты так проголодалась? Рональд, сидящий напротив возле Симуса с выпученными глазами, смотрел на охотницу в то же время, жуя какую-то куриную ножку, да и в прочем как все остальные. — Что? — почувствовав взгляды гриффиндорцев на себе, Аннабет перестала есть. — Вообще-то я ела только неделю назад и то возможно больше. Мне можно. Все отвернулись и принялись за свои дела, а кудрявая, оповестив Николь о том, что ей надо в девичий туалет, вышла из Большого зала. Идя по малоосвещённым коридорам школы, она завернула в правый коридорчик и открыла дверь. Она ахнула, когда за ней раздался голос. — Так, что ты теперь, новая звезда Хогвартса? — произнёс слизеринец, и девочка, подойдя к нему, укоризненно посмотрела на него. — Ты что вообще от меня хочешь? Оправдания или возможно извинения за те конфетки? Про оправдания я молчу, но ирис ты сам захотел поесть, и это уже не мои проблемы! — шикнула Блэк и, зайдя в уборную, захлопнула дверь так, что от неё раздался громкий хлопок. Теодор хмыкнул на её действия и смылся в гостиную Слизерина. А ведь Аннабет даже не знает о том, как он жалеет о том, что послушал отца... Воспоминания. Мальчик сидел за столом Слизерина и наблюдал за Пэнси, которая постоянно что-то рассказывала Малфою. Нотт записал что-то на свитке и посмотрел на соседний стол, где сидела Бет и смеялась из-за шутки предателей крови. Первокурсник хмыкнул. Через минут пятнадцать прилетела совиная почта. Там как раз было письмо от Нотта-старшего. Мальчик покормил сову по имени Эвз и открыл письмо. — «Дорогой мой мальчик, я слышал, что у тебя по полугодовому заданию отлично, но прекрасно знаю, с кем ты его делал. Эта грязно... маглорождённая, наверное, даже не помогала тебе... — слизеринец сжал листок пергамента, ведь эти предположения отца были неправильны, потому что сама гриффиндорка предложила инициативу сделать его как можно быстрее и качественнее. — Ты ведь знаешь, с кем общаться надо? Не надо будет на Рождество напоминать, я надеюсь. Ты должен продолжить чистокровный род Ноттов, не смешивая его с полукровками и маглорождёнными», — опять та же пластинка. Тео это уже надоело слышать, но всё же надо было слушать отца. На Рождество он уехал к Лестрейнджам, где были Драко Малфой, Персефона Паркинсон, Октавия Лестрейндж и его хороший друг детства — Блэйз Забини. Дочь Рабастана была на год старше всех присутствующих детей, поэтому была чуть мудрее, если можно было так сказать. — Так, Нотт, иди сюда! Кто будет помогать нам украшать ёлку? — послышался голосок Октавии с первого этажа особняка. Кудрявый дописал письмо Андерсон и отправился в гостиную. На тёмных диванах расположился Драко, попивая тыквенный сок, а возле ёлки крутилась когтевранка и Забини. — Так зачем вам помогать, если вы уже всё сделали? — с непониманием спросил мальчик, уставившись на кудрявую Лестрейндж, которая опустила руки и своими карими глазами почти прожигала дырку в слизеринце. — Ну ладно, иди уже откуда пришёл! — воскликнула брюнетка и, встав в нормальную позу, она как ни в чём не было продолжала украшать ёлку. Нотт вздохнул и направился в спальню, которую так любезно предоставила мама Октавии. Зайдя туда, он застал Пэнси у своего стола. Теодор опешил, но когда хотел подойти к сокурснице, она его чуть не сбила с ног, вытирая красные глаза от слёз. Конец Аннабет сидела следующим утром вместе с Шафик на обеде после зельеварения в Большом зале. Как раз была почта в это время; те, кому уже сова прислала, начали вопить о новой новости в «Пророке». — С Сириуса Блэка сняли обвинения!! — кто-то из пуффиндуйцев выкрикнул и, встав из-за стола, начал махать газетой. У Аннабет был ком в горле после этой новости; она прикрыла рот руками, параллельно её обнимали три пары рук, крича что-то невнятное. Да и в прочем весь стол Гриффиндора гудел больше всех. — У нас получилось!! — с улыбкой на лице сказала Грейнджер, видя, как сама дочь бывшего обвиняемого сидела на пределе от счастья в объятиях близнецов и Николь. Но тут же возле её книги ей падает три письма. Директор сказал всем тихо быть, при этом ведя взгляд то на Блэк, то на Поттера. — Я прекрасно понимаю, сколько счастья у тех, кому Сириус Блэк был дорог и в какой-то степени важен в жизни, но давайте будем чуть потише, — улыбнулся Альбус и сел на место, подмигивая Гарри. Близнецы и Шафик присели рядом, а Бет посмотрела на них с вопросом. — Эу, это вообще-то мои письма! — сказала она, но под этими словами понималось то, что кудрявая перескажет некоторые моменты из писем. Мулатка увидела ревнивый взгляд Поттера; у того лишь одно письмо, а у неё целых три. Открыв первое письмо, гриффиндорка прочитала про себя: — «Дорогая Аннабет! С радостью сообщаю тебе, что меня наконец-то отпустили! Я долго ждал этого момента, и теперь, когда свобода вновь в моих руках, я хочу пригласить тебя домой, в наш родной дом на Гриммо 12. Я понимаю, что время, проведенное в разлуке, было тяжёлым, и я искренне сожалею о том, что не смог быть рядом. Но теперь, когда я снова могу быть с тобой, я надеюсь, что мы сможем восполнить все те моменты, которые упустили. Я хочу, чтобы ты знала: несмотря на все трудности, ты всегда была в моем сердце. В груди у девочки что-то кольнуло, но это было приятно. Мы сможем обсудить всё, что произошло, и поделиться своими мыслями и надеждами на будущее. Пожалуйста, сообщи мне, когда сможешь приехать. Я с нетерпением жду встречи с тобой и надеюсь, что мы сможем вместе создать новые воспоминания, которые согреют нашу душу. С любовью, Твой отец, Сириус Блэк.» — Папа написал, что ждёт меня в родовом поместье Блэков, — сказала она друзьям, на что те хитро переглянулись под удивлённый взгляд остальных. — Что уже? Вы если и надумаете приходить, то без тупых идей как разнести мне новый дом, — пригрозила мулатка. — Это мы сможем провести один месяц вместе, — сказал Джордж, смотря на лист пергамента, который дал ему Перси. — Моя мама приглашает вас с Николь в Нору на месяц и говорит, что Сириус и твои родители, Ник, не против. Девочки улыбнулись друг другу и кивнули. Теперь наступает белая полоса у Аннабет Блэк: все страхи об отце и семье остались в прошлом.