***

Старый Карло смотрел на небо, выпуская неспешно дым, сквозь стекло на него смотрела потерявшая краски жизнь. Звёзды холодом жгли ладони, кровь застыла в изгибах жил, он когда-то искал свободу...а нашел лишь пустую жизнь. Поезд радостно бил чечётку, ему семь, а сестрёнке пять, с мамой едут на праздник к тётке, он не знал, что в последний раз... Визг колес - придавило руку. - Мама, где ты? - кричал малыш. От сестрёнки осталась кукла...Лишь ему удалось спастись. Детский дом - босоногий улей, разношёрстный набор костей, но надёжней не сыщешь друга, чем вихрастый худой Арсей. Ему десять - влюбился в Мисси: две косички, огромный бант. У кухарки украли спички и спалили кровать врага. После долго в углу стояли с отпечатками жёстких розг, он стонал, а она ворчала – не счастливой была любовь. А затем появилась Энни и случился в груди пожар, он искал отвлечение в чтении, но не выдержал и сказал. Вечер танцев, кружатся пары, он кидал из под челки взгляд, как его дорогая дама дарит танец в который раз! неказистому парню Тому: рыжий, толстый, нелепый пух, как же можно любить такого?! Размалёванный, как петух. Дрались шумно, ожесточенно, Том расплакался и упал, Энни жалась к нему влюбленно - эту битву он проиграл. В девятнадцать сыграли свадьбу: Том и Энни на век сошлись, ну а он с закадычным Арсем вознамерился мир спасти. Много кед истоптали в паре, а потом развела судьба, разорвалась дорога надвое...После долго его искал. И однажды сошлись прямые, Карло выл, как бездомный пёс. Арс лежал под плитой могильной и бурьяном густым зарос. Всё смешалось в сплошную массу: пыль дорог, кабаки, война: два сквозных и три года в каске, по команде последний залп. Кровь бесценную редкой группы проливал не жалея сил, только спас его "враг заклятый" хоть никто его не просил. Год спустя "окрестили" павшим, потерявшимся без вестей. Он запутался в море фальши и стянувших его цепей. Лару он подцепил на трассе и попался на крепкий крюк: дом, работа, детишки, дача - бесконечный тоскливый круг. Седина, ревматизм и внуки, все твердили "закон людей!". От чего же тогда от скуки ломит череп в дождливый день? Старый Карло, когда-то юным, думал жизнь - это где-то там, что вот-вот завершит прелюдию и начнет "воротить" дела. - Деда, можешь сыграть в гармошку? - рядом сел босоногий Арс, сын второй непослушной дочки. Карло выдул нестройный джаз. Мальчик лег на колени кошкой и прижался к его груди, сжал некрепко его ладошку и заснул под корявый ритм. Старый Карло смотрел на небо, плечи внука укутав в плед, жизнь казалась бесцельно серой, но сейчас обретала цвет.