Часть 13

Зайдя в комнату, Луис сказал - Ножки береги - а после плюхнулся на кровать. - Ладно вызов выполнен - перебираясь на кровать и садясь рядом сказала девушка. После она развернулась и упала головой на подушку - давай, ложись рядом, думаю мы вполне поместимся вместе. - Ты сегодня тоже какая-то странная. - Беру пример с некоторых и живу сегодня, наверное. Или просто устала быть серьёзной. Я всё время думала о встрече, о том, как все её перенесут, всё ли будет в порядке, что сейчас хотелось просто побаловаться немного. А ты как назло сегодня сосредоточен на чём-то другом. - Что ж, Клемми, до тех пор пока Иисус не пристрелит нас всех будем просто баловаться - он таки лёг в свою кровать ближе к стене, обнял девушку и радостный закрыл глаза - у нас есть ещё целый день спокойствия, завтра повеселимся. - Спокойной ночи, Луис Но в ответ так ничего и не последовало, видимо Асиму всё таки стоит сказать не задерживаться там так долго. Луис лежал неподвижно, его дыхание было ровным и спокойным — он уже погрузился в сон. Клементина же не могла сомкнуть глаз. Засыпать рядом с ним было непривычно. Она уже начала привыкать, что в её личном пространстве появился кто-то, кого не надо выгонять. После тех потерь, что она пережила, впускать людей в свою жизнь стало совсем тяжело. Ей было комфортно. Она лежала, прижавшись к тёплому боку Луиса, и боялась пошевелиться, чтобы не нарушить это хрупкое мгновение покоя. После всего, что ей пришлось пережить, доверие стало роскошью, которую она могла себе позволить лишь изредка. Он был рядом и ей это нравилось. В памяти всплывали обрывки прошлого: крики, кровь, пустота в глазах тех, кто когда-то был ей дорог. Теперь она сама стала той, кого другие пытались защитить. Безногая, зависимая от чужой помощи — та, кто когда-то была неуязвимой, теперь нуждалась в поддержке. Она времени не хотела его отпускать. Страх, что он отойдёт хоть на метр и не вернётся не сравним ни с чем. Уверенности в чём либо не было совсем. Каждый раз, когда Луис уходил, даже ненадолго, её охватывала тревога. Что, если он не вернётся? Что, если мир за пределами этих стен поглотит его, как поглотил всех остальных? Она хорошо знала, что это глупо — он не делал чего-либо особенного, не уходил от школы далеко и всегда возвращался, но страх был сильнее разума. Она бывала жестокой. У неё не было ноги. Она была бесполезной. Она не могла спасти даже самых близких. Страх, что он не вернётся по своему желанию или из-за жестокости мира часто поглощал её. А человек, которого она нашла и не хочет потерять, раз за разом уходит. И она сама просит его уходить, ведь так нужно. Клементина осторожно провела рукой по его волосам, словно проверяя, что он всё ещё здесь. Её пальцы дрожали, но не от холода. В этом мире, где смерть стала обыденностью, жизнь приобрела совершенно иную ценность. Она думала о будущем, которое казалось таким неопределённым. О том дне, когда ей, возможно, придётся снова потерять кого-то близкого. О том, как она справится с этой болью, когда её внутренние резервы иссякнут. О том обещании, которое она дала тем, кто уже не мог её услышать. В этом постапокалиптическом мире, где каждый день мог стать последним, они нашли друг друга. Два подростка, пытающихся выжить не только физически, но и душевно. Клементина знала, что должна отпустить свои страхи, должна научиться доверять, но старые раны заживали медленно, оставляя глубокие шрамы на её душе. Однако насколько сложно отпускать, также тяжело и подпускать его всё ближе. Зная, что всё в этом мире не вечно и когда-то ей, вероятно, придётся отпустить всех близких, она не хотела переживать эту боль снова. Она думала о будущем, в котором не сможет стерпеть очередную потерю. В котором она сдастся, хоть и обещала многим идти дальше. Луис был причиной её волнений. Но был и спасением. Именно его предложение жить сегодня помогало раз за разом не отказываться от счастья из-за страха перед будущем. И вот она вновь пустила его глубже в свою жизнь. Спать рядом с другими людьми не было чем-то новым, но сейчас было по-другому. Ведь она не просто позволила кому-то быть рядом, пока она спит. Он стал ей ещё ближе, ещё роднее. Сначала девушка боялась пошевелиться, чтобы не разбудить спящего. В кромешной тьме комнаты, где лишь изредка пробивались тусклые отблески умирающего дня через заколоченные окна, Клементина лежала неподвижно, словно статуя. Её дыхание было едва уловимым, а сердце билось неровно, выдавая внутреннюю борьбу. Но вспомнив, как тяжело он встаёт по утрам она расслабилась. Было темно и спокойно. Рука Луиса, тяжёлая и тёплая, лежала поперёк её тела — простое прикосновение, но оно наполняло её противоречивыми чувствами. С одной стороны, это было утешение, знак того, что она не одна в этом безумном мире. С другой — напоминание о хрупкости их счастья, о том, как легко всё может рухнуть. Хоть она и решила попробовать иногда оставаться с ним ночью, но страх и мысли о прошлом не давали ей спать спокойно. Она вспоминала все те ночи, когда спала рядом с другими — в убежищах, на привалах, в моменты вынужденного соседства. Но сейчас всё было иначе. Сейчас это был не просто вопрос выживания. Сейчас это было нечто большее — доверие, близость, что-то настолько личное, что пугало её до глубины души. Воспоминания о потерях, о боли, о том, как она обещала себе больше никогда не привязываться. И всё же… И всё же она здесь, рядом с ним, позволяет себе эту слабость. Луис дышал ровно, его сон был глубоким и спокойным. Клементина завидовала ему. Его способность отключаться от реальности, его умение жить настоящим моментом — это то, чему она пыталась научиться у него. Но страх был сильнее. Страх потери, страх разочарования, страх снова остаться одной. В темноте её глаза наполнились слезами, но она не позволила им пролиться. Нельзя показывать слабость, особенно сейчас. Особенно когда он так доверчиво спит рядом. Она обещала себе и другим идти дальше, не сдаваться. И она должна сдержать это обещание. Постепенно, дюйм за дюймом, она смогла расслабиться. Луис медленно открыл глаза. Его пробуждение было неспешным, почти неосознанным — одно из тех странных мгновений между сном и явью, когда реальность кажется зыбкой и изменчивой. Ничего не случилось и его ничто не будило, но закрыть глаза снова было тяжело. Такое часто случалось и раньше. Возможно из-за таких ночных пробуждений ему так тяжело просыпаться утром? Но этот раз был немного другой. Теперь он не просто лежал и не мог уснуть, а занимал себя новым любимым делом. Разглядывал Клементину. Она лежала так спокойно, так беззащитно, хоть брови и были довольно сильно отпущены, что у него защемило сердце. Её лицо, освещённое призрачным светом, казалось особенно хрупким. Шрам на щеке, полученный в какой-то давней битве, казался частью её характера — такой же неотъемлемой, как её сила духа. Откуда появился этот он не знал, но выглядел он уже так привычно в отличие от остальных. Внезапно спокойствие нарушилось. Клементина зашевелилась, её губы задвигались, произнося что-то неразборчивое. Она металась по подушке, её дыхание стало прерывистым. «Нет!» — вырвалось у неё едва слышно. Она выглядела такой несчастной и уязвимой. Луис взволновался. Он понял, что девушке снится кошмар, но не знал, как поступить. Стоит ли её разбудить? Но испугавшись, что девушка растеряется он лишь снова немного крепче обнял её и стал аккуратно поглаживать по плечу. Зарылся лицом в волосы и тихонько шептал слова утешения, даже не надеясь, что это как-то поможет, а просто потому, что хотел Она стала чуть тише, поэтому, слегка успокоившись, он стал думать о её кошмарах. Как часто такое происходит? Помнит ли она их утром? Мешает ли это ей? А Эйджею? Вопросы крутились в его голове, но усталость взяла своё. Он задремал, убаюканный теплом её тела, её дыханием, её близостью. Проснуться так было весьма привычно. Но чуть позже он вспомнил, что заснул не один и слегка расстроился, что любит поспать подольше. Очень уж хотелось увидеть свою девушку только проснувшейся и сонной. Сегодня, наконец, настал его черед оказывать помощь в теплице, чему изначально он был весьма рад, ведь это находилось совсем близко от дома. Поэтому он планировал оперативно завершить все дела и увести Клементину в музыкальную комнату на свидание. Но не тут-то было: оказывается, недавно Клем вспомнила, что возле вокзала видела огород, на котором что-то росло, несмотря на отсутствие должного ухода. Обсудив это, Клем детально описала, как выглядели ростки, и Омар заявил, что это его заинтересовало, после чего настойчиво попросил лидершу отправить его туда, как только он удостоверится, не появилась ли рыба. Вместо короткого дежурства в теплице ему пришлось провести там большую часть дня, пересаживая растения и готовя почву для новых посевов. Мысли о предстоящей встрече с Клементиной помогали ему не сдаваться, несмотря на усталость. И вот он, наконец, вернулся домой. Солнце всё ещё светило, и свечи не смогли бы создать ту неповторимую атмосферу, как в первый раз. Луис тщательно протёр клавиши старого пианино, чувствуя, как волнение нарастает с каждой минутой. Он представлял, как они будут сидеть здесь вдвоём, как музыка поможет им забыть обо всех трудностях, пока Клементина не выглянула из-за двери. — Привет, — произнёс он, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Привет, — ответила она, и их взгляды встретились. В воздухе повисло неловкое молчание, но Луис знал, что должен действовать. - Думаю стоит начать с песни - он улыбнулся и подождал, пока девушка закроет дверь и подойдёт ближе, а после Он подошёл к пианино, его пальцы затрепетали над клавишами. Первые ноты полились в комнату, наполняя её теплом и светом. Он начал петь. Дорогая, дорогая Дорогая Клементайн Потерялась ты на веки Извиняюсь Клементайн — Эту песню я уже слышала! — воскликнула Клементина, но её возмущение было скорее игривым, чем настоящим. Луис улыбнулся и продолжил: И была она как фея, Её кепка полна тайн. Её щеки худощавы, Ты прекрасна Клементайн. (Изменения в песне не мои, видила такой в русификаторе) Его голос становился всё увереннее, а мелодия — всё нежнее. Он видел, как глаза Клементины светятся от радости, как она постепенно расслабляется, позволяя музыке окутать себя. - Ого - она выглядела поражённой - так явно лучше. Никогда не понимала смысла оригинала. - Я пока придумал только это, но думаю когда-нибудь закончу со всей - наблюдая за девушкой, что медленно шла в его сторону смутился парень. Она зашла ему за спину и, переложив костыли в одну руку, положила вторую на его плечо. Потом наклонилась, соприкасаясь щекой с его, и обняла сильнее. - Это поразительно - Её губы едва коснулись его щеки, оставив влажный след, от которого по телу Луиса пробежала дрожь. Он хотел было ответить, но вместо этого предложил: - Давай сыграем? У меня новая игра из секретного источника - не поддаваясь настроению предложил парень. - Хорошо, давай сыграем. Они пересели на диван, и Луис объяснил правила: - Игра называется «Я никогда не…». Надо просто говорить что ты никогда не делала. Если я это делал, то ты проиграла. Всё просто - объяснил Луис правила, пока они перебирались на диван. - И что делает проигравший? - Одно желание или вопрос. Хорошо? - Идёт, начинай. Луис на мгновение задумался, а затем произнёс: — Я никогда не пил алкоголь. Клементина удивлённо подняла брови: — Серьёзно? Он пожал плечами, глядя в сторону: — Взрослые выпили всё в первый же день. Нам ничего не досталось. В этом новом мире алкоголь стал роскошью, которую мы не можем себе позволить. В комнате повисла тишина, наполненная невысказанными мыслями. Они оба знали, что их мир изменился навсегда, и то, что раньше казалось обыденным, теперь стало недостижимой мечтой. Но в этой тишине было что-то особенное — понимание, близость, которая делала их сильнее. - Я пила. В первый раз, когда мы с другом прятались от ходячих в сарае. Там был склад чьего-то самогона. Было ужасно. После ещё несколько раз. Говорят алкоголь расслабляет и обезболивает. - Значит я проиграл - не желая углубляться в подробности, констатировал парень. - Ага. Как на счёт того, что было вчера? Ты сказал, я могу спросить - увидив напряжение Луиса, она добавила последнюю фразу. - Я надеялся, что ты забудешь - признался подросток - это не то, что имеет смысл обсуждать сейчас. - И всё же это что-то, что тебя беспокоит. — настаивала она, чувствуя, как важно сейчас услышать его до конца. - Просто я очень сильно тебя люблю - попытался выкрутится дредастый. - Это не ответ - начала злиться она. Луис сделал глубокий вдох вдох и обнял Клем так, чтобы она не могла видеть его лица. "Всё будет хорошо, если раскрыть лишь часть правды" пронеслось у него в голове и сподвигло начать говорить. - Это правда глупо. Знаешь, я всегда жил сегодняшним днём. Мечты, конечно, были, но они казались такими далёкими, почти нереальными. Но теперь есть ты. И я хочу, чтобы было завтра И чтобы мы вместе были счастливы. От этих слов у девушки сбилось дыхание. Его слова ударили Клементину прямо в сердце. Она не могла поверить, что он действительно думает об их будущем, планирует что-то большее, чем просто выживание. — И знаешь, — продолжал Луис, — если мы очистим ту разрушенную территорию и починим стены, можно будет найти класс истории. Там раньше были фиолетовые обои. Может, что-то от них осталось. И там всего один этаж. Клементина замерла, не в силах поверить своим ушам. — Передумал строить дом? А как же стеклянная крыша? - Это только временная альтернатива. В финальном дизайн-проекте определённо всё будет по плану - временно перешёл на шуточный тон подросток, но быстро стал вновь серьёзным - Но я так хочу поскорее всего и вся. Знаешь, чтобы не далеко отходить от жизни сегодня. - Я уж успела испугаться не подменили ли тебя. Правда думаешь, что починить там что-то возможно? — Для тебя возможно всё! Клемстер непобедимая! Я придумал, как тебя записать в Асимовых хрониках. Пусть так тебя запомнят наши потомки. - Наши потомки? Луис ты неисправим. Моя очередь в игре, да? - Клементина почувствовала, как тепло разливается по её телу. Она хотела вернуться к чему-то более привычному, к их игре, которая помогала им оставаться собой даже в этом безумном мире. — Моя очередь в игре, да? Я никогда не была на бейсбольном матче. - А ты рискуешь, детка. Есть столько гарантированных вариантов, а ты выбираешь это? - Мне было интересно узнать о том, что тебе нравилось. — улыбнулась Клементина, наслаждаясь его реакцией. - Хах не знал о таком применении этой игры. Я был на бейсболом матче. - Понравилось? - Ага... Было круто. Огромный стадион, тысячи болельщиков, знаменитые спортсмены… — мечтательно вспоминал Луис. — А потом я узнал, что это был последний матч Хавьера Гарсия. Его дисквалифицировали за что-то. - Оооо так Хави был действительно известным. - Хави? - Хавьер Гарсия, тот бейсболист о котором я говорила. - Ты... Знакома с Хавьером Гарсия!? - глаза Луиса расширились от шока - ахринеть. Он был на моих на лимитированных карточках в детстве. А ты так просто о нем говоришь. У тебя были карточки? - Бейсбольных кажется не было. Папа часто приносил журналы с разными карточками, а ещё заставлял ходить на футбол. Ты занимался бейсболом да? - Ага. Мне нравилось смотреть матчи, а в Эриксоне была своя команда, так что мы часто тренировались и даже ездили в соседний город на соревнования с другой школой однажды. Я тогда думал, что будет как в телевизоре. Но оказалось, что никто из нас не умел особо играть и получали баллы обе команды только за промахи соперников. Но обед был классным. Тренер заказал пиццу на обе команды. - Вот это щедрость, итак, чего ты хочешь? - Чёрт я от шока уже и забыл, что ты проиграла. Тогдаааа расскажи о нём. — попросил он, всё ещё находясь под впечатлением. - О ком? О Хави? — переспросила Клементина. - Да о Хавьере Гарсия, ты не можешь говорить так просто о человеке, чьё имя я мечтал увидеть в своей коллекции. Не могу поверить что он просто Хави. — Ну, тогда тебе не понравится моя история, — вздохнула Клементина. — Он не выжил? — напрягся Луис. - Когда я уходила с ним всё было в порядке. Наша встреча была... В неподходящее время. Я не рассказывала раньше, но когда-то один город забрал у меня Эйджея. Я не смогла ничего сделать и в течение года мы были порознь. Тогда я вела себя неправильно — Сколько тебе было лет? — тихо спросил Луис. — Тринадцать или четырнадцать. В машине передвигаться проще, поэтому я свалила дерево, чтобы украсть машину. Но она сломалась, и тогда я решила обокрасть Хавьера Гарсия. - намеренно слишком официально сказала она - но потом мы подружились. Как-то так. - Расскажи больше, какой он? - расспрашивал про бывшего кумира Луис. — Он красивый и милый, всегда дружелюбный. Я не думала, что он когда-то был известным. Он делал всё для Кейт и Гейба, своей семьи. даже предал меня разок. - Что? Серьёзно? Ты говоришь будто он хороший парень, а он тебя предал? - Его племянника держали на мушке, а меня он и дня не знал. Я поступила бы также, так что никогда не злилась особо. Всё закончилось хорошо и благодаря ему я смогла найти Эйджея, сделать что-то хорошее и измениться. Он вселил в меня мысль, что люди всё ещё могут не хотеть скормить тебя ходячим. - Что ж...Может, я рад, что он жив, — задумчиво произнёс Луис. - Я не могу быть в этом уверена. Он остался в Ричмонде и стал там лидером. Возможно он не прожил и дня после начала войны. - Или он всё ещё где-то там тренирует хоумраны на ходячих. - Или так. Твоя очередь. В комнате повисла задумчивая тишина. Луис, поражённый историей о Хавьере Гарсия, не мог отвести взгляд от Клементины. Её слова о том, как она пыталась украсть машину, а потом подружилась с его кумиром, казались невероятным сюжетом из фильма. - Я никогда не... Чёрт иногда мне кажется ты делала всё. - Это не так. Я многого не делала, как и все мы. Я никогда не училась во втором классе, не играла на музыкальных инструментах, не рользовалась школьным шкавчиком, как в фильмах. Перечислять можно бесконечно. Её слова повисли в воздухе, напоминая обоим о том, сколько простых радостей детства они потеряли. О том, как их жизни изменились в одночасье, заставив взрослеть раньше времени. Луис наклонился ближе, его голос стал тише: — Знаешь, иногда я думаю о том, какими могли бы быть наши жизни, если бы всё осталось как прежде. О школьных коридорах, о музыке на переменах, о простых разговорах ни о чём. Клементина прижалась к нему, ища утешения в близости: — Но у нас есть сейчас. И это тоже важно. Мы нашли друг друга в этом хаосе, и это уже чудо. Их взгляды встретились, и на мгновение весь мир перестал существовать. Только они двое, их истории, их мечты и страхи. В этом разрушенном мире они создавали свой собственный, где были место надежде, любви и простым человеческим радостям. — Может, продолжим игру? — предложила Клементина, пытаясь вернуть лёгкость моменту. — У меня есть ещё пара «никогда». - И всё же придумать то, что не делал я, но делала ты слишком просто. Ты не подходишь для этой игры. - Разве ты не хочешь победить? - Знаешь, а вообще-то ты права. Это последний раунд и я одержу победу. Я никогда не стрелял из оружия - Ну конечно, это было очевидно. Для чего же тебе нужна победа? - Хочу, чтобы в следующий раз, когда будем спать рядом, ты проснулась позже меня. - И как ты себе это представляешь? Я не могу это контролировать. Кто-то просто слишком долго спит. - Ладно, тогда не уходи, пока не проснусь или хотя бы разбуди - не в успокаивался подросток. - Хорошо, я подготовлю стакан воды заранее в следующий раз, душ тебя взбодрит - последовала в коридор девушка. - Ты жестока - сымитировав сердечную боль, Луис вышел во двор. Ребята начали помогать с дровами и готовкой, постоянно посматривая друг на друга. Этим вечером все ещё раз обсудили что берут ссобой. Вайолет, несмотря на все уговоры, упрямо сжимала кулаки, глядя, как формируется группа для вылазки. Было решено, что пойдут на всякий случай в основном старшие парни, поэтому список уходящих был таков: Луис, Асим, Омар, а также Клем и Эйджей. Остальные должны были остаться и обеспечивать безопасность дома. — Без тебя обойдёмся, — мягко, но твёрдо произнёс Луис, глядя в решительные глаза девушки. — Оодного поколеченного в группе будет достаточно. Основой для обмена всё ещё были пушки. Ребята надеялись обменять их на вещи, что помогут сделать Эриксон более неуязвимым от погоды и голода. В воздухе витал запах костра и надежды. Клементина, присев у огня, внимательно слушала рассказ Асима о том, как они выживали под руководством Марлона. Каждое его слово было пропитано горечью разочарования. — Марлон был как камень, — тихо произнёс Асим, глядя в пламя. — Слишком осторожный, слишком замкнутый. Мы жили как крысы в клетке, боясь высунуть нос наружу. Ресурсов очень не хватало. Омар кивнул, подбрасывая дрова в огонь. — Мы выжили не благодаря системе, а вопреки ей. Удача и инстинкт самосохранения — вот что держало нас на плаву. Ученики часто заболевали или погибали от болезней, ходячих во время вылазок. Система не " хорошо работала ". В этом году нам очень повезло и в целом зима была довольно тёплой и влажной, однако это была самая тёплая зима на нашей памяти, а в большую часть прошлых лет мы несли потери — он замолчал, глядя в пустоту. Клементина впитывала каждое слово. Её разум работал как механизм, анализируя информацию. Она понимала: чтобы спасти эту общину, нужно действовать иначе. Холод и голод беспощадны, если им не противостоять. — Сколько ещё мы будем жить как загнанные звери? — его голос эхом отражался от стен. — Прятаться, дрожать от каждого шороха, терять друзей из-за нехватки ресурсов? Омар, подбрасывая дрова в огонь, ответил не сразу: — Мы выживали как могли. Марлон делал всё, что мог. — Мог? — Асим резко обернулся. — Он просто боялся! Боялся выйти за пределы своей зоны комфорта, боялся рисковать, даже когда это было необходимо для выживания! Споры разгорались с новой силой. Каждый высказывал своё мнение, каждый делился болью прошлых потерь. Но в этом хаосе рождалась новая идея — идея перемен. — Мы не можем больше жить в изоляции, — сказала Клементина, глядя на собравшихся. — Война когда-нибудь закончится. И когда это случится, мы должны быть готовы к новому миру. Надо наладить общение с теми общинами. Так у нас будет возможность. Клементина планировала основательно расспросить прибывших лично об их общинах, о том, что они делают и как выживают. Большая часть городов, в которых она была, состояли либо из людей, которые полностью заботились о себе сами и оставались рядом только для обмена и ночёвки. Либо это были места типо бывшего Ричмонда, выживавшие за счёт грабежей и налётов. Но по рассказам Луиса эти города казалось действуют сообща и не нападают на других. Надежда на то, что это может быть началом чего-то серьёзного не покидала Клементину несмотря на участие группы в войне. Она ведь когда-то закончится правда? Расставив все точки над "i", все разбрелись в разные стороны. Клементина с растяпой выпросили у Луиса карты и ушли в закат, сказав, что это их время. Поэтому он решил подоставать остальных. Омар медленно обходил комнату, наслаждаясь непривычной тишиной. Пустые полки, где раньше громоздились стопки книг Асима, теперь казались странно обнажёнными, но в этой пустоте было что-то освобождающее. Он провёл рукой по пыльному подоконнику, глядя, как последние лучи солнца пробиваются сквозь заколоченные окна. «Почему мы не додумались до этого раньше?» — думал он, расправляя покрывало. Жить в отдельной комнате оказалось не просто удобно — это было необходимо для его измученного разума. Луис зашёл и начал дразнить Омара за его одиночество и необщительность. Однако хорошего настроения ничто не смогло испортить, поэтому Омар просто ушёл спать, отправив Луиса во двор в одиночестве. Было ещё не слишком поздно, поэтому когда его взгляд упал на кладбище, он решил что может уделить этому вечер. В воздухе витал запах сырости и смерти, а ветер шелестел в кронах деревьев, словно нашептывая древние тайны. Почему они начали хоронить погибших только после смерти сестёр? Он скучал и по другим ребятам. Ну или по крайней мере точно по тому, что чувствовал, когда здесь было больше людей. Может быть если бы они хотя бы делали надписи он тосковал бы больше. В груди защемило от тоски по тем, кто уже не вернётся. По тем, с кем делил последние консервы, кто согревал его в холодные ночи, кто прикрывал спину в бою. Теперь они лишь тени в его памяти, призраки в сумраке кладбища. Мысли вернулись к Марлону и его паранойе. «Взрослые всегда предают», — эхом звучали в голове его слова. Он часто говорил, что именно из-за этого они всё ещё живы. Вероятно он был из тех, кто считал, что поджог устроил кто-то из взрослых. Возможно, в чём-то он был прав, но изоляция не была решением. Она лишь делала их слабее, уязвимее, что выяснилось только сейчас. Внезапно за спиной послышались шаги. Он медленно обернулся и увидел Вайолет. - Не часто тебя здесь увидишь - сказала девушка. - Я не хочу переезжать сюда, как это делаешь ты. Поверь Клем вечером лучшая компания, чем они - указывая на умерших, сказал парень. - Для тебя да, — с грустью ответила Вайолет. Луис знал, что она расстроена из-за истории с Теном. Его смерть до сих пор тяжким грузом лежала на душе. Он не смог ничего сделать, даже если бы Эйджей не выстрелил… Они бы просто погибли вместе. И эта мысль не давала ему покоя. Ведь такого он больше не хотел. Им ещё дом строить. - Она такая хорошая... Она мне нравилась - сказала Ви и ввергла Луиса в шок - до нападения она мне нравилась. И сейчас я злилась на неё, но думаю просто не хотела признавать, что она снова права. - Ты... - Луис замер, не зная, что ответить. В такие моменты его всегда спасала привычка к глупым шуткам. — Да у меня серьёзный соперник. С твоими сокровищами мне не тягаться, — произнёс он, пытаясь сымитировать пиратский акцент. Но даже эта попытка разрядить обстановку не смогла скрыть тяжесть их разговора. В воздухе витало нечто большее, чем просто слова — невысказанные чувства, потерянные надежды и призрачная вера в лучшее будущее. — Не говори чушь! — голос Вайолет дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Луис, я серьёзно! — Я понял, но мы встречаемся, и это не изменится. Не говори ей лучше, — выдохнул он, впервые за долгое время глядя ей прямо в глаза. В его взгляде читалась непривычная серьёзность. Вайолет усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Думаешь, она тебя бросит, если узнает? Походу у вас всё не так хорошо, как кажется со стороны. Хоть что-то радует. Не одной мне тут хреново. Не бойся, думаю, что это всё же было скорее восхищение, наверное. Но теперь всё иначе. Она, конечно, всё ещё хорошая и крутая, но я больше не чувствую к ней того, что до нападения. Луис сжал кулаки, борясь с желанием сказать что-то резкое. — Мне жаль, что тогда так вышло. — Да ты что? Рвёшься на корабль к психопатке Лили? — в голосе Вайолет звенела горечь. — Ладно, я передумал, надо было оставить твою тощую задницу там, — вырвалось у Луиса прежде, чем он успел подумать. Вайолет резко развернулась, её голубые глаза сверкнули в свете луны. — Пошёл ты! — бросила она, показывая ему средний палец. Но тут оба не выдержали и рассмеялись. Напряжение между ними растаяло, как утренний туман. — Знаешь, — сказала Вайолет, отсмеявшись, — иногда мне кажется, что мы единственные нормальные люди в этом сумасшедшем мире. — Ага, — согласился Луис, — два психа, которые притворяются нормальными. Они ещё немного постояли, глядя на звёзды. — Ладно, пойду я, — сказала Вайолет, потягиваясь. — Завтра будет тяжёлый день. — Да, — кивнул Луис. — Береги себя, Вай. — И ты тоже, Луис. — сказала она не сдерживая смеха от того, что была мила с тем, кто бесил её годами. Она, развернувшись, пошла прочь. Луис смотрел ей вслед, чувствуя, как тяжесть на сердце постепенно уходит. Иногда именно такие разговоры, полные колкостей и шуток, помогают сохранить человечность в нечеловеческих условиях.