Часть 1

Среди войны она спешит к нему... На рассвете, за час до боевых действий, она спешит к нему на опушку леса, где их не найдут, где они могут сполна насладиться друг другом. Он ждёт её, хоть на лице его волнения нет, но сердце его готово выпрыгнуть из груди. Она опаздывает всего на пару минут, но для него прошла вечность волнений. Но вот среди деревьев показалась знакомая фигура в военной форме. Светлые волосы выбились из-под фуражки, дыхание сбилось, а глаза цвета ночного неба горят ярким пламенем. Ей навстречу встаёт тот, к кому так спешила. Вражеская форма не пугает её как обычно, наоборот, всё это для неё родное, вьющиеся русые волосы, глаза с красным отливом и губы, дарящие спокойствие. — Ты опоздала, РР, я волновался, — это не укор и не обида, это констатация факта. Ответом ему служит поцелуй. Он лучше любых ответов. Слова для них шелуха, лишь взгляды способны передать все чувства, скопившиеся в них. У них есть лишь полчаса, затем надо вернуться, дабы у подчинённых не возникли вопросы, куда уходят их командиры. Если бы на них не лежала ответственность за жизни своих подданных , они бы давно прекратили эту ужасающую войну. Но они, в первую очередь, члены враждуюцих императорских семей, а уж потом влюбленные. Их история похожа на историю о Ромео и Джульетте, только им нельзя самовольничать, ведь от их решений зависят целые империи. Им остаётся лишь наслаждаться тем, что есть и пока оно есть. 1918 год...   Стены тюрьмы неприятно давили своей сыростью и темнотой. РР давно мучили мысли, по типу, как долго она просидит здесь. Будто ответом на её вопрос, дверь с жутким скрипом отворилась, и в проёме появилась  освященная светом из вне тёмная фигура её брата. Он вошёл, все его движения выражали внутреннюю борьбу любви к сестре и долгом. Но вскоре чувство долга победило, и тишину камеры разрезал металлический глас. — Сегодня тебя расстреляют. Есть ли у тебя последнее желание? — Я хочу написать письмо. В голосе этом не было ни малейшего страха перед скорой смертью, будто она давно смирилась с этим. — Хорошо, я предоставлю тебе бумагу и чернила. РР слабо улыбнулась, как заключённая, она радовалась, что её просьбу выполнят, а как бывшая правительница, она готова была разорвать брата на куски, он ведь не знает, что она напишет и что может сделать. Это забавно. Когда ей принесли всё что нужно, она сию же минуту засела за письмо любимому. Обычно холодная РР тепло излагала свои чувства к Веймарской республике в своём прощальном письме. Взяв письмо из рук сестры, РСФСР, не глядя, отдал его охраннику, бросив: — Отправь по адресу. "Даже не посмотрел", - пронеслось у РР. — Пойдём. Идя на расстрел, Республика не чувствовала страха. А смысл бояться, если уже ничего не изменить. И вот последний миг, и с уст срывается шёпот: — Веймар... И смерть. Неделю спустя... Заполняя бумаги, Веймар чувствовал что-то плохое, как моряк перед бурей по воздуху определяет её наступление, он сердцем чуял, что случилось что-то страшное, и сердце кричало, что случилось это с РР. РР... С окончания Первой Мировой и начала их правления они даже не виделись. — Господин, вам письмо. Немец выхватил письмо и начал судорожно читать. "РР, моя дорогая РР, я тоже люблю тебя. Надо срочно написать ей и ехать". — Срочно пиши письмо для госпожи РР. — Но, мой господин, госпожу РР расстреляли неделю назад. В висках правителя стучала кровь, будто выстукивала одно слово. Мертва, мертва, мертва... 1933 год Отравили, стучала кровь в ушах, пока сознание покидало. Младший брат, Третий Рейх, решил захватить и отравил его. Забавно, мальчик наконец-то вырос. Интересно, что ждёт его там. Последняя мысль молнией пронзила угасающее сознание. РР. Она там. Он идёт к ней. И в последний миг, на выдохе, он прошептал: — РР. Среди войны он идёт к ней...