Праздник

Тёплое дыхание августа окутало деревню, наполняя воздух сладким ароматом спелых яблок и свежескошенной травы. Лето медленно, но верно клонилось к закату, но его последние недели были наполнены особым, звенящим счастьем, словно природа старалась наверстать упущенное за годы войны. Повод для всеобщей радости нашелся сам собой – день рождения младшего сына Жанны, мечтательного Гастона, который отмечал свои восемь лет. Для Жанны это был не просто праздник, а ещё один повод убедиться, что её дети знают, что такое беззаботное детство. Она, вместе с бабушкой Коллет и Эрнеста, устроила в своём маленьком саду настоящий пир. Стол ломился от угощений: душистый пирог с лесными ягодами, который Гастон обожал, взбитые сливки, песочное печенье ввиде треугольников, маленькие бутерброды с домашним паштетом и запечённые на костре картошка и грыбы. Дети, а их собралось почти полдеревни, включая Коллет и Эрнеста, носились по лужайке, их смех разносился далеко вокруг. Гастон, обычно тихий и задумчивый, в этот день сиял, как маленькое солнышко. Его старшие братья, Марсель и Луи, устроили для всех «квест» с поиском спрятанных «сокровищ» – разноцветных камешков и старых монет. Отто был душой праздника. Он не только помог Жанне накрыть стол и расставить скамейки, но и преподнёс имениннику свой подарок – вырезанную из тёмного дуба фигурку лодки с аккуратными парусами. «Чтобы твои мечты путешествовали далеко-далеко»,– сказал он, вручая подарок. Гастон прижал лодку к груди, и его восторженный взгляд был лучшей благодарностью. В самый разгар веселья, когда дети уже принялись за пирог, а взрослые с гранеными стаканами заполненными вином вели неспешные беседы, на дороге показалась пыльная темно-синяя машина. Из неё вышел высокий, подтянутый мужчина в городском костюме – отец Коллет и Эрнеста, господин Дюваль. Он приехал забрать детей на выходные, но, увидав праздник, с улыбкой присоединился к компании. Однако за его военно-партизанской выправкой и вопросами о здоровье бабушки, крылось что-то ещё, Жанна, обладавшая чуткостью матери, уловила лёгкое напряжение. После обмена любезностями и похвал в адрес пирога, месье Дюваль отозвал Отто в сторону, под сень старой раскидистой яблони. «Месье Отто, – начал он, понизив голос, – я надеюсь, вы не сочтёте мой вопрос бестактным, но в городе циркулируют тревожные слухи. Вы, как человек, который… который был в курсе военных структур, возможно, слышали что-нибудь?» Отто насторожился, его доброе лицо стало серьёзным. «Слухи? О чём именно?» Господин Дюваль оглянулся, убедившись, что дети не в состоянии подслушать. «Речь идёт об оберштурмбаннфюрере фон Кригере. Том самом, что командовал округом в сорок третьем. Ему удалось бежать вначале отсюда, а после из лагеря для военнопленных. И не одному – с ним группа бывших солдат, фанатично преданных. Будто бы видели их в наших краях. Власти ведут тихий розыск, чтобы не сеять панику». Воздух под яблоней стал густым и тяжёлым. Имя «фон Кригер» прозвучало для Отто как удар грома последнего ясного неба. Он помнил этого человека – жестокого, бескомпромиссного, одного из тех, кто мог бы превратить войну в ад. Тот кто мог привести СС. Отто сжал кулаки, чувствуя, как старые шрамы на его душе заныли с новой силой. «Я… я слышал о нём, – тихо произнёс Отто, глядя куда-то вдаль, на играющих детей. – Но я не знаю ничего о его местонахождении. Клянусь вам. Если бы знал…» Он не договорил, но месье Дюваль понял его без слов. «Я верю вам, – кивнул городской гость. – Просто будьте осторожны. Все. Эти люди отчаянны, они не остановятся ни перед чем.» В этот момент счастливый возглас Гастона, который с братьями запускал новую лодку в корыто с водой, пронзил воздух. Отто перевёл взгляд на мальчика, на его беззаботную улыбку, на сияющее лицо Жанны, наблюдавшей за сыном. Контраст между миром, который он здесь обрёл, и старыми шрамами от войны внезапно показались болезненными. «Они не омрачат этот день, – твёрдо сказал Отто, больше самому себе. – Кригер мог бы все испортить здесь, если бы хотел. Помните, он сбегал отсюда раненым, в панике.». Господин Дюваль положил руку ему на плечо в жесте, странным образом сочетавшем предостережение и поддержку. «Я знаю.. Думаете никто из ваших сослуживцев не вернется?» Отто лишь вздохнул. Вечер заканчивался. Небо окрасилось в золотые и багряные тона. Гости разошлись по домам, Коллет и Эрнест, попрощавшись со всеми, уехали с отцом, пообещав вернуться через несколько дней. Во дворе остались лишь Жанна, её засыпающие младшие сыновья, Пьер тихо уносящий посуду и Отто, который молча помогал убирать со стола. Когда мальчики, уставшие и довольные, отправились в постель, Жанна и Отто остались на веранде. Тихое августовское небо усыпали первые звёзды. «Что-то случилось? – мягко спросила Жанна, её чуткое сердце не обмануло её. – Господин Дюваль говорил с вами о чём-то серьёзном». Отто посмотрел на неё. В её глазах он видел не страх, а силу и готовность разделить любую тяжесть. Он не стал лгать. «Он предупредил меня. О том, что прошлое иногда не хочет отпускать.» Он не стал называть имя, не желая пугать её. Жанна помолчала, глядя на тёмный силуэт сада. «А здесь, в нашем доме, – сказала она наконец, – нет места этому самому прошлому.» Она взяла его руку в свою. Её прикосновение было тёплым и уверенным. Она притянула его к себе и поймала его губы своими. У него есть дом. У него есть семья. У него есть любовь, которая сильнее любого страха.